Вера Ковальчук 
Магия возможных действий

Магия специального назначения – 4

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru
«Магия возможных действий»: Ленинградское издательство; Санкт-Петербург; 2009
ISBN 978-5-9942-0383-5
Аннотация

Магия вернулась в мир, и привычный порядок рухнул. Некоторые из простых обывателей превратились в чародеев, и жизнь остальных стала зависеть от их капризов. ОСН – Организация Спецназначения – была создана для того, чтоб навести в новом мире хоть какой-то порядок. Но захватившие власть маги не слишком-то расположены расставаться с нею.
Справиться сразу со множеством врагов не под силу даже сильной Организации и даже с помощью союзников из иного мира. Нечеловеческая магия, подкрепленная мощью источников силы, кажется необоримой. Невозможно победить сразу весь мир.
Правда, среди сотрудников ОСН встречаются не только люди…

Ярослав Коваль
Магия возможных действий

Иногда Кайндел казалось, что все, происходящее вокруг нее, на самом деле сон. А может, видение? Хорошо зная механизм возникновения видений, она поневоле отмечала, что реальность, создаваемая ее воображением под действием «снега» или же в медитации, своей подлинностью и убедительностью без труда соперничала с Божьим творением. Поэтому реальность, тем более новая реальность, полная удивительных явлений, казалась все менее настоящей.
И, наверное, происходило это потому, что теперь, в этой новой реальности, она играла ту роль, которой прежде, в годы подростковой увлеченности, могла упиваться лишь в мечтах, но никогда не воспринимала серьезно. Не соответствовала ее характеру жизнь бойца из спецподразделения, никак не соответствовала. Вот если б можно было как-то объединить вдумчивую, неспешную жизнь простого обывателя с увлекательными, щекочущими нервы общественно полезными шпионскими или боевыми заданиями – тогда да. Но такое бывает только в фильмах и книгах.
Правда, теперь дилемма отпала сама собой. Не осталось ее, этой «вдумчивой, неспешной жизни простого обывателя». И выбирать не пришлось, просто течение событий подхватило ее, как вода сухую хвоинку, и оставалось только повиноваться. Тогда, два года назад, обращаясь к офицеру ОСН за помощью и соглашаясь на последовавшее позднее предложение войти в Организацию, она едва ли всерьез задумывалась о том, что  с ней происходит. Даже тогда, когда отстаивала свой выбор перед прежними знакомцами, друзьями и врагами, Кайндел не давала себе труда по-настоящему поразмыслить над своей жизнью.
Но сейчас, стоя в арке дома номер сорок один по улице Гороховой, с пистолетом наготове (потому что от магии лучше было по возможности воздерживаться, а неожиданность могла подстерегать почти любая), она ощущала полнейшую неестественность того, что с ней происходит. Естественно – это если б она сидела за компьютером, играя в стрелялку, или, уютно устроившись на диване, листала бы книжку. Вот оказаться в роли героя стрелялки или книжки – очень уж странно…
Правда, в отличие от старшего поколения, она, как и ее молодые товарищи, все-таки сумела привыкнуть к новым условиям жизни, гармонично влилась в них. Новые требования, диктовавшие новые принципы поведения, уже воспринимались автоматически. Но время от времени странное чувство возникало у нее (и, наверное, у многих других тоже). Казалось, будто все это сон, просто ответ на какие-то ее глупые мечтания о другой, почти кинематографической жизни. Или, может быть, просто компьютерная игра. Ну какой, в конце концов, из нее боец спецназа? Даже если имеется в виду ОСН?
Девушка опустила пистолет и двумя пальцами вытащила из-за пояса зеркальце – обычное зеркальце, отломанное от старой пудреницы. Другого, более подходящего, ей отыскать не удалось. Она притаилась за мусорным баком, очень удачно попавшимся ей на выходе из арки, и осторожно выставила из-за него это зеркальце. Кайндел знала, что человеческий взгляд, тем более прямой и пристальный, большинство людей способны почувствовать. Однако с отраженным взглядом подобное едва ли возможно.
По двору шел Блеск. Его она выхватила взглядом из всего обозримого пространства за долю мгновения – он все такой же смуглый, темноволосый, с небольшой бородкой, подвижный, но при этом медлительный, словно объевшийся хищник, который выбирает местечко, чтоб спокойно подремать. Он шагал неторопливо, разглядывая старую выцветшую вывеску магазина тканей. Сейчас там торговали чем попало, в том числе и домоткаными материями местного производства – из грубой шерсти и крапивного волокна – и всевозможными пуговицами, вплоть до неловко оструганных ножом. Несмотря на то, что производство (по крайней мере, артельное) постепенно налаживалось, подобные предметы до сих пор находили сбыт.
В прежние времена девушка ходила в этот магазинчик облизываться на итальянские сукна. Теперь же смотрела на одного только Блеска. Она не могла понять, что ему тут понадобилось, а заодно прикидывала, куда спрятаться, когда он пойдет обратно – двор не был проходным. Правда, слева находилась арка, ведущая в крохотный дворик, куда и прежде, и теперь загоняли небольшие грузовички с тканями, чтоб там их разгрузить. Справа когда-то стояла сетка, огораживающая волейбольную площадку, но сетку давно сняли, видимо, для хозяйственных нужд, и, выломав несколько кусков бордюра для удобства подъезда, теперь владельцы автомобилей парковали там свои средства передвижения.
Спрятаться можно было и за машинами, конечно, однако молодой человек шел дальше, в глубь довольно обширного двора, и из-за машин вряд ли можно было что-нибудь разглядеть. Он не оборачивался, и, когда его скрыли кусты, без единого листика, но даже в таком виде густые, Кайндел решилась выбраться из-за мусорного бака и направилась за ним.
Он не обращал на нее внимания. Однако лезть ему на глаза не стоило. Все-таки они были слишком близко знакомы, и если молодой человек ее увидит, узнает немедленно. Девушка метнулась к дверям магазина, сумевшим каким-то чудом сохранить обе стеклянные створки в прежнем состоянии, и, распахнув их, шагнула в магазин. Она знала, что если не прижиматься к дверям, а держаться чуть в стороне, то через два слоя толстого стекла Блеск ее не увидит.
– Что вы здесь делаете? Кто вы такая?! – ахнула испуганная покупательница, заметившая у двери вооруженного человека.
– Постоим и помолчим, – спокойно ответила Кайндел, ненавязчиво демонстрируя ей пистолет. – Я сейчас уйду.
Та испуганно замерла на месте, рефлекторно подняв руки вверх. Курсантка краем глаза следила за ее возможными действиями, однако куда важнее для нее было увидеть, для чего прежний знакомец вообще зашел в этот дворик.
Молодой человек остановился у противоположной стены буквально на пару мгновений, после чего повернулся и зашагал обратно. Кайндел выдернула ногу, которая придерживала створку двери, укрылась внутри, но на магазин Блеск не обратил никакого внимания. Он просто прошел мимо. Достаточно было простенького заклинания, чтоб узнать, не оставил ли адепт Круга там какую-нибудь магическую хитрость и не ради ли этого он вообще сюда пришел. Но даже простенькое заклятие магического зрения может обратить на нее чужое внимание. И – что самое главное – в такой близости от Ротонды становилось опасно пользоваться чарами. Ощущение «испорченной» энергии напоминало привкус плесени на хлебе, именно оно преследовало девушку даже на таком расстоянии от дома пятьдесят семь по Гороховой, где прежде хозяйничали сатанисты и, видимо, окончательно все испоганили.
«Уже понятно, что придется как-то убирать это место магической напряженности, – подумала Кайндел, выскакивая из магазина, как только Блеск скрылся под аркой, и кидаясь туда, где он останавливался. – Чистить тут уже, похоже, нечего. Разве что уничтожать и переделывать с нуля. Это ж надо, до чего можно испоганить магическую область.
Интересно, возможны ли вообще восстановление и переделка естественных магических областей?»
Беглого взгляда оказалось достаточно, чтоб заметить нанесенную на штукатурку магическую метку. Это было последнее изобретение техномагов, которое они охотно продали ОСН (и, видимо, не только ОСН). Простенькое заклинание, которое помечало конкретную точку пространства. Увидеть его чародейским зрением можно было случайно или только в первые минуты после нанесения, а потом отыскать его способен был лишь тот, кто нанес. Возможно, имелись какие-то способы впоследствии передавать знание о местонахождении меток или способность видеть их какому-то другому лицу – Кайндел не знала. Да ее это и не сильно интересовало. Вынув из кармана камешек на цепочке, она поднесла его к стене и «скопировала» метку. После чего кинулась к арке, ведущей на Гороховую улицу.
Пролетая мимо магазина, она заметила продавщицу и покупательницу, выглянувших наружу, видимо, чтоб убедиться, что уже можно убегать, и при виде нее испуганно спрятавшихся обратно. Соблюдая все предосторожности, девушка заглянула в арку, потом осмотрела улицу и успела заметить, в какую машину сел ее былой приятель. Она знала, что в первый момент, когда человек усаживается, устраивается, достает ключи, он не смотрит в зеркала, если в них не отражается что-нибудь интересное или настораживающее. Поэтому к собственному автомобилю она направилась без спешки, даже немного вальяжно, и, спокойно усевшись, вынула мобильный телефон.
– Алло… Он оставил метку во дворе дома номер сорок один, на стене. Я скопировала. Сейчас едет куда-то. Еду за ним.
– Тебе помощь нужна? – сухо спросил Ирландец.
– Нет, пока не нужна.
– Давай, – ответил руководитель и прервал связь.
Кайндел швырнула мобильный на соседнее сиденье. Ей уже не в новинку было рулить одной рукой – хоть правой, хоть левой. Да, собственно, Шреддер потратил добрых четыре месяца, чтоб обучить ее нормальному с его точки зрения вождению. Занимаясь с каждым из курсантов по очереди, он бурчал нелестные эпитеты в адрес автошкол и тамошних инструкторов, которые считают нормально обученными людей, едва способных сдвинуть машину с места. То, что называется «навыками экстремального вождения», он полагал совершенно необходимым для курсантов ОСН и муштровал своих подопечных с суровостью классного наставника девятнадцатого века.
Машин на улицах было немного, Блеск не слишком гнал, и девушка без особого труда следовала за ним. Здесь ей уже ничто не мешало пользоваться магией, правда, конечно, слабенькой, такой, которая почти наверняка пройдет мимо чужого внимания, но ее вполне хватало на то, чтоб не потерять след нужного ей автомобиля. Проще всего было бы, конечно, прилепить маленький чародейский маячок, однако это слишком рискованно, особенно в условиях войны, когда все настороже, поэтому приходится довольствоваться тем, что безопаснее на вид.
На улицах города число машин увеличивалось постепенно. В принципе, раздобыть бензин или дизельное топливо, равно как и запасные части, было вполне по плечу даже рядовому автовладельцу при должном упорстве с его стороны. Другое дело, что отнюдь не каждый имел возможность тратить уйму сил, времени и средств на все это, потому движение на улицах города пока оставалось умеренным. Почти как тридцать лет назад.
Следуя за автомобилем Блеска, Кайндел миновала Театральную площадь, между делом отметив, что адепт Круга нисколько не опасается проезжать так близко от штаб-квартиры ОСН, и, возможно, этому есть какое-то объяснение. А может, адепт Круга просто излишне самоуверен или свято убежден, будто здесь некому обращать на него внимание. Затем девушка миновала площадь Труда и вновь взялась за мобильный телефон.
– Он едет на Васильевский остров через мост Лейтенанта Шмидта, – сказала девушка, как только установилась связь.
– Поосторожнее там. Васильевский – неспокойное место.
– Я знаю.
– Я скажу ребятам, чтоб ждали твоего звонка где-нибудь на Среднем. Уверена, что он тебя не заметил?
– Пока нет.
– Отзванивайся, что у тебя и как.
– По возможности.
«Фольксваген», который на этот раз дали курсантке, был из числа тех, которые полностью переделали уже после остановки производства запасных частей, используя по большей части кустарно изготовленные детали, поэтому шел он не так ровно, как хотелось бы. Правда, и асфальт оставлял желать лучшего. На мост она въезжала с тайным трепетом в душе – за его прочность уже давно никто не мог поручиться.
Темно-синий автомобиль Блеска маячил впереди, он не пытался уйти от погони, а значит, не чувствовал ее. Против ее ожидания он свернул не налево, а направо, на Четвертую и Пятую линию, в тихую улочку, где дома удивительным образом ветшали быстрее, чем на соседних линиях. Адепт Круга остановил машину у решетки Академии Художеств, за которой в чахлом садике по-прежнему гуляли мамы с детьми, и направился в сторону Андреевского рынка. По «фольксвагену» Кайндел он скользнул взглядом, но стекла были сильно тонированы, и былую приятельницу он не увидел бы, даже если б присмотрелся. Она припарковалась метрах в ста от Бугского переулка, куда свернул Блеск, и поспешила за ним. Прежде она гуляла по этим местам и очень надеялась, что во дворах изменилось немногое.
Пистолет, конечно, вынимать не стоило, и она не стала этого делать. Здесь было оживленнее, чем в предыдущем дворе, на Гороховой, потому что рынок никогда не прекращал работать. В прошлом году, даже пустой, он не закрывался, а уж когда привозили продукты, ажиотаж поднимался огромный и вполне объяснимый. Каким-то чудесным образом известие о машине с картошкой или капустой разносилось по району, сюда сбегались люди, и фермеры торговали до тех пор, пока у них в запасе не оставалось ни одной картофелины, ни одного листа хряпы.
Впрочем, остальные магазинчики тоже не спешили закрываться. В каком-нибудь из них обыватель всегда мог отыскать все необходимое для своего хозяйства, и тут уж возможность приобрести что-либо, как всегда, упиралась в проблему расчета. Деньги уже давно сдали свои позиции, и, хотя их все-таки принимали, пусть не везде и не всегда, в ходу был натуральный обмен, самый надежный из всех.
В большом дворе перед домами номер один, три и четыре еще держалась неплохо оборудованная детская площадка. Там с визгом носились дети под присмотром сразу четырех взрослых женщин с испуганным выражением лиц, которое, должно быть, стало настолько привычным, что буквально приросло к ним. А в стороне шла работа. На каменные тумбы и ограду были навалены доски, уже размеченные под распил, и два старика, ловко орудуя пилами и молотками, что-то кромсали и сколачивали. Что именно, догадаться было нетрудно – ведь на рынке помимо продуктов и посуды торговали также самодельной мебелью, и не самой плохой мебелью, между прочим!
Один из стариков, увидев Кайндел, вдруг бросил неошкуренную заготовку, с поразительной быстротой подхватил с земли топор и грозно уставился на девушку.
– Эй, чего тут нужно?! А ну марш отсюда, а то и маузер не спасет!
– Господи, дедуля, какой же это маузер? Последние маузеры давно в музее…
– Ты мне зубы не заговаривай! Нам тут в квартале только бандиток не хватало! Да еще рядом с детьми! Пшла вон со своим оружием, дрянь малолетняя!
Девушка остановилась в раздумье. Конечно, справиться со стариком хоть при помощи магии, хоть с оружием труда бы не составило. Однако расправляться с человеком, столь мужественно отстаивающим свой двор, не хотелось. К тому же это противозаконно и вряд ли понравилось бы Роннану и Одину. Можно было бы просто проигнорировать и пройти мимо, однако старик, даже если не кинется на нее с топором, наверняка поднимет шум. Привлекать к себе внимание сейчас – это лишнее. Если же обежать квартал вокруг, чтоб зайти с другой стороны, то Блеск уйдет и отыскать его или его метки будет уже невозможно.
Она пожала плечами, полезла под куртку и вытащила красное удостоверение, которое ей вручили как младшему офицеру ОСН (хотя официально она все еще продолжала оставаться курсантом). Размахивать им ей не хотелось, да и вообще не стоило, тем более что маленькая типография печатала такие «корочки» для ОСН весьма посредственного качества, что было заметно, если внимательно присматриваться. Зато на первый взгляд подобное удостоверение выглядело очень даже солидно и здорово напоминал удостоверения ФСБ.
Старику этого вполне хватило. Он отступил, опуская топор, и заворчал что-то то ли сердитое, то ли извинительное.
– Чужие тут часто появляются? – властно осведомилась Кайндел, пряча «корочку».
– Бывает, конечно. Рынок же рядом, как не быть чужим. – Плотник был хмур, но с ответом не задерживался.
– Чародеи тут где обосновались? Знаешь?
– Не понимаю я этих новомодных колдовских штук…
– Где шумят больше? Куда машины новенькие подъезжают? Куда отгружают странные предметы? Что – разве ни разу не видел?
– Ну вот там, в том доме, – старик махнул рукой. – Показать?
– Да.
– А что это вдруг правоохранительные органы заинтересовались нашим районом? И не лучше ли сперва с хулиганами разобраться, а потом с новомодными… колдунами…
– Всему свое время. Показывай, где.
Посмотрел хмуро, но послушно выбрался из-за нагроможденных заготовок и поковылял вперед. А у Кайндел возникла мысль, что, пожалуй, с местными обитателями пообщаться разумнее, чем самой искать неизвестно что и неизвестно как. Блеска она уже потеряла из виду, однако этот человек, работающий во дворе дома, наверняка замечает все, что происходит вокруг. Уж если он в момент разгадал в ней не обывательницу, а бойца (хотя на этот раз курсантка предпочла не надевать форму, обошлась гражданской одеждой), то и в других чужаках мог распознать чародеев.
Главное – правильно задать вопрос. И правильно услышать ответ. Несмотря на все свои способности, девушка иной раз сталкивалась с большими трудностями в общении со стариками. Их лица были малоподвижны, жестикуляция бедна, а эмоции так смутны, что разобраться в них удавалось не вдруг. Мысли людей глубоко пожилых шли какими-то неизведанными путями, и вероятность ошибиться была намного выше, чем при работе с детьми или молодежью.
Однако, хоть она и сомневалась в точности той информации, которую мог ей предоставить старик, дом, куда по его словам привозили какое-то оборудование на крупных машинах и вообще здорово шумели, явно не был обижен вниманием Блеска – на стене нашлась такая же метка, что и в предыдущий раз. Нашлась потому, что, во-первых, была нанесена недавно, а во-вторых, у Кайндел имелась точная ее копия на артефакте. И сам факт обнаружения этой метки яснее ясного свидетельствовал, что адепты Круга пока здесь не обосновались. Если б здесь располагался их офис, пусть даже из второстепенных, необходимость в метке не возникла бы.
Хотя, возможно, они сперва завезли все необходимое, а магическую метку решили поставить ради удобства или на всякий случай и собирались перебраться сюда позже.
Однако это уже не ее дело. Пусть разбираются другие, а ее задача – указать области интересов Круга и те адреса, где они устроились или предположительно собираются устраиваться.
Что-то подсказывало ей – ОСН готовит операцию против Круга. Это, впрочем, было вполне логично и совершенно неизбежно.
Девушка осмотрела плотно запертую дверь, подняла было кулак, чтобы постучать, но передумала. Не ее это дело. Посмотрела на спутника.
– А еще где-нибудь такие места есть? Я имею в виду здесь, в округе.
– Есть, разумеется. В Днепровском переулке. В том здании, которое раньше занимала Северо-Западная академия госслужбы. Показать?
Она взглянула на него снова, уловив, разумеется, эту поневоле недовольную нотку. Плотнику нужно было работать, да и трудно бегать по окрестностям немолодому человеку, особенно без крайней необходимости.
– Объясните, где. Я сама найду.
– А сразу за аптекой. Там, в переулке.
– Поняла.
Когда девушка вышла на Шестую линию, она первым делом взялась за мобильный телефон. Ожидая ответа, курсантка разглядывала окна здания напротив. Темные, со скудными тюлевыми занавесками, кое-где кадки с цветами. Может быть, за ними прячется что-то интересное – а может, там располагаются обычные квартиры. Прежнее офисное помещение, принадлежавшее Кругу в этом районе, было подлинно-офисным по своему облику – не спутаешь. Но ребята могли усвоить горький урок, либо же просто еще не успеть сделать ремонт.
– Нашла? – нетерпеливо спросил ее Ирландец.
– Пока не уверена. Блеск оставил еще одну метку на стене дома в Бугском переулке. Зачем – я не очень поняла.
– Что за Бугский переулок?
– Возле Андреевского рынка. Там старичок работал, он меня отправил посмотреть еще один адрес, рядом. Но это логично – помнишь, два года назад у Круга именно здесь располагалось одно из убежищ.
– Убежищем то помещение не назовешь… Ну да я понял… Так, надеюсь, ты не собираешься лезть исследовать чужую штаб-квартиру, как давеча?
– Не собираюсь, обещаю. Только гляну, не ошибся ли местный обитатель.
– Все-таки высылаю тебе на помощь твою группу.
– Подожди, не надо!..
Но Ирландец уже отключил телефон, и, мысленно чертыхнувшись, Кайндел смирилась с тем, что какое-то время придется подождать.
А пока можно было все здесь осмотреть.
Удивительное дело, но аптека все еще существовала и даже была открыта. Девушка могла бы побиться об заклад, даже не заглядывая внутрь, что сейчас там куда больше трав и бинтов, чем аспирина, но ведь и аспирин наверняка кто-то производил. И даже доставлял сюда. Политик, читавший у них теорию работы в группе, как-то обмолвился, что связь с другими частями страны потихоньку налаживается. Да иначе и не могло быть – рано или поздно жизнь общества должна была выстроиться в какую-то систему. Как беспорядочно движущиеся элементы обязательно должны приобрести какую-то форму, образовав конечный элемент, так и человеческое общество не может долго оставаться взбаламученным болотом. Рано или поздно оно примет исходную форму пирамиды.
Правда, тогда, возможно, прежние высшие окажутся внизу, и наоборот. Но это уже не суть важно.
Кайндел заглянула в переулок – он выглядел уже далеко не таким грязным и неприютным, как когда-то. Еще до выхода ситуации из-под контроля здание, отведенное под факультеты экономики и финансов, а также юридический, успели привести в порядок. Отремонтировали и соседнее. Там, где на замусоренный переулок смотрели старые-престарые деревянные рамы с грязными до непрозрачности стеклами, теперь стояли стеклопакеты (правда, тоже грязные, но это можно было считать печальными последствиями сложной ситуации). Стеклянная дверь академии пострадала, ее явно кто-то выламывал – видимо, охотясь за мебелью или компьютерами, – и потому старую заменили на новую, металлическую, глухую. Окна второго и третьего этажа кто-то старательно отмыл, жалюзи куда-то делись, вместо них повесили обыкновенные шторы. И мусор по углам не валялся. Но в целом… Да, в целом все осталось по-прежнему.
Девушка помнила, как там все выглядело раньше. Три года назад Днепровский переулок можно было считать воплощением образа нового Петербурга – такого, каким его сделал молодой капитализм. Частные компании брали конкретный понравившийся дом, и только он, только его состояние их интересовало. Тем же путем привыкли идти и государственные структуры, чей взгляд на проблему и манера поведения не сильно отличалась от частной. Именно здесь, в этом переулке, можно было любоваться великолепно отделанным, чистеньким до ломоты в зубах зданием какого-то то ли офиса, то ли учреждения, а через сто метров обнаружить полуобрушившийся флигель, где в проломе второго этажа до сих пор на одной петле висит дверь комнаты, а на частично обвалившемся потолке держится патрон от люстры, давно сгнившей под дождями и снегом.
Переулочек был узким, уютно мощен булыжником, и зданий выше четырехэтажных тут не имелось. Окна первого этажа расположены так низко, что в них можно заглянуть так же непринужденно, как и в витрину любого магазина. Внутри бывших квартир темно и сыро, однако об этом наверняка знают лишь выселенные на окраину обитатели этих жилищ, или же постоянно толкущиеся в офисах работники. Снаружи едва ли разгадаешь, что скрывается за старыми кирпичными стенами со слоем свежей штукатурки. Узкие безлюдные переулки Васильевского острова напоминали девушке южные области России. Там города хоть и вырастали из поселков в нечто большее, однако в них надолго, очень надолго сохранялись поселковые привычки – подсматривать за соседями и каждым проходящим, жить одной большой коммуной, где всем до всех есть дело, и держать окна низкого первого этажа гостеприимно открытыми.
По крайней мере, именно такими Кайндел запомнила Краснодар и Ростов-на-Дону.
Можно было бы, пожалуй, прогуляться по переулку, посмотреть, не оставил ли там ее прежний приятель что-нибудь интересное, вроде магической метки. Что Кругу вообще тут нужно? Неужели их чародеи не оставили надежду ощупью отыскать способ создания областей магической напряженности? В нерешительности она остановилась у железной двери и попыталась понять по ее виду, скрывает ли та обычные квартиры, или же что-то более интересное. Потом отступила из переулка на улицу. Надо было что-то решать – либо кидаться шарить по переулкам в поисках следов, оставленных адептом Круга, либо тихо отойти в сторонку и ждать свою команду.
А потом она увидела, что навстречу ей идет сам Блеск, и, судя по выражению лица, он ее узнал. Так что бежать или, к примеру, пытаться прикинуться местным жителем, уже поздно.
Поэтому она кинулась ему навстречу с выражением искренней радости.
– Блеск, ты?! Привет? Вот уж не ожидала тебя здесь встретить!
– Я же просил называть меня Глен, – недовольно ответил тот. Подозрительность в его взгляде обнаружил бы и менее проницательный, чем Кайндел, человек, однако она делала вид, будто этой подозрительности вообще нет. И никогда не было.
– Извини. Просто у нас в ОСН тоже есть один Глен… Ну а что ты думал, Младшая Эдда только тебе попадалась в руки?.. Я, чтоб отличать тебя от него, предпочла перевести твое имя со старонорвежского.
– Лучше его переведи. А не меня… – подозрительность из взгляда пока никуда не девалась, и девушка предпочла набраться терпения. – Что ты здесь делаешь?
– Представь, специально приехала сюда, чтоб в этой аптеке купить… ну, кое-что чисто женское… А здесь, как оказалось, тоже нет…
Подозрительности стало чуть меньше.
– И что, все ваши так вот запросто разгуливают по улицам города? По своим делам?
– У меня увольнительная, – Кайндел изобразила удивление. – И я не могу погулять по Васильевскому? С ума сойти, до чего дело дошло…
– Вообще-то, война идет, если ты не в курсе…
– Правда?! Да что ты говоришь?!! Ну, давай, что ли, повоюем. На чем станем воевать? Давай «в города»? Кто последний закончит, тот и победил! – В душе девушки уже закипал подлинный, не наигранный гнев. Одновременно она уже чувствовала, что взяла ситуацию в свои руки. Теперь надо было удержать ее в том драгоценном, сложно достигаемом равновесии, за пределами которого фальшь не скроет даже ее виртуозная игра. – Или в «кто дальше плюнет». А?
Блеск нахмурился, стиснул зубы. Но это было не раздражение, а скорее состояние, подобное смущению.
– Я же здесь не один гуляю. Есть и те, с кем тебе встречаться было бы неприятно и даже чревато.
– Понимаю… Слушай, ну до чего глупая ситуация. Вот что нам делить, в самом деле?! Страна большая, неужели бы мы все тут не разместились? И без всякой войны.
– Ты же умная ба… женщина, ты же сама все понимаешь… – Блеск коротко обернулся в сторону Днепровского переулка, будто ждал, что сейчас кто-нибудь покажется из-за угла и обоим им придется несладко. – Ладно, иди. Между прочим, на первой линии есть хорошая аптека, и там часто продают всякие ба… женские штучки.
Повернулся и почти бегом бросился в переулок, который, несмотря на всю нынешнюю аккуратность, оставался сумрачным, полутемным. Можно было лишь гадать, что скрывается за поворотом. Кайндел отступила на другую сторону улицы, двумя пальцами вытянула из кармана телефон. Тот и не думал звонить, однако нужно было создать хотя бы видимость беседы. Девушка и сама не до конца понимала, зачем это надо, однако чутью своему доверяла в полной мере. И была даже рада, что минивэн, который выделили их команде, появился на Шестой-Седьмой линии на пару минут позже, чем она ожидала. Видимость случайности своего появления здесь можно было сохранить только в том случае, если б возможные наблюдатели поверили – она не ждала здесь машину, а вызвала ее.
Ей хотелось, чтоб Блеск думал, будто она полностью искренна с ним.
Дверь в салон ей приоткрыл Илья.
– Ну что? – жадно спросил он, как только автомобиль тронулся с места. – Где твоя машина?
– На соседней линии.
– Как думаешь, здесь есть их логово?
– Определенно. И именно в этом районе.
– Репей, сверни на Четвертую линию… Слышишь, Ромашка, придется тебе сесть за руль Свечкиной тарахтелки…
– Кто там куда сядет, еще посмотрим, – огрызнулся Роман, которого только Илья и именовал «Ромашкой», потому прозвище не прижилось. – Репей, не хочешь вольготно прокатиться? А я бы тебя сменил…
– Нет уж, Ромка, я лучше со своим минивэном буду отношения выяснять, – отозвался водитель. – Мне привычнее.
– Илья, отгони машину ты, – устало произнесла Кайндел. – У тебя это получится лучше всего. К тому же мне с Магом надо переговорить.
– Что-то случилось?
– Нет. Все в порядке.
Пожав плечами, тверичанин выскочил из минивэна на Пятой линии, едва тот слегка притормозил, и непринужденно направился к «фольксвагену», доставившему Кайндел на Васильевский остров. Правда, это она видела в зеркало заднего вида, потому что Репей, прекрасно водивший крупные легковушки, от джипов до минивэнов, тронул с места еще до того, как захлопнулась дверь. Выруливая на набережную, он еще успел посмотреть назад, убедиться, что Илья совладал с машиной, и на девушку тоже взглянул – с легкой ехидцей.
– Ну что? Тебе надо приватно с приятелем поговорить?
– Не дури, Репей, – буркнула Кайндел, вытаскивая мобильный телефон, но пока не торопясь набирать номер. – Ромка, что скажешь по поводу магического фона в этом районе?
– Так, навскидку? – молодой человек обеими руками полез в шевелюру, которая с последней стрижки успела буйно, не по уставу, разрастись.
– Угу…
– Мне кажется, ты правильно определила область…
– Я это и сама поняла. Меня интересует – ты чувствуешь связь этого места с другими городскими областями магической напряженности? Ну, сосредоточься, обдумай!
Лицо у Романа стало озадаченное и даже недоумевающее. Казалось, он, изо всех сил напрягшись, прислушивается к тому, что у него происходит внутри, хотя в действительности его интересовало только пространство за пределами автомобиля, только что вскарабкавшегося на мост Лейтенанта Шмидта. Кайндел не торопила его, она терпеливо вертела в руках мобильный телефон и искоса поглядывала то на Рому, то на Лети. Последняя, вопросительно изогнув бровку, почти неразличимую в пушке, покрывавшем лицо, достала из рюкзачка ноутбук.
– Ты хочешь, чтоб я попробовала определить наличие-отсутствие связи? У меня на машинке установлена программа анализа и оценки энергетического баланса местности, так что…
Машинкой она называла любой компьютер.
– Я знаю эту программу. Она не отличит искусственно возведенную связь двух областей магической напряженности от естественного канала энергообмена. Так что толку от нее немного. Тут только чародей может определить, и то не со стопроцентной уверенностью.
– Занятно это у вас, – отметил Репей, оэсэновец, не обделенный магическими способностями вовсе, однако напрочь лишенный склонности к чародейству. Все его потенциальные возможности в результате вылились в обостренный, однако по сути своей вполне естественный дар – отличную реакцию, умение надолго сосредоточиваться и не уставать, в ловкость, быстроту. К тому же в придачу он сумел освоить несколько самых простеньких заклинаний. Как водитель этот молодой человек был просто великолепен.
– У нас бывает по-разному.
– А я слышал, ты стала у Организации чем-то вроде ходячего источника энергии…
– Нет, скорее проводником имеющейся у меня в запасе… Репей, ты уверен, что затылком сквозь лобовое стекло видишь так же хорошо, как глазами?
– Почти так же хорошо. – Он подмигнул ей и только потом повернул голову как положено. Автомобиль при этом шел ровнехонько.
– Нет, ничего не чувствую, – пожаловался Роман. – То ли есть, то ли нет – наверняка не скажу.
– И не надо. Либо наверняка – либо никак. Я понимаю, надо стоять у самого эпицентра, чтоб ответить на этот вопрос уверенно. Либо уж, в крайнем случае, рядом. А мы уже изрядно отдалились.
– А ты, пока там стояла, не могла посмотреть? – удивился Репей.
– Мои манипуляции были бы замечены тут же. Я пользуюсь сразу двумя источниками магической энергии, наша связь постоянна и неразрывна, так что я при пользовании заклинаниями след оставляю такой, что будь здоров. К тому же, при мне артефакт, – она ощупала рюкзак. – Так он сам по себе не бешенствует, но если я начну колдовать…
– Понял, понял! Не дурак!
– Куда теперь? – спросила Лети, убирая в рюкзачок ноутбук и вытаскивая карту.
– У меня обширный список дел. А у группы? – она посмотрела на Романа. – Вам еще что-нибудь поручали?
– Только то, что ты слышала. Мы осмотрели Гороховую по всей длине, но после тебя ничего интересного уже не осталось.
– А на Ротонде?
– Глухо. Какие там вообще могут быть следы? От чего? – Маг хрустнул пальцами и с удовольствием потянулся в кресле. – Ребята настолько все загадили…
– Даже с Садовой чувствуется, – согласилась Кайндел. – Я уже подумала о том, что в тех краях стоило бы все качественно зачистить. И построить систему энергообмена заново.
– Ты представляешь, как за это взяться?
– Нет. Но надо что-то придумывать. Иначе потом будет труднее. Или вовсе невозможно. Не я ж одна в ОСН занимаюсь магическими системами. И не только в ОСН есть подобные специалисты.
Несколько минут они ехали молча, каждый смотрел в свое окно. Горо, развалившись сразу на двух сиденьях, деликатно похрапывал в потолок. Он запрокинул голову на подголовник, расслабленно растопырил все свои четыре руки и в таком виде немного напоминал рисованного паука из сказки «Муха-Цокотуха», особенно в этой военной форме. Как прирожденный солдат, он дремал всюду, где только мог, в особенности по пути на задание – нужно ж было набраться сил. Курсанты не любили, когда Горо засыпал в машине, потому что он и так-то занимал полтора места, а в дремоте его руки начинали ощутимо теснить соседей. Но сейчас в машине было свободно, и уроженец иного мира никому не мешал.
Поглядывая в его сторону, Кайндел молча удивлялась тому, насколько легко он прижился и ассимилировался в их мире (в отличие от двух других своих соотечественников, тоже работающих в ОСН). Когда джаншуриец бодрствовал, он вел себя настолько по-земному, что порой обыватели, сталкиваясь с ним, даже не сразу обращали внимание на наличие у него дополнительной пары рук. А когда замечали, то изумлялись вдвойне – мол, откуда это у нормального русского парня столько конечностей?!
Только в языке пока еще немного путался. И почти не воспринимал идиомы. Но это нестрашно…
Девушка поднесла мобильный телефон к уху.
– Роннан? Это Кайндел.
– Я слышу, – скрипуче отозвался тот. – Что у тебя?
– Облюбованную Кругом область магической напряженности на юго-востоке Васильевского я рискнула бы ограничить Седьмой и Восьмой линиями. Хотя могу и ошибаться на квартал. Непонятно, является ли эта область частью системы, однако активная деятельность там идет, и надо лишь последить, в чем именно состоит эта деятельность.
– Я понял. У тебя все? Тогда отправляйся, решай следующую проблему. – И отключил связь.
– Охохонюшки! – вздохнула она и посмотрела на часы. – Репей, подбрось меня к Володарскому мосту. И можешь вести этих охламонов на Грибоедов канал, отдыхать. А Илья пусть мне закинет туда машину. Я вернусь сама.
– Ну уж нет, – решительно ответил Роман. – Подождем тебя все. Поможем, если что вдруг. Не выдумывай.
– Если что-то пойдет не так, вы мне помочь не сможете. И даже не заметите, что что-то пошло не так. Более того, ваше присутствие может мне здорово помешать.
– Однако по всякому может повернуться. Мы тебя подождем в машине.
– Ладно, – сдалась Кайндел. – Тогда через мост переезжай и остановись на Народной улице, где-нибудь возле дома пятнадцать или двадцать один.
– Понял, хорошо, – ответил водитель и посильнее прижал педаль газа.
Благо городские дороги пока были почти пусты.

Кайндел вряд ли узнала бы это место, если б не высотка, которая мало изменилась, и не адрес на дощечке. Да, тот самый проспект и тот самый номер, однако глазу, ожидавшему увидеть совершенно определенную картину, почти не за что было зацепиться. Магазины, пристроенные к нужному ей девятиэтажному дому, обрушились, да и сам дом пострадал. Можно было побиться об заклад, что добрых два его подъезда опустели, потому что жить в строении без фасада невозможно. Через проломы можно было заглянуть внутрь, рассмотреть остатки мебели, еще свисающие с крюков люстры, оголенные провода и более неприятные свидетельства катастрофы. Все это никто не убирал, не пытался укрепить оставшееся. Окружающим было все равно.
Зато над уцелевшей половиной строения кто-то возвел еще два этажа, и оставалось лишь гадать, как и зачем это было сделано. Выглядела надстройка нелепо, странно, но при этом внушала какой-то иррациональный нутряной трепет. Будь Кайндел простым обывателем, она списала бы свои эмоции на страх, что вся конструкция вот-вот обвалится прямо кому-нибудь на голову, но ее характеру были свойственны въедливость и упорство, поэтому, стоя на другой стороне проспекта, она долго, с критическим любопытством, разглядывала и развалины, и сохранившуюся часть, и надстройку.
Машин здесь ездило мало – не то, что в прежние времена, когда чтоб перебраться на другую сторону, приходилось закладывать дугу, нырять под мост и тратить уйму времени. Курсантка пересекла проспект по диагонали, после чего с интересом заглянула во двор. Здесь тоже мало что сохранилось от прежних времен. Никаких качелей и лесенок, да и от ближайшего жилого дома остались жалкие развалины, из которых кое-где торчали перекосившиеся водопроводные трубы. Никаких частных машин. Почти никакого асфальта.
В нужный ей подъезд Кайндел попала легко. К лифту даже не свернула, сразу стала подниматься по лестнице, бдительно прислушиваясь ко всем возможным звукам. И хотя вокруг царила тишина, она показалась девушке чересчур уж напряженной. То ли слабые звуки, то ли ощущение чужого взгляда выдавало притаившихся… Конечно, это могли быть обычные обыватели, испуганные чьим-то вторжением в их полуразрушенный мирок. Курсантка этому, конечно, не верила, однако держалась спокойно, делала вид, будто верит.
Последний, девятый этаж. Здесь оказалось чисто, пахло свежим сосновым распилом и кофе, стояло старенькое кресло, когда-то обитое хорошим кожзаменителем, однако изрядно обтершееся со временем. Имелся даже столик – лестничная площадка представляла собой эдакую импровизированную прихожую. Одна из дверей в квартиру была заложена кирпичом и отштукатурена, зато лестница на чердак осталась прежней – вертикальной железной, по которой в платье, к примеру, не заберешься.
Но Кайндел была не в платье. Она спокойно проверила пистолет, для удобства чуть сдвинула назад ножны и полезла. Девушка ждала чего угодно – окрика, удара в спину или по голове от человека, ждавшего ее на чердаке, – однако преодолела подъем совершенно беспрепятственно. Эту часть дома она помнила хуже, чем подъезд, поэтому сперва огляделась и заглянула в пару закутков. Валявшийся здесь прежде хлам куда-то вынесли, пол вымыли и кое-где застелили коврами, пусть потертыми, но настоящими. И тоже поставили мебель (хотя как можно было заволочь ее сюда по этой лесенке, через такой узкий люк – загадка) – два кресла, диван, полированный столик, кадка с цветком, компьютерный стол и сам компьютер, сейчас выключенный.
– Нет, правда, ну как это возможно-то? – спросила она в пространство, уверенная, что ее слышат. – Ну ладно, стол для компьютера можно собрать прямо здесь. Из небольших частей. А как с диваном-то? Он чисто физически через этот люк не пролезет.
Если непрошеная гостья ожидала услышать хоть какой-нибудь ответ, то она ошиблась в своих предположениях. Собственно, Кайндел надеялась вызвать местных обитателей на диалог, неважно о чем, и так перехватить инициативу в свои руки. Однако ей ответила только сумрачная тишина, такая же напряженная, как и прежде. Ее будто приглашали – если ожидала чего-то другого, лучше уходи сразу. Нечего тебе здесь искать. Точно так же курсантка ОСН поняла, что если сейчас она повернет обратно, то распишется в собственной непричастности к тайне, и тогда на нее точно кинутся. И растерзают уже наверняка.
Конечно, шансов выжить у нее много, однако доводить до схватки как-то не хотелось.
Девушка пожала плечами и двинулась вперед, к выходу на крышу.
Здесь все изменилось еще сильнее, чем снаружи. Прежде крыша была покрыта чем-то асфальтово-серым, похожим на рубероид, только намного толще и плотнее. По нему приятно (а в жару – слишком горячо) было бегать босиком, на него не страшно было укладываться полежать, отдохнуть. Сейчас Кайндел шагала по каменной плитке, уложенной настолько ровно, что пол казался цельно-каменным. Помещение, в котором она оказалась, трудно было назвать комнатой – скорее целая зала в ширину крыши, с высоким потолком и чрезвычайно скудной обстановкой. Противоположная стена оказалась стеклянной сверху донизу, и дверь, тоже стеклянная, была распахнута на террасу.
Пол и тут отделали камнем, однако соблюдая небольшой уклон к дренажным отверстиям. Парапет, облицованный плитками серого мрамора, украсили низенькими колоннами, в каждом углу поставили по большой кадке со странным растением. Рядом притулились легкие кресла и столик, пустые.
Хаген ждал ее у края террасы. Он не повернулся, даже тогда, когда, намеренно стуча каблуками, она вышла из дверного проема и направилась к нему.
– Зачем ты пришла? – спросил он, едва непрошеная гостья остановилась шагах в пяти от него.
Голос у него изменился, что, впрочем, неудивительно. Она общалась с ним пару раз, однако с тех пор прошло добрых восемь лет, и он, конечно, изменился. Тогда ему было едва ли больше двадцати – юноша, не более того. Сейчас перед Кайндел стоял мужчина, и силу, исходящую от него, она чувствовала едва ли не кожей.
– Поговорить.
– Ну давай поговорим. – Он обернулся. Лицо казалось смуглым от густого загара, а глаза – равнодушными и оттого сонными. Но девушка понимала, что это тоже маска. Просто он умел владеть собой намного лучше, чем все те люди, с которыми она обычно имела дело. – Слушаю.
– Ты не предложишь мне сесть?
– А ты хочешь?
– Да. И от кофе не откажусь.
– Я не предлагаю. Вот что скажи – ты со мной хочешь говорить от себя или от своей Организации?
– Если бы своей… Не от себя, конечно.
Хаген кивнул головой. Приглашающего жеста в сторону кресла он не сделал, просто стоял и смотрел. А она, глядя на своего собеседника, подумала о том, что его настоящего, паспортного имени даже не знает, только ролевое прозвание. Неприязненная отстраненность мужчины ее не отпугивала, пожалуй, наоборот – ей приятно было иметь дело с человеком, которого не под силу парой фраз подчинить своей воле. Предстояло приложить немало усилий, чтоб добиться от него нужного отклика.
– У тебя здесь уютно, – заметила девушка. – Странно только, что вторая половина дома до сих пор в развалинах. Уверена, ты смог бы устроить так, чтоб ее если не отремонтировали, то хотя бы укрепили.
– Ее укрепили в достаточной мере.
– Тогда почему не отремонтировали?
– Мне так больше нравится, – он дернул плечом. Подобных нервных реакций Кайндел за ним прежде не замечала. – Ты из комитета по городскому благоустройству?
– Нет.
– Я не имею времени входить с тобой в дискуссии о моих архитектурных пристрастиях. Будь добра, если у тебя есть что сказать – скажи сейчас.
– Ладно. Нелюбезно, но ладно…
– Я обязан быть с тобой любезным?
– Не обязан, но это стало бы приятным дополнением к нашей беседе. Хорошо. Ты наслышан об ОСН, не так ли?
– Разумеется.
– О Круге, полагаю, ты по нынешним временам знаешь больше меня.
– Возможно.
– И как у тебя с ним дела?
– А ты считаешь, я отвечу?
– Надежда остается всегда. От имени главы Организации я предлагаю тебе порвать отношения с Кругом и прибиться к другому берегу.
– Вот так резко? – Хаген посмотрел на собеседницу с любопытством, которое слегка отдавало высокомерием.
– Ты просил сразу к делу.
– Прежде чем предлагать мне подобное, не худо было бы узнать, каковы мои отношения с Кругом и существуют ли вообще хоть какие-то.
– Твое желание быть кошкой, которая гуляет сама по себе, известно даже мне. Однако ты скорее склоняешься принять сторону Круга, нежели ОСН, это тоже известно.
– Меня нетрудно понять. Их сообщество – это в первую очередь сообщество «не совсем людей». Альтернативных людей – так требует политкорректность?
На этот раз шутка звучала вполне искренне. Разговор выходил с уровня официально-неприязненной беседы на иной, чуть более доверительный уровень.
– Теперь, спустя три года, уже сложно провести эту черту. В числе офицеров ОСН есть как минимум четыре сформировавшихся оборотня и два вампира. Но это только те, о ком я знаю наверняка. Да, еще один альв «наклевывается». Правда, он этого еще не осознал.
– Альвом не становятся. А рождаются. Не понимаю, о чем нам спорить, если ты этому не придаешь никакого значения?
– Можно быть кем угодно. Но одно дело быть, а другое – понять, кто ты есть.
Несколько мгновений Хаген изматывающе молчал.
– А что у вас там за офицеры-оборотни? – уже другим, более миролюбивым тоном поинтересовался он.
– Пантера и волк.
– Угу… И как у них с возможностями? Проблем не испытывают?
– Я затрудняюсь ответить на этот вопрос. Они со мной не откровенничают.
– Угум… И что ты мне хочешь доказать?
– Только то, что делить сражающиеся стороны на людей и не -людей – странно. Все хороши.
Он пожал плечами.
– Так я не собираюсь кого-то как-то делить. И торопиться мне некуда. Я постою в сторонке, посмотрю, как будут идти дела у той и другой сторон. А там посмотрим.
– Видишь ли, когда расклад сил станет прозрачнее, возможно, в твоих услугах ОСН уже не будет нуждаться, – с нежностью в голосе произнесла девушка.
– Уж не думаешь ли ты меня этим испугать? Если да, то как-то неубедительно. Во-первых, сильные сторонники нужны всем и всегда. Даже очень сильным организациям. Особенно после побед, потому что победы даются недешево. А во-вторых, поверь, я и без ОСН отлично проживу. Я и мои люди.
Он немного приоткрылся, и Кайндел увидела то, что уже почти и не скрывалось за его словами. Хаген был уверен в себе и своих последователях. И, кажется, предполагал, подождав, пока либо Один, либо Ан Альфард, измотавшись, придушат противника, пристально рассмотреть ситуацию и по возможности избавиться от победителя. «Интересно, есть ли в этом мире хоть один Орден, Гильдия или Семейство, не мечтающее о мировом господстве? – с раздражением подумала курсантка и тут же успокоила себя. – Один есть. Пепел, он же Рахиан, и его люди».
Эта мысль немного примирила ее с действительностью.
– Может, да, а может, и нет. Может, взвесишь все варианты?
– Ты думаешь, я когда-нибудь говорю необдуманно?
– Я только в одном могу быть уверена наверняка – ты обожаешь отвечать вопросом на вопрос. Значит, я могу передать Одину твердое «нет»?
– Можешь не передавать ему «нет». Предоставляю тебе право ответить ему «возможно».
– То есть ты готов оказать ему помощь тогда, когда она ему, собственно, уже не будет нужна?
Глава сообщества оборотней красиво изогнул бровь.
– Твой Один позиционирует себя как главу государства. Ведет себя так, словно это его мнение о себе должны разделять все. И при этом не может обеспечить своей Организации достаточное количество бойцов? Ему нужно пушечное мясо из числа моих людей?
– Можно посмотреть на ситуацию с этой точки зрения. А можно – с другой.
– С какой, например?
– С такой, что основы государственности, как ни крути – опора общества, и без государства не обойтись. Не обойтись без законов. Если сейчас большая часть чародеев примется вставать в позу «почему я» и «давайте как-нибудь без меня, а я в сторонке постою и посмотрю», то в будущем им придется мириться с каким-то неопределенным и неизвестным государством, созданным уж всяко без учета их интересов.
– Демагогия. Пустое словоблудство. Уважаемый электорат, будьте добры пожаловать на выборы, а то без вашего голоса депутат Долбаков никогда и ни за что не сможет позаботиться о ваших интересах… Ты и сама отлично знаешь, что мир меняют те, у кого в руках сила. И власть.
– И ты рассчитываешь, что именно в твоих руках окажется та самая сила и та самая власть, которая изменит мир под твои вкусы?
– Посмотрим, – ответил Хаген и повернулся к ней спиной.
– Что ж, не спорю… – Голос Кайндел зазвучал ледком. – Но для того, чтоб так и было, тебе нужно вспомнить о том, что может этому помешать.
– Что же? ОСН?
– Ну, к примеру, неприметный компьютерный диск CD-R, на который небезызвестный тебе техномаг по имени Одгар записал некую информацию, предварительно добытую от оборотня по имени Галл. Помнишь?
– Смутно, – он не оборачивался. – Отдаю должное твоей хорошей памяти. Один момент – с техномагами мне удалось договориться еще тогда, и, хотя это стоило мне недешево и будет стоить еще немало, доступа к этому диску и к информации с него не осталось ни у кого.
– Все было б именно так, если б не существовало копии того самого диска. Которой Александр не владеет.
– Как-то не очень верится, что глава сообщества техномагов мог обмануть меня.
– Он и не обманывал.
Хаген помедлил, прежде чем задать следующий вопрос.
– Откуда взялся еще один диск? Кто его сделал?
– Я.
Еще одна пауза, наполненная резко отрицательными эмоциями, которые были сильно приглушены волей мужчины, однако звучали отчетливо. Пауза, призванная быть настолько тягостной, насколько это возможно. Несмотря на то, что подобные приемы Кайндел знала как свои пять пальцев, она все-таки не избежала некоторой нервозности. Реакция собеседника была очень важна.
– Когда ты ее сделала?
– Тогда.
– Значит, ты солгала Александру?
– Он разве исповедник? – Девушка вполне искренне удивилась постановке вопроса. – Он не просил давать ему клятву на Библии.
– А если б попросил – ты б солгала?
– Если бы да кабы… В каждой ситуации я ориентируюсь по обстоятельствам.
– Весьма изящная формулировка, все-таки намекающая на правду.
– Весьма изящная формулировка, призванная уйти от ответа. Если хочешь прямо – изволь. Это не твое дело, соврала ли бы я, давая клятву.
– Извини, – он покачался с пятки на носок. – Действительно, мы ушли от темы. Что ты хочешь за этот диск?
– Я? Ничего. Мне интересно было ознакомиться с содержимым исследований Одгара и его бесед с Галлом. В дальнейшем я передала диск Одину. И Роннану с Испытателем.
– Вот мы и подошли к сути дела. Почему было не начать с этого?
– Каждой фразе – свое время, Хаген.
– А каждой угрозе – свое?
– Где ты видел угрозу? Ткни меня носом, пожалуйста.
– Ладно, – он засунул руки в карманы, и, словно от резкого толчка, она внезапно увидела в этом Хагене того, прежнего, с которым когда-то имела дело. Это был его  жест. – Не было угрозы. Однако, как я понимаю, ОСН в случае, если я не встану на ее сторону, обойдется со мной как с врагом.
– ОСН обойдется с тобой как с врагом, если ты дашь ей повод. Или причину. Например, нападешь. Давай смотреть правде в глаза – защищаясь, кто угодно имеет моральное право использовать что угодно.
– На войне вообще странно говорить о моральном праве.
– Верно. О моральных правах говорит пропаганда. Однако ты должен понимать, что когда у Организации возникнет необходимость защищаться от твоих ребят, ей придется пустить в ход приобретенные знания. С техномагами все просто – вы никогда не будете делить одну сферу общественной жизни, у вас разные роли. А вот ОСН…
– Не надо мне разжевывать очевидное. Я понял. Так что Один хочет от меня? Чтоб я напал на Круг?
– Нет. Чтоб ты поддержал ОСН, когда Круг нападет на нас.
– А Один будет ждать, пока на него нападут? Или имеется в виду такое же «нападение», отражения которых вовсю практиковал СССР?
– У Одина есть какие-то свои планы. Я допущена лишь к той их части, которая касается меня. Так что ответить на твой вопрос не смогла бы, даже если б захотела.
– Еще один изящный способ указать мне, что я опять сую нос не в свое дело.
– Пожалуй, да. Я ж не спрашиваю тебя, каковы твои планы.
– Не спрашиваешь, однако ж, кажется, вполне в них посвящена, – со сдерживаемым гневом проговорил Хаген.
– Это уже другой вопрос.
– Хороши ж будут союзные отношения в ситуации шантажа, ты не находишь?
– Не нахожу. От века союзники поддерживали друг друга не за красивые глаза, а потому что обеим сторонам это было выгодно или необходимо. И переставали поддерживать, как только ситуация менялась и выгодой или необходимостью больше не пахло. Блистательная антигитлеровская коалиция «кормила» СССР ресурсами отнюдь не потому, что Сталин был харизматичен, или же оттого, что у Гитлера противные усики и мерзкие повадки. Шантаж и выгода и тут имели место в полный рост. В противном случае страны благополучно занимались бы своими делами. Однако если нашу родную коммунистическую державу и пинали впоследствии от души, то отнюдь не в отместку за прежнюю вынужденную помощь. А совсем по другим причинам.
– Ты намудрила… Проще говоря, Одину все равно, по каким причинам ему будут помогать и насколько негативным будет отношение к нему и его Организации.
– Он пока еще не диктатор, и будет ли им – известно только Богу. Включайся в эту войну во имя собственных интересов, а также интересов своих людей, включайся. Если ты этого не сделаешь сейчас, твои шансы оказаться в числе побежденных резко возрастают. Счастливые случайности тоже надо ковать, сам понимаешь. Что же касается причин, по которым встанут под знамена ОСН… Тебе было бы принципиально, почему тебе оказывают всестороннюю помощь?
– Разумеется. Хотелось бы точно знать, чем в будущем придется расплачиваться.
– Твою позицию – будь уверен – Один примет во внимание. – Кайндел развела руками. – Жаль, что мы расстаемся не в дружеских отношениях.
– С тобой мне нечего делить.
– Ну и ладушки. Скажи своим людям, чтоб выпустили меня. А то если придется драться, это не понравится ни мне, ни им.
Хаген усмехнулся.
– Я был уверен, что уж ты-то их точно заметишь.
– Спасибо за это «уж ты-то».
И, отвернувшись, зашагала к выходу.

Минивэн был припаркован под стеной дома номер двадцать один, а вот «фольксвагена» рядом не оказалось, хотя, казалось бы, Илья должен был подогнать его сюда же и ждать с остальными. Кайндел еще не успела подойти к машине, как водительская дверь приоткрылась и из-за нее выглянул Шреддер. Махнул ей рукой.
– Иди сюда, – пригласил он.
– Господи, ты-то откуда здесь? – изумилась девушка, подходя. – А где Репей?
Эйв показался ей усталым и хмурым. Однако на ее вопрос отреагировал улыбкой и многозначительно показал на сиденье рядом с собой. И не забыл оглянуться, критически осмотреть дорогу, дом и кусты – нет ли погони или какой-нибудь другой угрозы.
– Репей отправился отгонять твой «фольксваген». Планы немного изменились, в штаб-квартиру мы сейчас не едем. Как прошло? Нормально?
– Вполне, – она открыла дверь со стороны пассажирского сиденья, однако не спешила садиться, вытащила телефон. – Сейчас, отзвонюсь Роннану…
– Он наверняка не ответит. И Один тоже. Отзвонись Ирландцу, он передаст, нормально или нет прошла беседа, а подробности позже.
Телефон Роннана действительно оказался выключен, телефон Одина на вызов не реагировал. Пожав плечами, Кайндел последовала совету и коротко доложилась старшему офицеру ОСН, который был в курсе ее дел, после чего забралась в машину. Никто не задавал ей никаких вопросов, хотя, возможно, и сгорал от любопытства. Почти все бойцы и курсанты инстинктивно понимали, что такое тайна и зачем ее нужно хранить в круге тех, кто непосредственно имеет к ней отношение. А уж офицеры – тем более. Может быть, сказывалось давнее советское прошлое, или же просто внутренняя зрелость большинства оэсэновцев, однако, признавая справедливость поговорки «меньше знаешь – крепче спишь», они старались не любопытствовать.
Едва девушка заняла свое место и пристегнула ремень безопасности, Эйв вырулил на проезжую часть и прибавил скорость.
– Куда мы едем? – полюбопытствовала она.
– Нас отзывают на побережье, срочно. Как я понял, Один решил, пока суд да дело, разобраться с нашими новоявленными викингами. В смысле, водными бандитами. То ли время свободное образовалось, то ли острая необходимость внезапно появилась… Ну там посмотрим, – он недовольно поджал губы.
– Ты считаешь, это не оправданно?
Хотя и сидя за рулем, он нашел мгновение коротко и выразительно покоситься на спутницу.
– Не тема для обсуждения, Кайндел. Мы же не за чашкой чая.
Намек она, конечно, поняла. Обернулась к Илье и Роману, которые сидели поближе, и едва заметно пожала плечами, мол, будет видно, что нас ждет впереди. Они не настаивали. Да это и не имело особого смысла. На третьем году обучения курсантов ОСН уже не столько учили, сколько натаскивали и заодно использовали в качестве боевого резерва. А поскольку резерв требовался почти постоянно, группы то и дело срывали со стрельбищ или с занятий по магии. Курсанты, собственно, уже привыкли к подобному порядку.
Поэтому Горо и спал, раскинувшись сразу на двух креслах – он набирался сил в предвидении драки. Отец Сергий тоже прикорнул в уголке над молитвенником. И, посмотрев на них обоих, Илья с Романом почти одновременно примерились поспать хоть немного. Только Лети сдержанно поблескивала глазами со своего места и тискала рюкзачок с аппаратурой.
– Как насчет остальных групп? – полюбопытствовала девушка, поудобнее устраиваясь на сиденье.
– Кто-то уже должен быть на берегу, корабль принимать, а кто-то, как и мы, едет. Все должны прибыть на место к четырем часам вечера, там же и будет проведен краткий инструктаж. Думаю, никто не задержится. Я с самого начала говорил, что прочесывание города силами людей, которые в ситуации не разбираются, – дело бессмысленное.
– Если уж строго, то и я не слишком разбираюсь в ситуации. И не могла бы разбираться, пока не посмотрела.
– Ты хотя бы знаешь приблизительно, где искать, что искать, – остальные и этого не знают. Ну ладно. Если их поиск дал какой-то результат – слава богу. Если нет – тоже нормально. Поисковая практика группам на пользу. Как и боевая… Кстати, чаша-то при тебе?
– Куда она денется…
– Ну мало ли. Есть хочешь?.. А кто-нибудь еще хочет?
– Я хочу, – тихо сказала Лети и приняла от Кайндел сверток с бутербродами. – Спасибо.
– Еще кто-нибудь?
– Они спят все, – подсказала девушка, оглянувшись в глубину салона.
Эйв посмотрел на курсантку с усмешкой.
– Тоже вздремни. А?
– Я не хочу. – Кайндел откинула голову на подголовник.
Она не спала, а обдумывала свою беседу с Хагеном. Беседа окончилась ничем, и это не радует. Проблема в том, что глава сообщества оборотней – не тот человек, которого можно дожать, даже имея хороший козырь в руке. Нет, он не упрям и здравомыслием отличается не меньшим, чем, к примеру, Один или Роннан. Просто у него совершенно особенный взгляд на вопросы ведения войны. Он всегда был жестким и неподатливым, никому не позволял диктовать себе условия, всегда предпочитал вести, нежели быть ведомым. Хаген, пожалуй, предпочел бы поставить себя и своих людей в опасное, угрожаемое положение, если б только у него появилась надежда перехватить инициативу в свои руки. Он не доверял стороннему разуму, полагался только на себя.
Так что Одину придется приложить большие усилия, чтобы даже в подобной ситуации склонить его на свою сторону. А потом как-то вынудить к последовательности, добиться, чтобы оборотни не ударили ему в спину при первом же удобном случае. Здесь мало что будет означать заключенный договор – любые договоры опрокидываются с легкостью, важна лишь заинтересованность сторон в их соблюдении.
«Это уже не мое дело, – подумала Кайндел. – Курьером я сработала, отчет Политику сдам, остальное пойдет уже не под моим контролем».
Она понимала, что происходит и почему Одину нужен союз с оборотнями, причем прямо сейчас. Собственно, получив задание поговорить с Хагеном, она теперь ждала следующего – переговоры с Иедаваном, Иавернским правителем, своим названым братом. От него тоже понадобится военная помощь.
«Ты знаешь, кто скорее всего выступит на стороне ОСН, – сказала она себе. – А что насчет Круга? Кого они сделают своим союзником?»
Здесь сложно было делать какие-то однозначные выводы, и все потому, что точное число орденов и гильдий, действующих на территории России сейчас, а также их «идеология», направление их интересов, не было известно. Время от времени девушка задумывалась о том существе, с которым когда-то столкнулась у кузницы. О существе, которое выступало на стороне Круга и называло себя драконом. Не без оснований, кстати… Где оно? Почему давно не появлялось? И одно ли оно такое?..
– Вы в Москве видели давешнего дракона? – спросила она, не открывая глаз.
– Я думал, ты спишь.
– Я ж сказала – не хочу.
– Если женщина говорит «нет», это значит «может быть».
– Не всегда. Или я не женщина. Настоящих женщин в классическом понимании этого слова сейчас почти не осталось. Только поговорки… Так видели или нет?
– Дракона?.. А, ты о том парне, который чуть Одина не пришиб?
– Да, слышала я что-то такое…
– Ты знаешь, сам я никаких драконов не видел. От остальных ничего конкретного не слышал.
– Меня только одно беспокоит – не появится ли на стороне Ночи еще с десяток таких. Тогда нам тяжело придется…
– Тут уж, как говорят женщины, одно из двух – либо появится, либо нет!
– Женщины иначе говорят. Но это не суть важно. Война, понимаешь ли, такое дело, где нельзя надеяться на авось или предаваться фаталистическим рассуждениям.
– Единственный путь получения исчерпывающей информации на эту тему… Нет, их два – купить у техномагов или заслать шпиона. Как думаешь, удалось бы «заслать» тебя?
– Ну, в принципе… – Кайндел задумалась. – Не знаю. Засылать кого-то – рискованная игра. Да Один и не согласится на это. Он станет доверять мне лишь до тех пор, пока я буду у него на глазах. Что, в общем-то, естественно. Есть еще вариант завербовать кого-нибудь. Но это длительный процесс.
– А если нет источника информации, то приходится действовать наобум. Или гадать. Ты вообще способна отгадать, какие у них силы? Ну там, с помощью наркотика…
– Ну, Эйвушка, на удачу при использовании «снега» столько же шансов, сколько и при простом угадывании. А угадывание – это не для меня. Я никогда не угадываю. Понимаешь, в чем тонкость – я только теперь начала понимать, что для меня «снег» – всего лишь дополнительное средство, помогающее проще, легче и быстрее проделать ту же работу, которую делает моя голова при участии моих особых навыков. Просто помогающее структурировать и обработать имеющуюся информацию, которая хранится как в сознании, так и вне его. Так что здесь «снег» погоды не сделает. Я по идее должна справиться и без него. Было б что обрабатывать.
– А кто, собственно, может обладать нужной нам информацией, как думаешь? У кого ее добыть?
– В том числе и у Хагена. Поэтому Один отправил меня к нему.
– И как? Информацией он поделился?
– Нет. Но есть надежда, что поделится. Все зависит от дипломатического дара главы ОСН.
Они замолчали и на этот раз, хоть и по отдельности, задумались об одном и том же. О грядущих боях, конечно. Шреддер думал, что, пожалуй, не так уж плохо у Организации обстоят дела и у них есть все шансы выиграть эту войну. Что может противопоставить им Круг? Магов? Так у ОСН этих магов теперь не меньше. В Москве ни одна, ни другая сторона не смогла дожать друг друга, уличные бои постепенно сошли на нет, и Один условно решил считать, что стороны завершили военные действия вничью. Что же касается новых разработок, то в лабораториях на хорошо укрепленных подземных этажах карельского убежища ребята из Организации на пару с техномагами, которым пришлось немало заплатить за помощь, торопились закончить расчеты и выдать наконец первый экземпляр магического орудия.
Эйв знал, что его девушка об этом знать не должна, но был уверен, что она знает.
Кайндел же пыталась понять, почему на этот раз у нее не складывается единая картина происходящего, из которой удалось бы сделать выводы и составить приблизительные прогнозы. Казалось бы, информации достаточно – анализируй в свое удовольствие. Однако ничего не получается. Не складывается. Провал. Черная дыра. Круг наверняка пользуется – должен пользоваться – чьей-то поддержкой, у него имеются союзники. Непременно должны быть. Вот только кто?
Круг что-то планирует. Это чувствуется и чувствовалось раньше. Девушка выдвинула предположение, что тамошние чародеи хотят тишком построить в городе магическую систему, которая будет отнимать часть, либо всю энергию у обоих источников, принадлежащих Организации, через Кайндел и мага по имени Найсу, помогавшего ей создавать выборгское средоточие. Либо же попытаются объединить все три области магической напряженности, и опять же под своим контролем. Однако, хотя ее предположения были приняты, внимательно рассмотрены, сейчас проверялись и были далеки от подтверждения или опровержения, Кайндел уже чувствовала – тут что-то не так. Не смогут они использовать ее источник в обход нее и – что главное – не пытаются. Уж это она почувствовала бы. А прежде чем строить систему, надо же было попытаться определить, как и откуда за это браться.
Однако никаких пробных манипуляций не было.
В этом случае спросить систему имеет смысл лишь в одном случае – если они рассчитывают, что михайловское и выборгское магические средоточия скоро окажутся в их руках. Означает ли это, что ребята планируют ее смерть? Почему бы и нет. Задание, данное прежде Рейру, мейстеру Смерть, Палачу главы Круга, Ан Альфарда, могло быть подкорректировано.
Эту мысль девушка восприняла более чем спокойно. Хотя своей реакцией была даже слегка удивлена. Узнав Рейра поближе, она стала бояться его чуть больше, чем даже Ринна Острие, советника главы Круга, за которым раньше признавала полное превосходство по способностям к магии, целеустремленности и безжалостности. Правда, возможно, ее спокойствие опиралось на огромное уважение, испытываемое к Рейру. Последний, конечно, заслуживал уважения.
Был еще один вариант, конечно – что она просто неверно поняла намерения чародеев Круга. Возможно, в их действиях была еще какая-то цель кроме магической или какая-то задумка иного порядка. Только это неправдоподобно. Что сейчас для них самое главное? Энергия, конечно. Или военная сила. Или то и другое. С чем могут быть связаны все эти то ли подготовительные манипуляции, то ли эксперименты магического плана в самом центре города? Остается только гадать. А гадать – это не дело.
Девушка приоткрыла глаза и посмотрела вперед, на дорогу. Шреддер спокойно вел машину, но, почувствовав ее взгляд, коротко и вопросительно взглянул на нее. Кайндел помотала головой. За ее спиной Лети корректно и тихо поедала последний бутерброд с ветчиной, мужчины спали, развалившись в «объятиях» ремней безопасности.
– Надумала что-нибудь? – спросил куратор.
– Увы…
– Ты все-таки подумай насчет вербовки. Мне эта твоя идея очень понравилась. Уверен, наши тебя поддержат, особенно если ты сможешь обосновать свою позицию. А ты сможешь, уверен.
– Я подумаю, – пообещала она, вздыхая.
И углубилась в свои мысли.
Корабли, ожидавшие курсантов, были из числа все тех же деревянных лодий, построенных реконструкторами по старинным схемам, с максимальным соблюдением средневековых технологий. В конструкции их едва ли с ходу удалось бы отыскать хоть одну металлическую деталь. У этого был свой практический смысл. Пару лет назад оказалось, что многие типы защитных заклинаний, положенные на корабль, чтоб обезопасить его от вражеской магии, в виде побочного эффекта за секунды разъедают железо ржой, а пластик просто плавят.
Конечно, такое происходило не со всеми сортами металла и не всегда, но, как оказалось, именно тот сплав, из которого чаще всего делали обшивку кораблей, быстрее всего поддавался подобным чарам. Металл для оружия изготавливался и закалялся совершенно иначе, чем листовая обшивка, к тому же мало кто стал бы накладывать защитные заклинания не на себя, а непосредственно на оружие. В конце концов, если магия ненароком уничтожила твой меч – берись за топор или автомат. С кораблем сложнее. Если на берегу подобный эффект досаден, но не катастрофичен, то на воде – другое дело. Не защитишь лодку от огня или другой магии – останешься без лодки. Защитишь – останешься без лодки еще быстрее.
А вот дерево подобных шуток не выкидывало. Поэтому, составив подходящие заклинания для укрепления деревянного каркаса, сообщения ему водонепроницаемости, неподжигаемости и относительной несокрушимости, современные корабелы решили не изобретать велосипед. В конце концов те же викинги строили отличные суда, да и другие народы отставали от них в этом деле лишь на пару-тройку шагов.
Кайндел помог подняться на борт ее знакомец. Она обладала отменной памятью на лица, поэтому легко припомнила, где и при каких обстоятельствах видела этого человека. Да на лодии же, везшей ее и Рейра в Сортавалу, конечно! Парень из дружины реконструкторов, обосновавшихся в Выборге. Из числа недавно прибившихся к дружине. Он запомнил ее и в лицо, и по имени, поприветствовал радостно и тут же осведомился – артефакт при себе?
– А то вспомню, как мы от бандитов тогда улепетывали – сердце заходится. Вот был нырок! Вот полет!
– М-м? – промычала она, оглядывая лодию. Судя по всему, вокруг оказалось еще немало тех, кто помнил ее по тогдашнему магическому «подвигу».
– На этот раз полетаем?
– Очень надеюсь, что в этот раз обойдется без полетов и нырков.
– А жаль, – подмигнул ей один из дружинников, уже рассаживавшихся по веслам, русоголовый долговязый парень, которому все никак не удавалось пристроить ноги под впереди стоящей скамьей.
– Да я б не сказала.
– Кайндел! – окликнул ее Шреддер. – На нос иди. И чашу доставай. Ребята – устраиваемся. Не путайтесь у мореходов под ногами.
Курсанты и выбранные им в поддержку бойцы из «отдыхающих смен» равномерно разместились по палубам. Кораблей было три: два построенных по древнерусскому образцу и один викингский, только почему-то не черный, а коричневый, крашеный. Девушка мало интересовалась подробностями путешествия, ее больше заботило, что понадобится от нее и ее магии, поэтому даже не заметила, как лодии отошли от пристани, а за ними двинулся драккар. Гребли недолго, скоро мореходы «поймали ветер», и грубое тканое полотнище паруса обрело форму.
– Что от меня-то требуется? – хмуро осведомилась Кайндел.
– Ну как что, – отозвался Эйв. Он тоже встал у носовой скамьи корабля, чтоб никому не мешать, и развернул огромную карту. – Как всегда, немного толковой и масштабной магии. Поскольку мы собираемся прижучить кой-кого, поддержка нам может понадобиться. Хорошо, если ребята предпочтут выяснять отношения на берегу, так будет проще и нам, и им. Но если нет, если решат подраться на воде, либо попытаться сделать ноги, то придется одерживать победу в озерном бою, малой кровь, могучим ударом. Над этим и поразмышляй.
– А откуда офицеры ОСН узнали о местоположении стоянки викингов?
– А почему ты уверена, что речь идет именно о стоянке? – улыбнулся мужчина, опуская карту.
– Либо о стоянке, либо о захваченном поселке, ни о чем больше. Докажи, что я не права!
– И-эх, Айна, где ж субординация-то, а?
– Субординация в армии, – сильно понизив голос, ответила она.
– А мы с тобой где?.. Ладно, второе вернее.
– То есть викинги разграбили и разорили село, при этом там остался кто-то живой и здоровый, способный обратиться к Организации за помощью? Как-то умудрился это сделать почти сразу после нападения?
– Именно так. Смог, смог. Там еще много кто живой остался, потому что, как мы поняли по пояснениям, грабеж-то был, а вот убийств – почти нет. Мужики предпочли не сопротивляться.
– Ну и хорошо, – согласилась девушка. – Ты уверен, что бандиты все еще в поселке. Жируют. Если это так, можно было бы прихватить их на горячем.
– Увы. Сама подумай – ну пограбили, ну отдохнули. Им надо еще добычу до места дотащить. Вряд ли они рискнут остаться в поселке на ночь. Их же мужики бритвами по горлу перережут.
Она усмехнулась в ответ и принялась аккуратно извлекать из сумки чашу.
Артефакт был завернут в два слоя серебряной фольги, с которой следовало обходиться как можно аккуратнее, чтоб использовать подольше. Фольга ковалась вручную, один такой листок стоил почти целого дня работы хорошего кузнеца, а у мастеров имелись и другие заботы, помимо выковывания листа фольги снова и снова. Вытащив наконец предмет и отложив обертку, Кайндел с удовольствием повертела чашу в пальцах.
«Прямо как тогда», – едва не сказала она Шредеру, который пока не торопился отвечать на ее улыбку. Потом вспомнила, что в прошлый раз рядом с нею был не он, и смутилась.
– Ведро воды бы мне.
– Забортная сойдет? – уточнил куратор.
– Разумеется. Именно она и нужна.
– Э-эй, парни, у вас тут имеется ведро?
– Такое же, как тогда?
– Сойдет!
Ветер бил ей в лицо – это было приятно. По-весеннему холодный, по-зимнему пронизывающий, по-осеннему влажный, он здорово бодрил и освежал. С тех пор, как чародейка практически перестала страдать от холода и жары, мир открыл ей те грани бытия, которые раньше были недоступны либо не совсем понятны. Прежде банальный физиологический дискомфорт (хотя и не только он, конечно) не позволял ей существовать в одном ритме с природой.
Запустив пальцы в холодную воду, она задумалась. Беспокойство одолевало ее все чаще и чаще, и, поскольку побудительные причины любого изменения в собственной душе были ей, как правило, очевидны, она отлично понимала, в чем дело. Девушка просто-напросто боялась будущего. Всю зиму, работая и учась, она старалась внимательнее приглядываться к оэсэновцам, с которыми общалась. А общалась она со многими. В их числе она нашла двух оборотней (помимо двух уже известных), двух вампиров и всего одного альва, причем из подземных. Не слишком сообразительный, зато очень много знающий, начитанный, неповоротливый, но въедливый, упорный парень, слабый как боец, но отменный техник. Ему девушка ничего не сказала о своем «открытии». Решила не травмировать. Да и вряд ли бы он поверил. Во что? В то, что его вполне можно причислить к гоблинам? Сомнительно.
Других альвов, кроме них двоих, в ОСН не было. Случайность? Или закономерность? И что тогда здесь делает она? Может, Рейр в чем-то прав? Ей далеко не со всеми оэсэновцами удавалось найти общий язык. Большинство признавало ее в первую очередь потому, что она хоть и условно, но носила звание младшего офицера. Другим курсантам пока еще предстояло терпеливо ждать первого звания, кое у кого в личном деле числилось «рядовой», Кайндел первой получила офицерское звание. Она этим не гордилась. Наоборот, ей было неприятно, что ее званию придается большее значение, чем способностям.
Глупо было ломать себе голову по таким ничтожным поводам. Девушка понимала это, однако догадывалась также, что профессиональные особенности ее сознания неизбежно порождают и попытки между делом просчитать будущее, ужаснуться ему и удариться в переживания наподобие мук Умной Эльзы.
– Ага, вот они, родненькие! – вскричал Шредер и поднялся на носовую скамью, встал рядом с ведром воды и коленом Кайндел. Он смотрел в подзорную трубу.
Девушка приподнялась. Ей оптика была не нужна, она отлично видела и так. Четыре корабля. Четыре. Идут на веслах, значит, только отошли от берега, не успели распустить парус. Самый лучший расклад для начала погони. Мореходы приободрились, и куратор, отвлекшись от подзорной трубы, уже делал знак чародейке, чья специализация лучше всего соответствовала профилю погодной магии. Паруса следовало надуть потуже.
– Ты от меня-то что хочешь? – тихо спросила Кайндел, погружая чашу в воду. Заодно девушка мельком взглянула на наручные часики – три пополудни. Нормально, еще часов пять светлого времени в запасе есть.
– А что ты можешь, то и делай.
– Ладно. Давай зайдем с другой стороны. Как предпочтительней – топить корабли или добиваться какого-то иного результата? Если да, то какого?
– Что проще?
– Топить, конечно.
– Тогда топи. Но строго по моей команде. И строго те, которые укажу.
– Постараюсь. Обещать не могу, – девушка покусала нижнюю губу. – Мне нужны лук и стрелы. Штуки четыре.
– Какой лук?
– Нормальный.
– Мужики, есть лонгбоу? – крикнул Эйв.
– Обязательно нужен лонгбоу? – гаркнули в ответ с кормы. – А монгольский большой? Зверь, а не лук!
– Я им пользоваться не умею, – Кайндел отрицательно покачала головой.
– Слышь, мужики, не пойдет!
– Есть лонгбоу, – проворчал один из реконструкторов и с сопением полез под палубу. – Композитный, дуб и ясень, без оплетки, веревочная тетива. Пойдет?
– Вполне, – курсантка приняла у него из рук оружие и мешочек с принадлежностями к нему.
– Помочь натянуть?
– Сама… Сколько натяжение?
– Двадцать пять.
– Ого!
– Справишься?
– Попытаюсь.
Стрел оказалось намного больше, чем четыре. Каждую девушка осмотрела с придирчивостью сурового фанатика, повертела перед глазами оперение – и воткнула выбранные в ведро с водой. Те остались торчать вертикально, будто не в воде оказались, а в сугробе. Впрочем, и вода-то, сильно побелевшая, замутившаяся, больше воду не напоминала. Наполненная магией, упругая, будто резина, частичка Ладоги готова была указать дорогу стихиям, пока пребывающим в покое.
Корабли противника приближались. Им, собственно, некуда было деваться, потому что бежать от бойцов ОСН и реконструкторов вдоль берега, то есть едва-едва отчалив, – идея пустая. Среди камней, островков и мысов не развить большой скорости, там придется только маневрировать, и еще неизвестно, кто сманеврирует удачнее. Так и так необходимо было выходить на открытую воду, а это неизбежно приближало «викингов» к противнику. Теребя тетиву лука, Кайндел рассеянно наблюдала за действиями бандитов – их мельтешение на палубе она разбирала довольно отчетливо.
– У них корабли здорово нагружены, – сказала она. – Тяжело идут.
Шреддер с досадой потискал край карты.
– Сколько продовольствия зря пропадет!..
– Так не разрешишь мне топить корабли?
– А можно просто как-нибудь сбить им ветер, и так, чтоб наверняка?
– Ну ты же знаешь мою магию. Она слишком масштабна, чтоб так тонко ее дозировать. Я не буду прямо преследовать цель затопить драккары, но и гарантировать, что они останутся на плаву, не могу.
– Ладно, давай как получится. Жизни ребят дороже, чем мешки картошки.
Девушка поставила колено на деревянное сиденье, оперлась о него локтем и стала наблюдать за ходом погони. Пока все шло благополучно, расстояние между реконструкторами и бандитами неспешно сокращалось. Правда, это только пока. Видно было, что «викинги» поспешно ставят паруса. Они явно не горели желанием выяснять отношения классическим способом – с помощью оружия.
– Даже на четыре к трем не согласны, – заметила курсантка.
– А зачем им это надо? Людей у нас все равно больше. Кстати, из-за этого и корабли у нас ненамного легче их. Сама понимаешь.
– Вот когда они сообразят, что мы их все равно нагоним, картошка точно полетит за борт. Ни себе, ни людям…
– Увы, с этим придется смириться.
– А может, крикнуть, что нам только еда нужна, а они на фиг не сдались? – предложил Илья.
– А не надо врать. Мы, по большому счету, и без картошки обойдемся. Главное, чтоб и они без нее обходились в будущем.
– Обмануть врага – это ж, типа, такая военная хитрость! Главное, чтоб поверили!..
– Во-от где зарыта дворняжка! Они не поверят. Была бы это правда, я, может, и нашел бы убедительные аргументы. А так… Без шансов.
Судя по всему, преследуемые наконец справились с такелажем и парусом, и расстояние между кораблями почти перестало сокращаться. Зато головную лодью реконструкторов нагнал коричневый драккар – корпус у него был чуть уже, поэтому двигалось судно чуть быстрее. Шреддер покосился на новоявленного «соседа», а потом и на Кайндел.
– Готова?
– Сейчас. Подожди, – она отвлеклась от увлекательного зрелища и заглянула в ведро. Там все пребывало в относительно стабильном состоянии, и ничто не мешало готовить подходящие чары.
Девушка подняла лук.
– В которого целить? В последнего?
– Лучше в переднего. Чтоб он последующим по возможности перекрыл дорогу.
Курсантка посмотрела на небо.
– Тогда дай кормчему знак, чтоб он взял чуть левее. Мне будет лучше видно.
И сама поднялась на скамью, встала поустойчивей. Правда, с этим у нее давно не возникало настоящих проблем. Ее чувство равновесия становилось все более совершенным – она списывала это на изменения, происходившие с ее телом под влиянием магии. Корабль качало на ладожской волне, однако Кайндел держалась устойчиво, словно на твердой земле – к движениям палубы она приноровилась.
Лук действительно оказался тугой, поэтому, целясь, она лишь чуть подтягивала тетиву к себе. Попробуй держать ее у щеки и тем временем выбирать цель – тебя в лучшем случае хватит на пару-тройку секунд. Сила натяжения двадцать пять килограммов – не шутка. В какой-то момент нос лодии удобно вознесся вверх и парус переднего корабля появился перед ней как на ладони. Она быстро оттянула тетиву до подбородка и отпустила.
Ей казалось, будто стрела летит очень медленно, хотя на самом деле она резала ветер со стремительностью снаряда, пущенного из установки залпового огня. Проследить за ней взглядом сейчас могла разве что сама чародейка. Ветер слегка снес ее влево, так что вражеского паруса она не коснулась. Но это не имело значения. Миновав мачту вражеского корабля, стрела вспыхнула ослепительно, будто сверхновая, только очень уж маленькая, и взорвалась настоящим, пусть и крохотным, ураганом. Рывок и удар ветра пришелся прямо по туго выгнутому парусу «викинга», толкнул его назад, мигом изорвал в клочья, но при этом успел положить корабль на борт. Большинство бандитов, спешивших приготовиться к возможной схватке и возившихся с оружием и доспехами, полетели за борт, остальные попадали со своих мест.
Как бы там ни было, корабль сбило с курса и швырнуло на соседнее судно. Тот, тоже с пострадавшим парусом, был вынужден резко сманеврировать, что само собой сказалось на скорости. Досталось и парусам оставшихся двух «викингов». Полотнища устояли, однако попутный ветер был потерян.
– От, отлично! – воскликнул Илья. – Никуда теперь не денутся!
– Вообще-то они сейчас сядут на весла, да и все, – заметила девушка, стряхивая воду с наконечника второй стрелы. Капли разлетелись мелкими упругими брызгами и растаяли в воздухе, не долетев до палубы.
Приготовилась стрелять. Но Шреддер медлил. Он напряженно и без особой радости следил за тем, как противник торопливо пытается как-то решить свои проблемы, недовольно почесывал подбородок свернутой картой и явно ждал чего-то. Кайндел тоже наблюдала за ними. Она видела, как плывущие люди цепляются за весла и борта других драккаров из своей команды, видела, как оставшиеся на бывшем головном корабле пытаются выправить его, однако безуспешно – слишком много воды черпнул. Она не понимала, чего хочет куратор, но терпеливо ждала, когда он подаст ей знак.
И когда это все-таки произошло, она уже сама выбрала лучшую цель. Взмах руки Эйва сработал лишь как подтверждение. Тетива щелкнула с гудением, стрела рванула край паруса на одном из преследуемых кораблей, и заболевшие кончики пальцев девушка поспешно сунула в рот. Сказывалось отсутствие практики – сгибы фаланг болели так, будто, зацепившись ими, девушка добрых полминутки повисела на проволочном «турнике».
Вихрь, завязавший в тугой узел парус и ветер, наполнявший этот парус, оказался не так силен, зато более решителен и краток. Он ударил в одну точку, не разбрасываясь, и результат последовал немедленно – мачта с впечатляющим треском завалилась на палубу, по дороге пришибла пару неудачливых «новых викингов» и ушла в воду вместе с обрывками парусины и такелажем.
Ветер дул настолько беспорядочно, что можно было считать дальновидными везунчиками тех, кто решил опустить мачту с парусом еще после первого выстрела Кайндел. Неразбериха воздушных потоков добралась и до лодий реконструкторов, но те оказались сообразительнее и расторопнее (а в действительности просто были предупреждены), свернули паруса раньше и разобрали весла. Чародейку обожгло холодным ветром, взлохматило волосы, залепило ими глаза. «Пора бы подстричься», – подумала она, проводя ладонью по лицу.
– Давай еще одну! – подбодрил ее Шреддер. – Туда, прямо перед ними. Как понимаю, вспышка ветра получается такой сильной, что и без парусов дел наделает.
– Не-а.
– Что случилось? Стрелять не можешь?
– Я все могу. Но не стоит, – вынув оставшиеся две стрелы из ведра, она показала ими вверх. Над головой потихоньку собирались облака. – Еще одно подобное заклинание может спровоцировать бурю. На фиг надо.
– Да уж, – протянул оэсэновец, опасливо глядя в небо. – Нам только бурь не хватало.
Кайндел вполне хватило времени, чтоб снять тетиву и, очистив стрелы от чар в кучке поваренной соли, уложить их в колчан к остальным. Владелец лука усердно ворочал веслом, поэтому, решив его не отвлекать, девушка глазами показала на лаз под палубу.
– Туда?
– А зачем ты тетиву сняла? – крикнул тот. – Сейчас будем сближаться, стрелять…
– Не подумала, – тетива вернулась на место. Курсантка положила лук на скамью, в сторонке, и вопросительно посмотрела на Эйва. – Что мне теперь-то делать?
– Отойди в сторону и не лезь. Идет? – раздраженно бросил тот. Мыслями он уже весь был в предстоящей схватке.
Корабли сближались стремительно. На пострадавших «викингах» так и не сумели взять инициативу в свои руки, совладать с ситуацией, поэтому, хотя пострадали только два их корабля из четырех, остальные, хоть и посадили бойцов на весла, от погони уйти уже не надеялись.
Возможно, поэтому добыча и не летела за борт – какой смысл избавляться от нее в подобной ситуации? Назло врагу?
Над палубами поднялись упругие, видимые лишь магическим взглядом щиты, призванные сберечь людей и от магии, и от пуль. Здесь помощь Кайндел не требовалась – такую защиту способен возвести любой чародей ОСН, она могла эффективно помочь лишь в одном – напитать чужие магические конструкции дополнительной энергией. Но пока это только помешало бы, потому что лишило бы магов возможности хоть что-то сколдовать сквозь подобный щит.
Она устроилась на носовой скамье, прижалась к фальшборту и, выглянув из-за носового бруса, стала наблюдать. Ей доставляло огромное удовольствие даже просто то, как шел корабль и как она воспринимала его движение именно отсюда. К тому же с этого места было на что полюбоваться. Однако, когда со стороны «викингов» полетели стрелы (кто-то пытался палить из АК, однако быстро сообразил, что это бесполезно), Шреддер шуганул курсантку с насиженного места.
– Марш на корму!
Девушка пожала плечами, но спорить не стала. На корме она сразу взобралась с ногами на скамью, встала рядом с кормщиком. «Кстати, можно будет заодно и его прикрыть дополнительной защитой, – сообразила она. – Полезное дело». Тот, опытный мужик, лишь с любопытством покосился на соседку, но, поскольку она ему не мешала, отвернулся.
– Тебя не прибьют? – полюбопытствовал он через минуту. – Вся на виду.
– Пока нет. Мы же все под защитой. А потом что-нибудь придумаю… Слушай, а что это валяется?
– Где?.. А-а… Цифровик.
– Фотоаппарат? Серьезно?
– Вполне серьезно. Исправный, кстати, – кормщик усмехнулся. – Хочешь взять, битву поснимать?
– А можно? – она выпотрошила фотоаппарат из плотного, водонепроницаемого и противоударного чехла, повертела в руках. Быстро разобралась с основными кнопками. – Обалдеть! Что – действительно можно поснимать? Батарейки новые?
– Там не батарейки, а аккумуляторы. Слава богу, третий год пашут, без претензий. Магией чуток подправленные… Снимай. Хоть посмотрю, как все это со стороны выглядит.
Она взяла шнурок фотоаппарата в зубы, забралась на фальшборт и прижалась к кормовому брусу, высоко вознесенному над головой. Уцепилась за него левой рукой. Здесь фальшборт был крайне неудобным – наклонным, и если бы не ее великолепное чувство равновесия, удержаться здесь она не смогла бы, тем более, что волны то и дело поддавали снизу. Пристроившись более или менее устойчиво, Кайндел подняла фотоаппарат. Заходившие с трех сторон в атаку корабли реконструкторов стоили того, чтоб их снять.
Дабы не упустить кого-нибудь из бандитов, каждый целил в своего противника (благо четвертая их лодка находилась в таком плачевном состоянии, что ни бежать, ни атаковать не смогла бы при всем желании). В конце концов, если бой затянется, победивший поможет остальным – тем своим товарищам, кому придется туго. Бойцы, не занятые веслами, схватились за луки, а кое-кто уже решался бросать во врага дротик, хотя от последнего при отсутствии многолетнего опыта было крайне мало толку – дротики чаще не долетали до цели.
Появились и зачарованные стрелы, которым не были помехой обычные магические щиты.
– Эй, осторожней там! – крикнул девушке кормщик.
Она сделала еще один снимок и, перехватив левой рукой брус, отклонилась от него, пропуская стрелу мимо себя. Магия бурлила в ее крови, и бывали минуты, когда чародейке казалось, будто время замедлило свой ход, стрелы и дротики летели лениво, а люди едва шевелились. Она заметила того, кто целился в нее, и, поскольку подобная же идея могла прийти в голову кому-нибудь еще, решила все-таки для гарантии обезопасить себя отклоняющим стрелы заклинанием. Правда, магия мешала фотографировать, и в момент съемки защиту приходилось убирать. Но чародейка почему-то была уверена, что ее не зацепит. Поэтому избавлялась от чар со спокойствием философа.
Кайндел хладнокровно засняла, как лодия с бойцами ОСН и драккар бандитов сблизились и сцепились крюками на длинных прочных веревках. В этот момент корпус лодии изрядно тряхнуло, однако курсантка удержалась на фальшборте, хоть и с трудом. Подняв руку с фотоаппаратом, она спокойно и последовательно сняла начало драки, а потом отцепилась от бруса и спрыгнула вниз, чудом увернувшись от брошенного в нее дротика. Проверять, насколько хороши отклоняющие чары, ей не хотелось.
Бой на корабле, как оказалось, представлял собой нечто совершенно необычное для большинства участвующих в нем. Применять магию в таком тесном контакте было неудобно, да и опасно, потому что подавляющая часть заклятий была из разряда недостаточно изученных, и они могли выкинуть какие-нибудь неожиданные «шутки». На земле это не так уж страшно, а на воде? Да еще там, где дерущиеся спрессованы, будто сельди в бочке?
И реконструкторы, и «новые викинги» привыкли выяснять отношения на земле. Здесь же, где палуба под ногами качалась тем сильнее, чем больше народу на ней прыгало и размахивало оружием, неуверенно себя чувствовали даже опытные мореходы. Если хотя бы на плечи не давило где пять, а где и все восемь килограммов кольчуги – уже было бы совсем другое дело. А так если ненароком полетишь за борт – бог его знает, чем все закончится. Оттого парни вели себя особенно опасливо. Оттого приступали к драке неуверенно.
Однако постепенно бойцы распалились. Кайндел взобралась на скамью, привстала на цыпочки и сделала еще с десяток очень удачных кадров.
– Давай, парни, поколоритнее, – подбодривала она, уверенная, что на ее окрик в общем шуме все равно никто не обратит внимания и она никому не помешает.
Еще один драккар, сцепившийся с лодией, медленно дрейфовал по ветру. Девушка, не захваченная общей схваткой, имела возможность смотреть по сторонам, что она и делала. Там фортуна явно склонялась на сторону оэсэновцев, хотя бы потому, что в их числе оказался офицер-чародей, Кериан, который, в отличие от большинства, умел пользоваться заклинаниями в толпе. Он вообще был крайне изобретателен, проводил много времени в лабораториях, с экспертами – то ли изобретая новое, то ли совершенствуя старое.
Он один сейчас значил в этой схватке больше, чем десяток бойцов. Время от времени замечая вспышки и хруст, напоминающий звуки лопающихся искр от фейерверка, курсантка понимала, что маг трудится в полную силу и врагу ничего не светит. Правда, поворачиваться в ту сторону с фотоаппаратом слишком часто она не решалась, опасаясь пропустить чью-нибудь атаку. Второй корабль реконструкторов – коричневый драккар – она не видела, да особо и не искала.
Ее больше интересовала схватка своих.
Кайндел вынула меч, но в драку лезть не стремилась. Для удобства, делая кадр, она втыкала клинок в дерево, или брала его под мышку. Кто-то швырнул в нее топор, пришлось уклоняться. Металл скользнул по выставленной защите, вышиб невидимые искры и погасил ее – должно быть, тоже оказался не без магии. Но девушку это мало волновало – построить еще одну, точно такую же, труда не составляло. Она выпрямилась и прицелилась фотоаппаратом прямо в «нового викинга» – дюжего, из-за доспеха кажущегося еще шире. Боец только что повалил противника на палубу и остановился в нелепой позе враскорячку, чтоб спокойно вдохнуть воздуха в легкие. Бой давался ему нелегко.
– Лицо сделай! – приказала она, фиксируя кадр.
– Ах, сука! – прозвучало в ответ, но негромко, потому что голос срывался.
Курсантка опустила фотоаппарат на скамью, подхватила меч и прыгнула вперед, стремясь поймать врага в тот момент, когда он будет перебираться с корабля на корабль и окажется наиболее беззащитным. Однако тот, заметив ее движение, лезть на чужой корабль не стал. Зачем (это не так и просто в кольчуге, поножах и шлеме с бармой, которые изрядно весят), если девица сама идет?
Возможно, имело смысл отскочить, предоставить другим разбираться с бандитом, но девушке словно вожжа под хвост попала. Возможно, захотелось попробовать себя в настоящей драке, а может быть, вперед ее толкала бурлящая в крови магия. Именно она приводила Кайндел в состояние, подобное эйфории, когда мир кажется простым, а любое дело – легким. Она перемахнула через борта сцепленных кораблей и первая атаковала «нового викинга».
Магическая энергия делала ее быстрее и ловчее, чем обычно. К тому же бандит был увешан железом, что здорово сковывало его движения. Доспехи, конечно, были магические, однако и меч курсантки представлял собой нечто большее, чем фигурный кусок особым образом закаленного металла. Уворачиваясь от тяжелого клинка, она не спешила атаковать противника, потому что понимала – ее оружие слишком легкое, чтоб пробить кольчугу или расколоть шлем. У нее имелся только один надежный путь – улучить момент и воткнуть кончик меча в не защищенное доспехом местечко, либо расправиться с бандитом при помощи магии. Для этого тоже надо было ждать удобного случая, не так это просто.
Девушку то и дело пробивало на смешки. Она чувствовала себя почти неуязвимой (по крайней мере, до тех пор, пока рядом не появится еще кто-нибудь, жаждущий ее крови, или не примется в нее что-нибудь швырять), поэтому прыгала перед противником, дразня его своей неуловимостью. И в тот момент, когда боец в раздражении слишком сильно махнул своим оружием и его развернуло как раз очень удобно для удара, тело Кайндел все сделало за нее. Едва контролируя свои действия, она развернулась на пятках, и, используя весь свой вес, всадила меч под ребро бандита, как раз в пройму кольчужного рукава.
И отскочила, понимая, что у поверженного, но еще живого врага есть еще время и возможность отомстить ей.
А потом рядом с ней появился Шреддер, злой и наполовину обсыпанный мукой, словно ломоть рыбы, приготовленный для жарки.
– Что ты здесь делаешь?! Я велел тебе оставаться на нашем корабле!
Всю эйфорию девушки словно ветром сдуло. Она угрюмо покосилась на белого от муки и ярости Эйва и пробормотала:
– Извини, так получилось.
И полезла обратно на лодию.
Бой как-то сам собой угас. Убитых с обеих сторон было не много, однако «новые викинги» быстро сообразили, что преследователи будут «бодаться» до последнего, и в большинстве своем предпочли сдаться. Кто-то кинулся за борт, надеясь доплыть до берега – таких отстреливали в воде из автоматов, спокойно, без спешки. Кто-то засел на корме за мешками с мукой и картошкой. Этих решили пока оставить, чтоб зря не класть людей – все равно им некуда было деться. Пленников вязали без церемоний и приматывали кого к скамьям, а кого к мачте – для надежности.
Отвлекшись от дела, Шреддер поискал глазами коричневый драккар и, убедившись, что там тоже никто особо не нуждается в помощи, трубно скомандовал:
– Поворачивай к берегу! – и, обернувшись к Кайндел, коротко приказал: – Займись ранеными.
Она не стала спрашивать, зачем было гнать ее на лодию, раз раненые лежат на палубе чужого корабля, без возражений снова перемахнула через два сцепленных борта, уже с чашей в руках, и склонилась над первым пострадавшим. Вздохнув, принялась выковыривать его из покореженной кольчуги. Единственное утешение – не ей одной мучиться с ранеными, всем магам предстояло принимать в этом участие.
Девушку не волновало, что ей придется путешествовать на чужом, поврежденном ею же корабле, в обществе добрых двух десятков пленных бандитов – как только она поняла, что у парня задета печень, ей стало не до своих переживаний. Мысленно ругаясь, она ковырялась в теле прочно потерявшего сознание страдальца, составляя изощренные заклинания для восстановления кровотока и разорванных тканей печени, и лишь фыркала, когда ей осторожно предлагали помощь.
Парень пришел в себя от сильной пощечины и боли – так она поняла, потому что после шлепка он закричал и свернулся клубочком. Отмахнувшись от него, чародейка перебралась к другому – с полуотрубленной рукой и круглыми от звериного ужаса глазами. Ему сумели остановить кровотечение, поэтому парень был в сознании и даже в относительном порядке (правда, пребывал в шоке, поэтому боли не чувствовал), он вполне осознавал, что с ним произошло, и едва сохранял здравость мышления, наблюдая за тем, что у него происходит внутри плеча.
– Елки, до чего вы все неосторожные! – рявкнула Кайндел, извлекая из раны обрывок льняной стеганки. – А щит тебе зачем? Затылок чесать?
– Слушай, я жить-то буду? – осторожно, с сильной хрипотцой осведомился он.
– А смысл?.. Парни, есть водка?
– Есть спирт.
– Дайте ему. Пей.
– Я не пью спирт…
– А я не пришиваю отрубленных рук. И что? Разойдемся по своим углам? Пей, или будешь без руки ходить, – она раздраженно проследила, чтоб парень, кривясь и морщась, допил стакан до дна. – Ну как? Хорошеет?
– Ты шить-то будешь? – осведомился раненый. – Или все больше болтать?
– Значит, хорошеет. Отвернись.
Возвращать на место полуотрубленную руку оказалось чуть полегче, чем восстанавливать печенку, но даже при этом через полчаса Кайндел ощутила, что у нее кружится голова и магии на ее долю сегодня, пожалуй, многовато. Поэтому, когда рядом с ней присел на коленях один из реконструкторов с большой аптечкой в руках, она охотно отодвинулась, дала ему место рядом с пострадавшим. Парень, судя по взгляду и решительным движениям – медик по профессии, внимательно разглядывал результат ее трудов и задумчиво обрызгивал все вокруг (включая палубу, колени девушки и ее руки) хлоргексидином из пластиковой бутылочки.
– Может, лучше спиртом? – осторожно осведомилась курсантка.
– Не надо больше спирта! – возмутился раненый.
– Спирт в свое время, хлоргекс – в свое… Ну, что? Можно шить?
– Будет очень кстати. Устала я, сил нет сращивать.
– Парни, холодильник не потеряли? – крикнул медик.
Бойцы, уже заканчивающие снимать крючья, плотно сцепившие два корабля, остановились, что-то обсудили. Потом один из них полез под палубу, покопался там и продемонстрировал окружающим большую синюю сумку-холодильник.
– Это? Сейчас, кину…
– Я те кину! – заорал парень, едва не роняя с колен аптечку. – Все ампулы мне переколешь! Аккуратно, на вытянутых руках принесешь, швыряла!
– Зачем обезболивающее-то? – осторожно спросила Кайндел, подставляя продезинфицированные руки под мисочку с инструментами. – Я уже кое-что подколдовала…
– И напоила, ага… Я не обезболивающее буду колоть, а противостолбнячную сыворотку.
Держа на вытянутых руках инструменты и пакет с марлевыми тампонами, девушка отдыхала. Магия, словно перенатянутая струна, звенела вокруг, но ее больше не касалась. В тон магии звучало и уставшее тело чародейки. «Если ты будешь продолжать в том же духе, надолго тебя не хватит», – подумала она, но очень вяло. Как ни крути, но все, что она делала, было необходимо. Медик ловко орудовал иглой, и раненое плечо реконструктора все больше и больше приобретало сходство со здоровым. Аккуратно обрезав нитку, он наложил тампон, клейкую полосу наподобие широкого пластыря, а потом зафиксировал руку повязкой.
– Можешь сделать так, чтоб воспаления не было? – спросил он, складывая инструмент.
– А? Я? Могу… попробовать… Я же не врач, не знаю механизмов возникновения воспаления и так далее…
– Ну продезинфицировать можешь? Или хотя бы посмотреть, нормально ли это сделал я? Можешь?
– Сейчас нет. Попозже.
– Ладно, попозже. Пойду, посмотрю еще одного раненого. Сможешь – помоги.
Но она осталась сидеть. Откинувшись на скамью, где никто не сидел (помучившись, реконструкторы и оэсэновцы все-таки смогли поставить запасной парус), курсантка отдыхала. Чаша, которую она придерживала рукой, отзывалась легкой дрожью. Энергии в ней сохранилось еще предостаточно. Однако использовать ее Кайндел пока не могла – иссяк запас собственных сил. «Надо обдумать эту проблему, – сказала она себе. – Так не пойдет. Должен существовать способ проводить все эти масштабные действия мимо себя, чтоб так не истощаться».
А потом у нее завибрировал карман, где лежал мобильный телефон.
– Рассказывай, – устало проговорил Один.
– О чем именно? С бандитами мы тут расправились, сейчас направляемся к берегу.
– Ладно, про бандитов мне неинтересно. Расскажи о Хагене.
– Он был не в восторге. И энтузиазмом не кипел.
– Это понятно. Как думаешь, есть шанс чего-то добиться от него?
– Разве что шантажом.
– А без шантажа?
– Вряд ли… Разве что путем тонких ухищрений, убедив Хагена не только в том, что ему это выгодно, но и в том, что это он здесь все решает, а не плетется у кого-то на поводу. Есть у него такой бзик… Он должен чувствовать себя лидером.
– Это понятно. Что ты скажешь о его настрое? В чью сторону он скорее склонен смотреть?
– В свою. Втайне он был бы не против занять место диктатора. Только вполне отдает себе отчет, что сейчас это едва ли реально. У него слишком мало сил. Он из тех сторонников, кто без колебаний воткнет нож в спину, если это станет ему выгодно.
– Все сторонники таковы. Но ты полагаешь его перспективным?
– Да. Только этим не я должна заниматься, а ты или Политик, тот, у кого есть подобные навыки и способности. Что могу я? Разве что понять, правду человек говорит или нет, в чем он кривит душой, что пытается скрыть… А как уговорить – этого я не знаю.
Один хмыкнул.
– Знать, врет или не врет собеседник, и что он скрывает, тоже очень полезно. Да, я понимаю, переговоры буду вести сам. Ладно, расскажи, что ты видела в доме, где обосновались Хаген и его люди. Как можешь оценить их магический потенциал?
– Высоко. Но не в смысле энергетический наполненности, а, скажем так, в смысле самобытности. По нынешним временам оригинальность даже более ценна, чем тупой напор.
– Она во все времена ценна. Любой может догадаться, как прямо и безыскусно вмазать кулаком в зубы, но не всякий догадается, как сделать хитрый финт с пинком и поворотом. Я понял. Значит, думаешь, есть смысл стараться и пытаться?
– Думаю, да.
– Хорошо. Сейчас, когда доберешься до поселка, бери машину и поезжай на канал Грибоедова, в штаб-квартиру. Ты должна быть там до темноты.
– Что-то случилось?
– Ничего из ряда вон выходящего. Набросаешь отчет, после чего отправишься в Иаверн. Иедаван связался со мной, попросил твоего присутствия во время какой-то тамошней церемонии, связанной с решением судьбы тамошнего трона. Думаю, ты эти тонкости понимаешь лучше.
– А-а… Один, ты ведь понимаешь, я думаю, что в данном случае от меня потребуется. Иедаван хочет продемонстрировать меня иавернской знати, чтоб упрочить свое положение.
– Разумеется, я понимаю. Поэтому отпускаю тебя на целых три дня, хотя твое присутствие здесь было бы очень желательно, крайне желательно, я бы сказал. Мне хотелось бы, чтоб ты обеспечила Иедавану корону, если это возможно.
Кайндел помолчала.
– И ты готов дать мне карт-бланш? В смысле, для достижения этой цели?
– Пожалуй, – в голосе главы ОСН звучало сомнение. – В разумных пределах, конечно.
– Тогда сообщи охране в штаб-квартире и при заклинательном покое, что я приведу с собой одного человека, за поведение которого я ручаюсь, не надо его задерживать и проверять.
– Хорошо. Что-то еще нужно?
– Нет. Остальное я сделаю сама. И, раз уж ты хочешь от меня отчет, может, прикажешь кому-нибудь меня отвезти? Чтоб я по дороге что-нибудь быстренько наваляла?
– Ты вполне можешь отложить написание отчета на время отдыха в Иаверне, я не возражаю. Но отрывать от дела еще одного бойца, мне кажется, лишним. Ребятам еще предстоит зачищать берега и искать место, где бандиты обосновались на зиму, им нужен каждый человек. Или это тоже твое условие?
Поколебавшись, девушка решила, что присутствие постороннего, пожалуй, будет даже лишним.
– Нет. Я обойдусь. Только пообедаю и сразу в путь. Не волнуйся, до ночи я буду в штаб-квартире, если ничего не произойдет.
– Буду ждать устного отчета. – И отключил связь.
Когда драккар все-таки добрался до берега, на сушу ей помог спуститься сам Эйв Шреддер, который терпеливо ждал, пока до берега доберутся все корабли, свои и трофейные. Один из захваченных драккаров – тот, который перевернулся, – сумели дотянуть до мели и там посадили, в надежде чуть позже или, может быть, даже на следующий день все-таки разгрузить его. Куратор уверенно распоряжался, указывал, куда нести раненых, одновременно что-то объяснял хмурым мужикам из разграбленного поселка, показывая в сторону корпуса корабля, немного похожего на кита, который залег на мелководье. Теперь же мужчина отвлекся, оглядел пленных и в одного из них ткнул пальцем.
– Этого вытащите на берег, поближе к костру… Как ты, Айна?
– Нормально. Оклемалась уже… Эйв, тут есть какая-нибудь машина? Которую я могу взять.
– А зачем?
– Я созванивалась с Одином, он мне передал кое-какие инструкции.
– Понял. Разумеется, найдем. Только перекуси и помоги мне, будь добра. Надо допросить одного из этих горе-«викингов», где находится их база. Ну понимаешь… Я буду вопросы задавать, а ты смотри, врет он или нет. Ага?
– Без проблем, – вздохнула девушка. – Только карту мне перед этим покажи, пожалуйста. И дайте мне что-нибудь поесть, я посижу, послушаю.
Кайндел взяла тарелку супа, который женщины из поселка торопливо варили для реконструкторов и оэсэновцев, и устроилась у костра, в паре шагов от места, где посадили пленника. Суп, конечно, получился жидковатым, потому что бандиты выгребли все припасы подчистую и готовить пришлось из свежей зелени и просыпанных из мешков овощей. Но курсантку даже радовал этот факт, потому что ей не столько есть хотелось, сколько похлебать чего-нибудь приятно-теплого.
Пленник смотрел на Шреддера с насмешкой.
– Да нет у нас никакой базы. Зачем? Мы встаем временным лагерем, живем, потом собираемся и идем дальше. Зачем нам где-то надолго обосновываться? Чтоб было, где нас накрыть?
– Ага, зимой, видимо, тоже в палатках ночуете, – поморщился куратор. – Или в иглу из снежных глыб. Ври да не завирайся.
– Ну, зиму мы почти всю перезимовали в Импилахти, так мы туда больше не вернемся.
– Будет врать-то, – протянула Кайндел. – В Импилахти вас не было.
– Нет у нас стационарного лагеря.
– Врет? – спросил Эйв у курсантки.
– Врет, конечно, – отставив тарелку, девушка подошла к пленнику и посмотрела на него с любопытством. – Так, ну, Волховская губа, конечно. Новая Ладога? Ага…
– Ты-то откуда это можешь знать?
Впрочем, лицо пленника изменилось настолько зримо, что это заметил даже Шреддер. Он с удовлетворенным лицом откинулся назад и одобрительно посмотрел на курсантку. А та снова взялась за тарелку, словно бы напрочь потеряла интерес к допросу. В какой-то степени ее равнодушие было показным – ну кому, в самом деле, может оказаться неприятным лишнее подтверждение собственного профессионализма?
– Догадалась, – проговорила она.
– А в самом деле, как? – спросил ее куратор, когда пленника увели, а девушке уже выбрали подходящую легковую машину и заверили, что бензина в баке достаточно.
– Да ничего сложного. Он, что естественно, для отвода глаз назвал место как можно более далекое от настоящего. Он не решился назвать Сортавалу. Все-таки город крупный и явно в обороне против бандитов. Выбрал небольшой поселочек поблизости. Видимо, именно они его год назад разграбили. Мне оставалось только подобрать наиболее подходящее местечко на южном побережье. А по реакции я поняла, что не ошиблась и в определении населенного пункта.
– Ага, то есть, чтоб не выдать тебе местоположение базы, ему следовало вообще не называть никаких мест?
– Да он мог и просто молчать. Я б потратила чуть больше времени. На пару минут. Все равно б узнала…
– А как?
– Слушай, могут быть у меня свои профессиональные тайны? Как я могу объяснить тебе тонкости чтения по выражению лица?.. Ладно. Поеду я. Мне сегодня еще в одно место надо заглянуть, времени в обрез.
Он оглянулся и, убедившись, что на них никто не смотрит, приобнял ее за плечи, прижал к себе.
– Господи, как я соскучился…
– Вроде видимся регулярно.
– Да это ж совсем другое дело! Айна…
– Надеюсь, когда вернусь, у нас с тобой выпадет хоть полвечерка, – вздохнула она и мягко освободилась из его объятий.

Кайндел поднялась по лестнице на четвертый этаж, отыскала нужную квартиру и надавила кнопку звонка. Она не сомневалась и не медлила, потому что все уже решила внизу, у двери подъезда. Там ее обуял настоящий страх. В конце концов, что она могла ожидать сейчас? Всего чего угодно. Рейр – человек долга, вернее, человек задания, которое дано ему гроссмейстером Круга. Если он получил приказ взять ее в плен, он улучит удобный момент и именно это сделает. Если приказано убить – убьет. Опять же – улучив удобный момент. Может ли она поручиться, что этого не произойдет? Нет, не может.
Однако действовать надо, иначе незачем было сюда приезжать. «Похоже, я, как большинство женщин, готова переоценить свои чары и влияние страсти на мужчину», – безмолвно усмехнулась она, оправляя волосы.
В машине Кайндел переоделась в длинное темно-синее платье. Для того чтобы переодеться, ей пришлось заехать на канал Грибоедова (свои вещи она хранила в квартире Эйва), однако, как ей казалось, оно того стоило. Одеяние из гардероба сестры Иавернского правителя она взяла в том числе и затем, чтобы проще было сразу перевести разговор в нужную ей плоскость. Самый простой способ перехватить инициативу в действии или разговоре – удивить оппонента. Рейр еще ни разу не видел ее в платье, при макияже и с украшениями.
Когда звонок отозвался в глубинах квартиры, ее сердце ухнуло куда-то глубоко-глубоко в бездну, во рту сразу пересохло, будто под колким зимним ветром. Девушка удержалась от того, чтоб облизать губы, и заставила себя улыбнуться. Это было необходимо, чтобы и в дальнейшем владеть собой – заставить себя хоть что-то сделать.
Рейр сам открыл дверь. Он посмотрел на Кайндел с деланным безразличием. Впрочем, напускное равнодушие в его глазах сразу сменилось любопытством. Он явно не ожидал хоть раз увидеть ее даже в своем районе, возле своего дома и уж менее всего – на пороге собственной квартиры. Его удивление и непонимание было объяснимо. Он довольно быстро взял себя в руки и слегка посторонился.
– Привет, – весело сказала девушка. – Можно?
– Разумеется. Проходи.
– Куда?
– В кухню, например.
Гостья решительно направилась к столу, устроилась на мягком диванчике, с любопытством поискала глазами кофеварку. Однако кофеварки не было, зато на полочке вместо кастрюль или тарелок были аккуратно расставлены пакетики и баночки с разными сортами чая. Имелось около десятка чайников разных форм и размеров, ступка и два пучка какой-то сушеной травы. И шесть турок самого причудливого вида, с длинными ручками. То ли тщательно вычищенных, то ли ни разу не использованных.
Не задавая никаких вопросов, не произнося ни слова, Рейр полез в навесной шкафчик, вынул пакетик с кофейными зернами и ручную кофемолку. Дело у него спорилось. Скоро перемолотый кофе был ссыпан в турку – самую причудливую из шести – и вместе со стаканом воды из банки с серебряной ложкой оказался на огне. Время от времени помешивая ложечкой в турке, Рейр даже не поворачивал к гостье головы, словно предоставлял ей полное право спокойно рассматривать интерьер кухни, а также себя.
Он был одет в потертые, обтрепанные снизу, мягкие от долгой носки джинсы и легкую футболку. Сам на себя не похож, он производил впечатление эдакого домашнего, добродушного, образованного мальчика, который с девяти до шести сидит в офисе, занимаясь общественно полезной маркетинговой деятельностью, а вечером едет домой через крупный продуктовый гипермаркет с выданным мамой списком продуктов, которые нужно купить.
И не поверишь, что вот этот человек является одним из мейстеров Круга, сильным искусным магом, отличным бойцом, исполнителем самых деликатных поручений Ан Альфарда.
Рейр кинул в турку несколько кубиков льда из миски, отставил ее в сторону. Вынул из шкафа две фарфоровые чашечки.
– Угощения особого нет, гостей я не ждал. Есть кекс и печенье. Будешь?
– Да я вообще-то не есть приехала.
– Кстати, тебе к лицу это платье. И гребень, – посмотрел внимательно, с легкой, ничего не значащей улыбкой. Она поняла, что гостеприимный хозяин уже вполне справился со своими чувствами – с удивлением и недоумением – и пожалела, что он не дал ей возможность начать разговор раньше. Да, в лице Рейра она встретила достойного противника.
– Спасибо. Я, собственно, пришла полюбопытствовать – каковы твои планы на ближайшие три-четыре дня?
– Мои планы?
– Ну да. У тебя есть какие-нибудь неотложные дела?
– Пожалуй, нет, – молодой человек накрыл на стол и уселся напротив нее, на табуретке. Он продолжал улыбаться, теперь уже с удовольствием, словно бы ему доставляло огромное наслаждение смотреть на нее. – А что такое?
– Ты хотел бы посмотреть Иаверн?
– Иаверн? Мир, с которым у ОСН налаживаются все более и более тесные взаимоотношения?
– Ага. Не хочешь отдохнуть там денек-другой? В гостях одного из тамошних правителей?
– Вместе с тобой?
– Вместе со мной, – она невольно улыбнулась ему в ответ.
– Пожалуй… – Рейр не спеша пил кофе из чашечки. Кайндел пригубила тоже и, хотя не любила этот напиток, отдала должное его качеству. – Что брать с собой? Зубную щетку и меч?
– И что-нибудь из одежды. У тебя осталось что-нибудь средневеково-парадное от прежних времен? Или ты не играл в ролевые игры?
– Был такой грешок. Кое-что осталось. Сейчас соберу.
Оставив пустую чашечку, он ушел в комнату. Гостья не спеша допила свой кофе, помыла посуду и с интересом заглянула в холодильник. Молоко, сметана, банка маринованных перцев, самодельный майонез – где только умудрился достать! – растительное масло, колбаски – ого! – мягкий сыр, творог, кастрюля с вчерашним супом. Еще раньше она оценила фрукты в большой миске на столе.
– А хорошо живут адепты Круга! – весело крикнула она, убеждаясь, что в морозилке имеется изрядных размеров ломоть свежемороженого мяса.
– Хорошо живут мейстеры, – поправил он. – А что, разве этому вашему Одину не готовят отдельно?
– Я и хотела бы сказать, что офицеры, бойцы и курсанты все едят одно и то же, из одного котла, но не могу. Да, признаться, кое-что Одину готовят отдельно.
– Это везде так. Человеческая натура совершенно не изменилась оттого, что в мире появилась магия.
Девушка протерла стол, потом аккуратно расставила посуду на полке стенного шкафа. Когда она выглянула в коридор, Рейр стоял перед зеркалом в белоснежной сорочке, бархатных брюках и примерял черный с красной отделкой камзол. Костюм выглядел строго, но роскошно, он не имел примет какой-то конкретной эпохи, однако действительно казался средневековым. Романтически средневековым. Именно так выглядит герой древнего романа, когда он, оживленный искусно подобранными словами, встает перед внутренним взором читателя. Постепенно очищаясь от шелухи реального, прошлое встает в один ряд с легендами и сказками, где историческая достоверность – лишняя, даже мешающая подробность.
«Оказывается, он романтик», – подумала Кайндел.
– Я готов.
– Ну тогда поехали, – и ободряюще улыбнулась ему.
В машине он первым делом швырнул на заднее сиденье свою сумку и меч в ножнах с обмотанной вокруг них перевязью, после чего посмотрел на ее ноги.
– А это удобно – водить в платье?
– Нормально. Подол можно подвернуть, – продемонстрировала ему, как именно, и попросила. – Будь добр, веди себя сдержанно. Ага? Сам понимаешь, там ты чужой.
– Где? В Иаверне?
– Нет, для начала в штаб-квартире ОСН.
– Ты что, решишься везти меня туда?
– А почему мне не стоит этого делать? Примешься дебоширить?
– Уж как-нибудь постараюсь сдержаться.
– Ну и замечательно… Пожалуйста, не смотри на меня так часто, а то возникает большое желание убедиться, все ли в порядке с лицом, а отвлекаться нельзя.
– Извини, – он отвернулся и стал смотреть в окно. Но почти сразу полез в карман, вынул мобильный телефон. – Да? Нет… Дела. Нет. Можешь передать, что ближайшие пять дней меня в городе не будет. Нет, не скажу, – послушал, едва слышно усмехнулся. – Ну что тут можно посоветовать. Скажи своей хозяйке, Ирис, чтоб она не совала нос в мои дела.
Кайндел и сама не удержалась от улыбки. Она помнила Ирис, одну из самых преданных помощниц и сторонниц Ночи, и поняла, о ком, собственно, шла речь. Хотя услышанное и осмысленное никак не относилось к ее делам, не решало стоящих перед ней проблем, она испытала настоящее удовольствие напополам со злорадством. Но не сказала ни слова – глупо было бы вмешиваться в его отношения с координатором Алого Круга.
Почти весь путь до канала Грибоедова они проделали в молчании, но даже если один из них спрашивал о чем-то или отпускал замечание, оно совершенно не относилось к цели их путешествия или же к его причинам. Курсантка считала, что чем меньше слов прозвучит, тем меньше информации получит ее спутник, а это, возможно, даст ей лишние козыри в их игре.
Так же спокойно, как вел себя в кухне или в салоне автомобиля, Рейр выбрался на набережную близ штаб-квартиры Организации, рассеянно посмотрел на дежуривших поблизости охранников и спокойно направился вслед за Кайндел к двери жилого дома.
Она все-таки не решилась вести его в основной заклинательный покой, и, поскольку специалист из техномагов, обслуживающий телепортационную аппаратуру, согласился поработать с ней в квартире Шреддера, именно туда она и направлялась. Стараясь контролировать выражение лица, девушка надеялась, что спутнику не так уж заметны ее смятение и нервозность, но едва ли в самом деле рассчитывала на это. Конечно, он и сам по логике должен нервничать. Но держится так, словно ничего такого не испытывает. Разумеется, при желании она могла бы присмотреться повнимательнее и вычленить из взгляда все оттенки его чувств. Однако тогда шанс выдать себя будет куда выше. Зачем ей это, если впереди уйма времени?
Вадима, разумеется, совершенно не интересовало, кого именно ему предстоит переправлять вместе с уже знакомой ему Кайндел. Ее спутником серьезно заинтересовался Политик, который ждал появления курсантки вместе с пакетом документов и ноутбуком. Сложно было описать выражение его лица, когда он понял, кто этот молодой человек, и на несколько долгих секунд он явно колебался, стоит ли отдавать девушке принесенное. Однако все-таки отдал, проворчав едва слышно.
– Не знаю, что ты задумала и на что получила позволение, но буду вынужден обо всем рассказать Одину.
– Разумеется. Вы думаете, я рассчитывала, что это останется тайной?
– Не знаю, на что ты там рассчитывала, но я надеюсь, ты понимаешь, что творишь.
– Вполне. – Кайндел сделала Рейру приглашающий жест в сторону проявившегося из воздуха телепорта.
Тот шагнул в темный эфирный контур с усмешкой на губах – чародейка поняла, что он все слышал и сделал какие-то собственные выводы.
А по ту сторону, в Иаверне, их уже ждали Иедаван и некоторые из его придворных. Кайндел разглядела Илванхада, радостно кивнула ему, тот ответил не менее радушным поклоном. Девушке настолько часто приходилось пользоваться заклинательными системами для перехода из мира в мир, что она уже практически привыкла к неприятным ощущениям, связанным с этим. У нее лишь в самый первый момент помутилось перед глазами, и возникла мысль, что зря она все-таки пообедала, пусть и совсем легко. Обернулась к Рейру – тот был бледен до зелени, однако держался. «Любопытно, видимо, и у него опыт общения с телепортационной магией имеется», – подумала она.
Зал, в который вел телепорт, находился в том крыле замка, куда других курсантов ОСН не допускали и где Кайндел оказалась впервые после происшествия на местном суде. Он был сравнительно невелик, украшен колоннами из белого камня и имел красивый мозаичный пол. Девушка догадывалась, что, должно быть, геометрические фигуры из цветного мрамора нужны для того, чтобы по ним удобнее было рисовать знаки и схемы для построения заклинательных систем. И даже если подобные приемы уже не применялись, все равно такая своеобразная отделка пола сама по себе настраивала на магический лад.
Иедаван сделал шаг к названой сестре.
– Представь мне своего спутника, – предложил он.
– Ах, да… Это Рейр, мой соотечественник.
Мейстер Круга коротко поклонился в ответ на приветствие правителя. Придворные смотрели на него во все глаза, словно на диковинное явление природы, хотя старались излишне не демонстрировать своего интереса – в этом мире пялиться было не принято.
Посмотрев на Рейра как бы чужими глазами, чародейка отметила, что в его облике проступает все больше и больше нечеловеческих черт, особенно заметных для того, кто умеет внимательно смотреть и тонко чувствовать. Вряд ли стоило ожидать, что все местные придворные отличаются большой чуткостью, однако они поглядывали на ее спутника так, словно не просто догадывались, а ясно видели его принадлежность к расе альвов.
На это она и рассчитывала, собственно. В то же время поддерживая себя надеждой, что разницу между обычным альвом и змеем-сиреной в человеческом облике они просто не способны заметить.
Рейр держался так, словно для него не было ничего более естественного, чем общаться с иавернской знатью и жить в местных замках. В ее покоях (слуги заверили, что за пару часов подготовят покои и для него самого, но эти часы надо было где-то провести) он осмотрелся со сдержанным любопытством, потрогал уложенные изысканными складками парчовые занавеси, одобрительно покосился на резную, черного дерева подставку для меча.
Покои эти представляли собой анфиладу из пяти комнат, не считая каморок для прислуги и ванной, отделанной зеркалами и черным полированным базальтом. Кайндел, привыкшая жить в тесноте высокоурбанизированного пространства, чувствовала себя здесь не слишком-то уютно. Но у простора были и свои преимущества – здесь, по крайней мере, можно было отдохнуть. Еще в прошлый раз она попросила внести кое-какие изменения в интерьер и теперь с удовольствием убедилась, что все ее пожелания выполнены.
Заглянула она и в гардеробную, где были красиво развешаны самые разные, в большинстве своем потрясающе роскошные, очень дорогие платья из ярких материй, покрытых ценнейшей вышивкой, которые она ни разу не надевала. Впрочем, и здесь обнаружились кое-какие изменения. Стоя в дверях, она несколько мгновений рассматривала новое одеяние, натянутое на манекен и выставленное прямо посреди гардеробной, а потом позвала Рейра.
– Как думаешь, для какой церемонии может быть пошито подобное платье?
Мужчина, шагнув через порог, оценивающе покосился на отделанное мелким жемчугом декольте.
– Я, конечно, не слишком разбираюсь в дамских нарядах, но, мне кажется, есть два варианта – либо для бракосочетания, либо для коронации… – Он вопросительно взглянул на нее.
– Так, бракосочетание явно отпадает… В остатке выбор небогатый. Думаешь, местный правитель настолько в себе уверен?
– А он претендует на иавернскую корону?
– Приходится.
– Ах, вот как?
– Вот так. В жизни всякое бывает, – она подошла, пощупала причудливо вырезанный, шитый золотом рукав. – С ума сойти, сколько труда. А представь, если оно теперь не подойдет!
– Так здесь, как я понимаю, намечается какое-то серьезное мероприятие?
– Я и сама не знаю. Мы с Иедаваном еще не беседовали… Как тебе здесь?
– Хорошо, – он провел рукой по волосам. – Действительно хорошо. Причем дело не в комфорте или там свежести впечатлений.
– В энергетике мира. Понимаю, у меня такое же ощущение.
– Да. Здесь состояние энергетики куда более благоприятно для альвов или чудесных животных вроде меня. – Он сам отметил эту шутку кривоватой усмешкой. – Куда более благоприятное, чем у нас на родине.
– Это пока. Со временем на родине все изменится в нашу пользу.
– Так ты потому меня и привезла сюда? – услышав это, она внутренне напряглась, внешне же продемонстрировала лишь вежливое внимание к его словам. Выражение лица Рейра тоже почти не изменилось. Он прекрасно держал себя в руках. – Узнать мое мнение по поводу перспектив этого мира для альвов и подобных мне существ? Тут же жили альвы, я так понимаю. Но сейчас их уже нет…
– Верно, тут альвов больше нет. Но я тебя привезла сюда по другой причине. Не потому, что хочу предложить Кругу перебраться сюда жить… – Молодой человек слегка усмехнулся, и Кайндел с облегчением поняла, что догадалась о направлении его мысли верно, и о ее резонах взять его в эту поездку он ничего не знает. – Во-первых, я действительно хочу показать тебе Иаверн и выслушать твои соображения по поводу местной магической системы – мне кажется, она перспективна, однако почему-то используется местными магами как-то странно. А во-вторых, мне нужна твоя помощь.
– Я слушаю, – заинтересовался он.
– Видишь ли, здесь к альвам особое отношение. Скоро ты это заметишь.
– Так…
– Я хотела бы обеспечить своему названому брату, Иедавану (да, так получилось, что мы теперь как бы родственники, и его судьба мне не безразлична), некоторое преимущество в борьбе за власть. Не потому, что ему нужна корона, или я полагаю, будто королевское достоинство моему брату необходимо. А просто для того, чтоб это преимущество упрочило его положение в целом. Дальнейшее меня мало интересует.
Рейр кивнул, как ей казалось, забавляясь и притом умиротворенно. Он тоже теперь пребывал в уверенности, что все-все понял.
– Ты хочешь, чтоб я вел себя так, словно за моей спиной есть огромная армия альвов или змей-сирен?
– Достаточно того, чтоб ты держался так, как держишься сейчас. И делал непроницаемое лицо. У тебя здорово получается. Местным вполне хватит доказательства того, что я – не одинокий альв, случайно попавшийся Иедавану на пути, что такие, как я, существуют еще.
– Понимаю. Нет проблем.
И, развернувшись, пошел разглядывать соседние комнаты. Было видно, что интерьер покоев заинтересовал его чрезвычайно. Ничего удивительного. Новоявленная сестра правителя появлялась здесь редко. Только один раз она просила внести некоторые незначительные изменения в интерьер ее комнат, в целом же помещение представляло собой типичное жилище представительниц знатных семейств Иаверна. По ним в какой-то мере можно было судить о местных нравах и традициях. Рейр придирчиво осматривал мебель, выглядывал в каждое окно, с любопытством наблюдал за служанками, накрывавшими на стол и готовившими постель.
Хотя отведенные для него покои вызвали у него еще больший интерес.
– Надо сказать, что обстановка комнат у меня и у тебя не сильно отличается. Забавно. Тут, похоже, не считают, что место женщины в кухне и в детской.
– Почему «забавно»? Ты с этим не согласен?
– Глядя на тебя – не согласен. Глядя на Ночь – согласен.
– Опа! Как интересно! С чего же вдруг?
– Так, ответил своим мыслям. – Он был раздосадован, что произнес это вслух.
– Но она уже не на кухне, получается, что там ей всяко не место.
– Ночь только вредит Кругу. Было бы лучше, если б ей это стало понятно.
– Я знаю тех, кто бы с тобой не согласился.
Рейр развел руками.
– Сколько людей – столько мнений.
На вечерней трапезе у правителя он вел себя несколько скованно и первое время все поглядывал на Кайндел, словно хотел убедиться, что берет нужные приборы (правда, большого их разнообразия местный церемониал принятия пищи и не мог предложить), что правильным жестом подставляет кубок под струю вина. Он пил много, но, казалось, совершенно не пьянел, смотрел на свою спутницу хрустальным, пронзительным взглядом, а на придворных и слуг правителя поглядывал с равнодушием небожителя. Любопытствующие, обеспокоенные, сдержанные и вопросительные взгляды, устремленные на него, игнорировал поистине царственно, словно всю жизнь провел в окружении интриг и подковерных боев.
«Как я правильно сделала, что взяла его сюда, – подумала Кайндел. – Безотносительно всего прочего».
А «все прочее» ждало своего часа. Девушка не собиралась форсировать события, да и не решилась бы делать это – мейстера Смерть она давно признала одним из самых проницательных людей, встречавшихся ей в жизни. Пожалуй, если б он озаботился обучением еще в детстве, из него мог бы получиться отличный оператор информации, наподобие нее. Притом, что он мужчина, а к подобной работе природную склонность имеют в первую очередь женщины.
Она без особого интереса и аппетита тыкала крохотной вилочкой в куски на подносах, которые ей протягивали слуги. Когда выбранный кусок оказывался у нее на тарелке, едва пробовала блюдо и ждала перемены. Кормили здесь обильно и сытно, но слишком уж необычно. К тому же сегодня чародейка уже ела, одного раза в день ее преобразившемуся физическому телу, как правило, вполне хватало.
Однако вызывать недоумение окружающих не следовало. Традиции Иаверна соблюдались свято, во время трапезы обращали внимание не только на положение гостя за столом и то, как часто ему предлагают поднос с едой или вино, но и на то, насколько много внимания он уделяет угощению – это было знаком доверия хозяину дома и собственного к нему расположения.
– Спасибо, что привезла сюда своего родича, – проговорил Иедаван на местном языке, но вполголоса, не для чужих ушей.
– Он мне не родич, но это вряд ли так важно сейчас. У меня не было времени навестить диаспору альвов и предложить путешествие кому-нибудь из них. Ты мог бы известить заранее.
– У меня не было такой возможности. Решался вопрос о месте и времени проведения, а также о возможности возведения стационарных телепортационных контуров… Я помню, ты занятой человек… – Иедаван позволил себе вежливую, уважительную улыбку. – Поскольку вопрос упирался во внеочередное использование больших объемов магической энергии, все получилось кое-как и слишком поспешно. Завтра первый официальный день и представление прибывших, на котором ты и должна появиться. Твой друг, если он не возражает, тоже.
– У нас с ним три дня. Правда, часть этого времени хотелось бы потратить на прогулки по окрестностям.
– Понимаю. – Иедаван, хоть и отличался редкостной неподвижностью черт, достойной маски, сумел лицом выразить, что ее желание отыскать удобные для альвов, но неподвластные людям средоточия энергии он в целом поддерживает. – Послезавтра ты и твой друг будете совершенно свободны от наших протокольных требований.
– А через день?
– Через день – большой обед. И бал. Прошу тебя – поприсутствуй хотя бы на обеде.
– Ну уж нет, – рассмеялась Кайндел. – Если уж обед, то и бал тоже, обязательно! Никогда в жизни не была ни на одном настоящем балу.
И, откинувшись на спинку кресла, она посмотрела в сторону Рейра. Тот задумчиво вертел в руке кубок, отделанный темно-алыми рубинами. Подоспевший слуга налил ему вина из небольшого кувшина, который сразу же унес, не предложив никому больше. Мастер Круга посмотрел ему вслед и вынул из-за манжеты небольшой блеклый камень на цепочке. Цепочка была замотана вокруг запястья наподобие браслета, ее пришлось расстегивать, чтоб снять с руки. Мужчина покачал камешком над скатертью, а потом опустил в свой кубок.
– Зачем это? – удивилась Кайндел. Но уже через долю мгновения поняла, зачем. – Рейр, неужели ты думаешь, тебя здесь будут травить?
Она сильно приглушала голос, обращаясь к спутнику, хотя они разговаривали на русском языке, который здесь кроме Иедавана могли знать два-три человека от силы, и то плохо.
– Все может быть, – спокойно отозвался он, побалтывая камушком в вине. Вынул, внимательно осмотрел. Опустил в ее бокал.
– Ерунда. Что ты там надеешься найти?
– Кое-что уже нашел, – Рейр был по-прежнему спокоен и флегматичен. Он вынул камень из кубка и положил на скатерть. Невооруженным глазом было видно, что артефакт изменил цвет.
Недоумевая, Кайндел смотрела на него. Первая мысль, возникшая у нее: «Ты плохо работаешь, аналитик. Ты должна была заметить что-нибудь необычное. Тебе еще учиться и учиться, прежде чем ты станешь настоящим оператором информации». Это здорово испортило ей настроение. Поджав губы, она рассматривала выцветающий камешек.
– Что это? Я имею в виду, что за вещество?
Адепт Круга пожал плечами и спрятал цепочку в карман.
– Что-то медленно действующее. Физиологические изменения у тебя зашли уже достаточно далеко, чтоб этот «подарочек» не возымел действия. Поплохело бы, конечно, но организм бы справился. Правда, знать об этом местные не могли.
Девушка в задумчивости водила пальцем по ободку кубка.
– Ты не заметил, кто мне наливал вино? Из того же кувшина, что и тебе?
– Нет, разумеется. Нет, не заметил. Я не специалист по чужим душам и не оператор информации – тебе предстоит размышлять над тем, кто это мог сделать и кому это нужно.
– Ответ на второй вопрос я и так знаю. А как ты догадался, что в вине может быть «добавка»?
– У меня тоже есть свои маленькие секреты, – усмехнулся мужчина, и чародейка поняла, что он чрезвычайно доволен своей склонностью все всегда проверять «на всякий случай».
«Не догадывался, значит», – поняла девушка и посмотрела на Иедавана. Тот не смотрел на названую сестру, однако лицо у него было чуть более напряженное, чем обычно.
А ближе к ночи Кайндел с Рейром устроились на небольшой терраске, куда можно было попасть из ее покоев – попить чай. Терраса была остеклена, здесь было тепло и уютно даже в самые сильные морозы. В те дни и тем более ночи, когда вокруг разыгрывались метели, стекла залепляло снегом, и терраска превращалась в обычную комнату с глянцевыми стенами.
Но сейчас вокруг замка летняя жара только-только сменилась хрустальной чистотой ранней осени, едва ли треть начинала золотиться, и окна пока еще не закрывали ставнями. Девушка уже давно оставила надежду разобраться в особенностях времятечения Иаверна относительно ее родной Земли. Она подозревала, что такое хаотическое ускорение-замедление времени одного мира по сравнению с другим – совершенно нормальное явление.
Служанки расставили на столике блюда с угощениями, кипяток и чашки, чай же девушка заваривала сама. Здесь не знали подобного напитка, обходились другими, на вкус слишком странными для гостей из другого мира. Поэтому Кайндел обязательно брала с собой в Иаверн коробку чая, кило картофеля и упаковку орехов фундук. Ей не то чтобы хотелось перекусить (за столом правителя она наелась на пару дней вперед), да и жажда не особо мучила, но разве был какой-то другой вариант приятно и привычно провести время в беседе кроме как за чашкой чая и порцией мелких печенюшек?
Наверное, был, но в голову не пришел.
В ее теле гуляло вино – не отравленное, а вполне нормальное, и даже отличное, причем ровно столько, сколько нужно, чтоб чувствовать себя прекрасно и не опасаться последствий. Девушка здорово устала – но это, впрочем, совсем не удивительно, достаточно вспомнить, сколько всего ей пришлось успеть за один-единственный день. Судя по выражению лица, Рейр тоже с удовольствием расслабился. Он вертел в руках кусок местной выпечки, благожелательно посматривал на чашку, но не торопился.
– Неожиданные выходные? – предположила она.
– Более чем неожиданные.
– Ты даже не связался с Ан Альфардом, не предупредил…
– Откуда ты знаешь… Предупредил.
– Для меня это все тоже довольно неожиданно, – вздохнула чародейка, чувствуя, что от персоналий Круга разговор нужно увести, чтоб в голову собеседнику ненароком не пришли всякие разные соображения и мысли. – По тону Одина было понятно, что он меня отпускать не хочет.
– А он всерьез надеется на помощь Иедвана, раз так рвется ему помогать?
– А это его нужно спросить.
– Хочешь сказать, что не знаешь?
– Я не могу знать будущее, Рейр. Гаданиями на кофейной гуще я не занимаюсь. Когда буду уверена в каком-то предположении, тогда только позволю себе его озвучить.
– Подход истинного профессионала. – Мужчина помолчал. – Я не знал тебя раньше, когда ты еще работала с Ночью, но по отзывам того же Ринна так понимаю, что ты здорово усовершенствовала методику работы с информацией.
– Скорее, подход к ней. Все мы меняемся. Если не в худшую, то в лучшую сторону… Меня все тревожит один вопрос. Ан Альфард сильно изменил инструкции в отношении меня?
– А с чего ты взяла, что он их вообще изменил?
– Разве нет?
– Нет. А почему ты спрашиваешь?
– Мне как-то спокойнее осознавать, что приказа на уничтожение ты не получал.
Пронзительный взгляд, в котором ей почудилась насмешка. Нет, не насмешка, а тень насмешки. Ясно было только одно – об отдыхе пока не приходится думать, они оба играют каждый в свою игру, при этом стремясь к одной цели – разгадать, что же скрывает противник.
Правда, помимо этого Кайндел почувствовала в его взгляде и действиях что-то еще. Что-то, не имеющее отношения к делу. Возможно, поэтому сперва она старалась не касаться этого вовсе. Правда, ее сознание все равно обрабатывало поступающую информацию – где-то на периферии – и сейчас потихоньку начинало выдавать результат не в форме предположений, а в форме ощущений. «Он ведет себя так, слово готов начать ухаживать, – подумала девушка. – Однако не делает этого. По каким-то серьезным причинам».
Она не собиралась тратить силы и время на осмысление этой ситуации, однако между делом, в какой-то степени «само собой», сформировалось подобие гипотезы. Женщина всегда чувствует, когда вызывает интерес у мужчины. Понимая это на подсознании, она начинает ждать с его стороны определенных шагов, определенных усилий, и если этого не происходит, зачастую в нетерпении сама проявляет инициативу. Не всегда мужчина добивается этого сознательно, иногда – тоже на инстинкте. Потому что этот путь порой намного выигрышнее, чем прямое ухаживание.
Когда мужчина симпатичен женщине, а женщина – мужчине, их желания приходят в единый ритм. Кайндел тянуло к этому мужчине, хотя она вовсе не рассматривала Рейра как возможного спутника жизни, на время или навсегда. Движение души – начать разговор первой, объясниться, проговорить все от и до. Этой настоятельной потребности противостояли соображения разума. Девушка помнила, зачем она привезла сюда адепта Круга и чего хочет от него добиться.
– Я не думаю, что Ан Альфард когда-нибудь действительно решит отдать приказ на твое уничтожение.
– Брось, когда моя опасность для Круга станет больше, чем предполагаемая польза в случае, если я одумаюсь, он спокойно отдаст приказ.
– Отнюдь. Ты – единственный нормальный специалист своего профиля, откуда взять другого?
– Опять же, слабо в это верю. Меня никто не учил, все то, что умею я, может уметь и кто-то еще. Гроссмейстеру логично было бы искать такую же, как я.
– Почему ты думаешь, что он не ищет?
Она усмехнулась ему в ответ.
– Уверена, что ищет. Но безуспешно.
– Как я понял, о твоих профессиональных достоинствах живо догадался и местный правитель. Видно, как он внимателен к тебе.
– Да, я ему помогала. Иедавана втянули в борьбу за престол, хотя он сперва не думал о короне.
– Это он тебе так говорил?
– Он не говорил. Но мне иногда достаточно просто посмотреть на человека, чтоб понять, чего он хочет.
– Почему же тогда он продолжает эту борьбу?
– Потому что иного выхода у него нет. Он изначально считался одним из самых вероятных претендентов на трон, потому его решили убрать с дороги. Для надежности. И уберут, если он хоть немного сдаст позиции.
– Понимаю, – Рейр попробовал чай. – Он для этого собирается поднимать армию?
– Разумеется. Не собирается, а уже поднял. Я не знаю подробностей, но ощетиниться во все стороны оружием оказалось единственным способом не допустить начала военных действий.
– Разумно. Мужик обошелся даже без превентивного удара. Но в предвыборной гонке он теперь участвует, так?
– Приходится. «Предвыборная гонка…» Здорово…
Подойдя к окну, Кайндел высунулась, подставила лицо ветру, ароматному и теплому, с удовольствием вдохнула, зажмурилась. Солнце медленно сползало к горизонту, там, внизу, в долине уже начинался вечер, здесь же, на головокружительной высоте замковых стен, солнце пока еще светило вовсю. На полях крестьяне заканчивали работать, пастухи гнали стадо к деревне, пейзаж дышал успокаивающей патриархальностью и символической незыблемостью традиций.
Когда Рейр ушел «к себе», она, для верности взглянув на часы, вынула два артефакта, налила в пиалу из прозрачного стекла холодной воды, поставила свечи и бросила в воду уголек из камина (хотя в замке имелась вполне полноценная система центрального отопления, камины все равно топили – для уюта и красоты). Облако мгновенно поднявшегося пара зафиксировали огненные язычки, и в нем проявилось лицо – непонятно, чье, слишком смазанными были очертания. Но девушка-то знала, с кем говорит.
– Мне твой ход кажется непонятным, – сказал Один.
– Естественно, потому я и просила карт-бланш.
– У тебя есть какие-то планы на этого молодчика, которого ты прихватила с собой?
– Именно так.
– Ладно. – Глава ОСН помолчал. Кайндел казалось, что она чувствует его дыхание. – Эйв связался со мной недавно, сообщил, что они нашли лагерь бандитов именно там, где ты сказала. Так что молодец, угадала.
– Я не гадаю. Никогда.
– Ну да, конечно. Узнала… Расскажи-ка, что там у Иедавана творится?
– Не все так гладко, как хотелось бы.
– А поподробнее?
– А на «подробнее» меня уже, боюсь, не хватит. Ты же помнишь, у меня сегодня получился аж двадцатидвухчасовой рабочий день. Из-за разного хода времени в двух мирах. Я уже слабо соображаю, если честно.
– Ладно. Я подожду завтрашнего вечера. Одно прошу тебя помнить – мне нужно, чтоб твой названый брат стал королем. Все равно как.
– Ясно, – девушка непроизвольно зевнула. – Неважно как, но я должна это обеспечить. Поняла. Сделаю все, что в моих силах. Но до войны доводить не хотелось бы.
– Ни в коем случае! Я все-таки рассчитываю на его помощь. Войсками и магами.
– Местные маги будут на нашей территории малоэффективны. Они к другим условиям привыкли.
– Не говори ерунды. Маги и в Арктике маги. Тем более с нестандартными для нашего мира идеями. Работай, Кайндел, работай. Ты прекрасно знаешь, какой результат нужен…
– Да уж…
– Вот и работай. У тебя три дня.
– Четыре или пять местных.
– Тем лучше. Времени навалом. Давай.
Парок рассеялся, вместе с ним рассеялось и ощущение присутствия в комнате человека. Собственно, на подобного рода связи всегда требовалось разрешение правителя, потому что заклинание задействовало местный источник и тревожило местные системы магической безопасности. Но Иедаван, разумеется, позволял названой сестре и много больше, чем использование энергетических запасов его области, и здесь проблем не возникало. Наоборот, там, где она строила заклятие, опираясь только на свой опыт и свою силу, контакт получался слабый, едва ощутимый. Здесь – почти полный эффект приватной беседы с человеком, находящимся на самом деле далеко за гранью этого мира.
Укладывая артефакты обратно в коробочку, курсантка лениво размышляла о том, что данное ей задание далеко выходит за пределы ее профессиональных обязанностей. Все-таки она не политик, переговоры – не ее стихия. Если ей и удастся чего-то добиться от Иедавана, то лишь потому, что и ему самому нужна помощь.
Усталость, которую еще минуту назад она чувствовала далеко не так остро, внезапно оглушила ее, запорошила песком глаза, а тело не просто одеревенело – застонало, будто измятое под прессом. Девушка замечала, что после того преобразования, которого она добилась с помощью печати Муавия, ее выносливость увеличились чрезвычайно и потребность в сне значительно снизилась. Но уж не настолько, чтоб почти сутки заниматься работой, требующей постоянного напряжения, и не устать.
«Ну и ладно, – подумала она, заползая под одеяло. – Зато здесь не будет побудки…»
Переоценить все преимущества высокого положения в любом мире – какой ни возьми – поистине невозможно. Хоть и довольно равнодушная к комфорту, вполне способная спать где попало и питаться раз в день, причем опять же чем попало, Кайндел с огромным удовольствием позавтракала, лежа в постели, пока служанки разводили огонь в камине и готовили ей ванну. Девушки и так-то не отличались разговорчивостью (от местных слуг безоговорочно требовались исполнительность и незаметность), а в присутствии гостьи из другого мир вообще будто лишались языка. Чародейка подозревала, что они ее побаиваются.
Лишь после того, как названую сестру правителя искупали и одели в пышное шелковое платье, к ней допустили Иедавана.
– Я так и представила, что ты стоишь за дверью и терпеливо ждешь, когда я отмоюсь, – хихикнула девушка, подставляя голову причесывавшим ее служанкам.
Правитель был уже одет во все парадное – парчовый камзол, уйма драгоценностей, пояс с мечом и плащ, уложенный складками. Венец на его голове больше напоминал повязку русского мастерового, потому что был кожаным, а не металлическим. Впрочем, как уже успела усвоить гостья, в Иаверне знаком власти являлась не корона и даже не мантия, подбитая драгоценными мехами, а только оружие.
– Мне сообщили, что ты почти готова, – без улыбки ответил мужчина. – Твой друг – тоже. Ему предложили мою одежду, однако она ему не подошла.
– А его одежда недостаточно парадная? Или не подходит по стилю?
– Одежда не имеет значения. Куда важнее внутреннее содержание. Но из вежливости я должен был предложить ему что-то.
Две служанки на вытянутых руках, словно святыню, принесли из гардеробной то самое творение портновского и вышивального искусства, которое днем раньше Кайндел обсуждала с Рейром, и замерли, готовые в любой момент натянуть его на госпожу. «Получается уже три слоя одежды, – угрюмо подсчитала чародейка. – Интересно, каково будет двигаться в этом коконе»? Но не возражала, понимая, что следование чужим традициям может здорово облегчить ее общение с местными.
– Я благодарен тебе, что вчера ты не стала заявлять о попытке отравления, – сказал правитель. – Всегда лучше диктовать свои правила, а не играть по чужим. Я легко найду того, кто затеял это, если он будет пребывать в смятении или, напротив, в уверенности, что все спокойно.
– Заговор-то не против меня, а против тебя. Покушение на меня – частность.
– Это я понимаю.
– Одно странно – почему попытались отравить меня, а не Рейра? Он воин, мужчина, я по логике должна вызывать меньше опасений.
– Наоборот. Здесь уже знают, чту ты можешь, к тому же ты приближена ко мне. Не бойся, я сумею защитить тебя. Больше никаких покушений.
– От яда, да и от магии, я вполне способна обезопасить себя сама.
– Забота о тебе – дело моей чести, – спокойно, даже с легким удивлением отозвался Иедаван, и девушка поняла – спорить не стоит: это будет очень странно выглядеть.
Рейр пришел к Кайндел уже тогда, когда ее облачили в златотканое драгоценное платье, где надо подтянули, где надо подчеркнули и уложили складками. Косясь в зеркало, девушка признала, что выглядит это все превосходно, но, возможно, только пока она стоит.
– У тебя фотоаппарат есть? – хмуро спросила она у своего спутника, который остановился у порога – то ли не зная, что делать, то ли желая рассмотреть с лучшего ракурса.
– К сожалению, – он развел руками. – Увы… Тебе очень идет.
– Пора, – суховато произнес Иедаван на ее родном языке. – Идем, Каэндил.
– Рейр, меч возьми, – подсказала девушка, подавая руку названому брату. – На этом собрании мужчина без меча – это вроде как офисный работник без штанов. Но в косоворотке.
– Какой образ…
Телепортационная система ждала их в заклинательной зале. Предвидя момент перехода, чародейка заранее съежилась, ожидая малоприятных ощущений, однако перемещение практически не вызвало дискомфорта. «Вот чему нам стоило бы поучиться, – решила она. – Точно, как только выдастся свободная минутка, отправлюсь сюда на стажировку по магии».
Она почти не смотрела по сторонам, хотя посмотреть было на что. Огромная зала была полна народу в самых разных одеяниях. Редко-редко где удалось бы рассмотреть женщину в платье, подобном наряду Кайндел, или в чем-то еще более экзотичном – в основном здесь прогуливались мужчины, и все при оружии. Впрочем, женщины тоже были не обижены. Хотя мечи на поясах, затянутых поверх платья или просторного халата, выглядели слишком необычно.
Сперва девушка удивилась, когда ее опоясали клинком, но правитель пояснил, что без меча на этом собрании она будет играть роль лишь сопровождающего лица, и в ее самостоятельный политический или иной вес никто не поверит. А требовалось-то нечто совершенно иное. Хотя с пышной юбкой длинный клинок и на ней смотрелся нелепо, однако, разглядев среди гостей даму, сексуально обмотанную десятком тонких покрывал и с саблей в ножнах за спиной, курсантка успокоилась – она тут не самая забавная личность (не говоря уж о том, что «забавна» она только с точки зрения ее соотечественника).
Ходить в трехслойной одежде оказалось не так уж и трудно. Приноровившись, она даже стала получать удовольствие от собственных «скользящих» движений, заметила, как изменилась походка, подумала, что это, наверное, красиво выглядит со стороны… И решила все-таки заняться делом. По мужчинам вокруг она, как показалось бы со стороны, безразлично скользила взглядом, а в действительности очень цепко подмечала все мелочи и детали их поведения. Например, как каждый из них смотрел на Иедавана и на нее, его спутницу. Уже по одному взгляду можно было многое понять.
Например, сколько же в действительности сторонников у владетеля Ромалена.
Визуально получалось, что немало.
Слегка повернув голову к Рейру, она произнесла на русском:
– Сделай морду кирпичом.
– Ты хочешь, чтоб меня тут все скопом забоялись? – немедленно отозвался он.
– Нет. Чтоб зауважали.
– Ладно. Постараюсь.
Изменилось ли что-то в его лице или нет, она так и не узнала, потому что смотреть в его сторону времени не оставалось. Иедаван вступил в беседу со сторонниками и другими претендентами, и, хотя разговор шел на ромаленском наречии, каждый привносил в него свои оттенки, свои жаргонные и диалектные словечки, так что Кайндел зачастую с трудом ловила за хвост обсуждаемую мысль. Наблюдать за лицами ей это не мешало, однако требовало полного сосредоточения.
Разговоры шли о чем угодно, только не о том, ради чего, собственно, все здесь собрались. Слушая обсуждение видов на урожай и отличной погоды, она безмолвно хихикала, пытаясь примирить образы беспощадных опытных военачальников с эдакими типичными крестьянами, оценивающими перспективы вызревания брюквы и количество центнеров с гектара. Впрочем, здесь ее ничего не удивляло, политики привыкли прощупывать почву под прикрытием болтовни «ни о чем» и у нее на родине.
Имена гостей объявляли герольды, объявляли громко и на пяти основных иавернских языках, из которых девушка знала только один, а Рейр вообще не понимал ни словечка. В какой-то момент, услышав знакомое имя, она повернулась к выходу с чарующей и вместе с тем вызывающей улыбкой на губах. Мужчина, входивший в залу, наткнулся на ее взгляд, как на тонкий стилет, вынутый из-за корсажа. Правда, он владел собой не хуже Иедавана, поэтому сумел вежливо поклониться в ответ, словно и не было в его душе смятения или нервозности.
– С кем это ты перемаргиваешься? – осведомился мейстер Круга.
– Приветствую давнего знакомого. Я его, как это говорят, «спалила» на вранье. Вранье имело место на суде, а для местных это очень серьезный проступок. Против чести.
– Я вижу, честь у них такая универсальная пугалка.
– Она едва ли мешает им лжесвидетельствовать, насиловать, грабить и убивать, однако определенным образом дисциплинирует в отношениях друг с другом… Этому лорду Иедаван не мог сделать ничего особенного, только лишил своего покровительства. Но тот, похоже, быстро отыскал себе другую крепкую руку.
– Один из врагов, как я понимаю?
– Да.
– И правителя, и твой личный. Так?
– Видимо.
– Значит, надо быть начеку.
– Уж не собираешься ли ты играть здесь роль моего телохранителя?
– Я никому не позволю причинить тебе вред.
– Лучше уж причинишь его мне сам. Верно?
– Где-то так…
Он при этом сдержанно улыбнулся, и по лицу его можно было решить, будто он сказал ей некую нейтральную любезность. Девушка впервые восприняла подобную его фразу только как легкую шутку, и никак иначе. Сердце не дрогнуло, и беспокойства ничего не вызывало. Просто фраза, в которой едва ли крылся какой-то намек. Она удивилась самой себе. «Наверное, начинаю привыкать».
Хотя о том, что с Рейром надо быть чрезвычайно осторожной, она помнила хорошо.
Когда болтовню об урожае и обстановке замковых покоев прервало официальное приглашение в зал переговоров, где присутствующие расселись на длинных скамьях, расставленных амфитеатром в три ряда, спутник Кайндел почти сразу принялся теребить ее за плечо.
– О чем речь-то? Пытался составить заклинание перевода, но здесь магия не действует, даже такая простенькая.
– Естественно. Все присутствующие владеют магией. Конечно, в определенных пределах, но представь, что кто-нибудь из них что-то не поделит с оппонентом и начнется ссора с применением чар.
– Да уж… Они и так тут при оружии!
– Это традиция, что поделаешь…
Гости переговаривались шепотом, чтоб никому не мешать. Обмен репликами лишь немного отвлекал курсантку от происходящего в зале. Да, собственно, никаких серьезных обсуждений вот так с ходу она не ожидала. Сессия должна была занять по меньшей мере неделю, первые пару дней они будут знакомиться, присматриваться друг к другу, примериваться. Потом заговорят о деле.
– Пока ничего интересного. Собственно, мы тут сегодня нужны только затем, чтоб народу показаться. Чтоб оценили выражение твоего лица и мой наряд.
– Я понял, – мужчина улыбался.
Последние дни он часто улыбался, она это заметила. И на этот раз, чувствуя, что в нем сейчас гуляют как раз те мысли, которые она так хотела бы услышать, Кайндел внутренне напряглась, сосредоточилась, сохраняя прежнее беспечное выражение лица. Наклонившись к нему, она шепнула: «Прогуляемся сегодня?» Он согласно кивнул в ответ. У него было легко на душе, и это должно было облегчить девушке путь к ее цели. Крутя на пальце перстень с символом Ромалена, она обдумывала, как следует вести себя. Было немного страшно, потому что манипулировать таким человеком, как Рейр, опаснее, чем играть со смертью.
Внутренне беснуясь, она тем не менее с убедительным спокойствием дождалась окончания сессии этого дня. Вечером предстоял ужин, но часа три на прогулку оставалось. Сегодня надо было хоть что-то рассказать Одину, ведь ОСН уже сейчас пора начинать готовиться к возможной атаке, если она планируется. Иначе, даже если удастся что-то узнать, может оказаться слишком поздно. Надо быстрее…
Но за дверьми зала советов ее остановил Илванхад, который был слишком незначительным человеком, чтоб его допустили внутрь. Своего лорда он ждал снаружи. Как выяснилось, ее тоже.
С тех пор, как она совершенно случайно и без особых усилий помогла ему оправдаться на суде, иавернец проникся к ней такой благодарностью, словно гостья из соседнего мира по меньшей мере спасла от верной и страшной смерти всю его родную деревню с ним во главе. А может, так оно и было на самом деле. Девушка пока еще мало разбиралась в местном судопроизводстве, но чувствовала, что Илванхаду тогда предъявлялось едва ли не самое тяжкое обвинение из возможных. Так что его тоже можно было понять.
Короткий поклон – лишь как знак уважения и приветствия. Она поклонилась ему тоже, следя, впрочем, чтоб оставаться изящной и царственно-надменной.
– Я рад тебя видеть, – торопливо произнес мужчина. – Наверное, для тебя будет обременительно приглашение ко мне на ужин? Однако, если ты выкроишь хоть немного времени, я и супруга будем счастливы видеть тебя в гостях.
– Боюсь, не в этот раз, – с сожалением ответила она.
– Понимаю… А тренировки?
– Надеюсь выгадать немного времени.
– Мне кажется, тебе следует освоить кое-какие приемы хотя бы для того, чтоб знать о них. В Иаверне далеко не все рады тому, что у Иедавана появилась названая сестра… – Молодой человек слегка приподнял бровь.
Жестом она показала, что понимает, о чем идет речь.
– Это вполне естественно. Во мне видят угрозу, не так ли?
– Да. Ты понимаешь, альвы всегда были хранителями тайн, о которых среди обывателей ходит больше легенд и мифов, чем истинных знаний или точных представлений. Теперь от Иедавана ждут сюрпризов. Даже сильнейшие из его противников два раза подумают, прежде чем нападать на него.
– Так это прекрасно… Ты знаешь, кому именно позарез нужна моя смерть?
– Я не говорю о твоей смерти. Не обязательно смерть… Однако убрать тебя куда-нибудь и как-нибудь – мечта многих.
– Это понятно. Ты хочешь меня о чем-то предупредить?
– Только об осторожности. Большой осторожности. Я рад, что ты нашла возможность привести сюда еще одного своего сородича. Он выглядит куда убедительнее…
– Чем я. Разумеется. Так что ты подразумеваешь под осторожностью?
Илванхад смотрел ей прямо в глаза.
– То, что в замке Иедавана ты в безопасности. А вот за стенами замка – нет. Там тебя может ждать все, что угодно. Понимаешь?
– Понимаю. Только я не то, чтобы совсем уж беззащитна…
– Я понимаю. Но даже самого лучшего мага можно исхитриться убить. Никто не будет пытаться напасть на тебя лицом к лицу. Никто не решится.
Кайндел кивнула.
– Спасибо.
– О чем вы говорили? – полюбопытствовал Рейр, когда Илванхад поспешил следом за лордом, и соотечественник чародейки получил возможность заговорить с ней на родном языке. – Что-то важное?
– Да. Поболтали об отношении ко мне местных шишек.
– Что именно?
– Предостерег, чтоб за пределы замка не выходила. Мол, если где и попытаются меня убрать, так только там.
– Собираешься последовать совету?
– Да вот думаю… Понимаешь, я хотела показать тебе места, интересные с точки зрения энергетики. Но есть ли в этом смысл, если мы будем гулять в окружении защитных заклятий?
– Может, и есть. – Она была уверена, что спутник заинтересуется, и он действительно заинтересовался. – Сама понимаешь, когда нас двое, нас во много раз труднее пришибить.
– Под твоей-то защитой, конечно, – рассмеялась она, испытывая настоящее облегчение. «Эх, если б на нас кто-нибудь напал! – подумала она. – Вот было бы замечательно… Мы б отбились, а после боя такая доверительность возникает…» – Так что? Решимся высунуть нос? Под твою ответственность.
– Разумеется, – Рейр почесал нос. – Только надо будет ночью выбраться. По ночам снайперам трудно целиться, а с остальными разберемся шутя.
– Ты плохо знаешь возможности местных воинов и магов, зря ты так говоришь. Кто может знать, на что они способны…
– А ты мне расскажи, ты ведь имела с ними дело.
Кайндел развела руками.
– Ведь не настолько же, чтоб сейчас, прочтя тебе лекцию о местных военных нравах, предусмотреть все неожиданности.
Однако в действительности она хотела только одного – чтоб он уговорил ее на эту прогулку.
Бал, который был устроен в честь сессии (и неофициально – в честь принятия решения по поводу того, кто из лордов все-таки имеет шансы получить корону), Кайндел перетерпела с трудом. Она чувствовала себя забавной зверюшкой, на которую все пялятся, просто большинство не решается это делать открыто, а подойти познакомиться и пообщаться откровенно боятся. Рейр усердно ухаживал за нею, Иедаван старался оказывать максимум внимания, однако это лишь частично примиряло ее с ситуацией. Она ощущала неприязнь многих окружающих, и это здорово напрягало, особенно в ситуации, когда требовалось и за возможными противниками ромаленского правителя понаблюдать, и о соотечественнике не забыть.
Она едва удерживалась от того, чтоб не начать издевательски улыбаться в лицо тем, кто, уводя взгляд, думал о том, как замечательно было бы убить эту альвийку прямо здесь, в бальном зале. Хотелось подойти к кому-нибудь из них и с безмятежным видом начать беседовать о погоде и видах на урожай. Но делать этого, конечно, не стоило. И, давя в себе раздражение, она равнодушно пробовала лакомства, которые ей подносили на огромных серебряных блюдах, и время от времени поглядывала на Иедавана.
С ним и танцевала единственный танец.
– Ты уверена, что тебе стоит покидать мой замок? – осведомился он. Танец был неспешный, церемонный, не было необходимости знать все его фигуры – любое движение можно было без труда повторить за впереди идущим. Кавалер и дама касались друг друга лишь кончиками пальцев, однако поговорить можно было спокойно, причем без страха, что беседу услышит кто-нибудь сторонний. – Такое впечатление, что ты стремишься вызвать на себя удар. Этого делать не следует.
– Я не горю желанием стяжать славу на поле брани. Однако мне нужно проехаться по окрестностям, причем именно в сопровождении своего друга.
– У вас странные отношения. Для друзей, я имею в виду.
– Странные, верно.
– Тебе нужна магия?
– Мне нужна специфическая магия, твой замковый источник энергии здесь не поможет.
– Жаль, мне б не хотелось подвергать тебя опасности. Ты можешь, по крайней мере, взять охрану.
– Куда лучше, если охрана будет ждать где-нибудь поблизости. И в случае необходимости вмешается. Нам не надо мешать.
Правитель взглянул на нее с сомнением и с чисто одиновским выражением.
– Ты знаешь, что делаешь?
– Я стараюсь все-таки не совершать откровенных глупостей. Каждое мое действие имеет основательную причину.
Правда, еще спускаясь во двор замка и принимая от слуги поводья, она продолжала сомневаться, что поступает разумно. Однако, когда Рейр, протянув руки, помог ей подняться в седло, лишь рассеянно улыбнулась ему. Ее спутник держался уверенно, будто весь мир уже лежал у его ног, и, наверное, у него были основания так полагать. В седельной сумке лежала, плотно завернутая в фольгу, чаша, которая хоть и не имела сейчас связи со «своим» источником, однако все равно представляла собой серьезное оружие. Наверное, у него тоже что-то припасено на крайний случай.
Шаг кобылки, которую выбрали для названой сестры правителя, оказался довольно мягким, не слишком тряским, а галоп и того лучше. Под седлом она шла охотно, хоть и не стремилась выкладываться, да это и не требовалось. Рейру достался рослый жеребец с характером, однако молодой человек хоть и с некоторым напряжением, но справлялся. Освещенные стены замка уплывали в ночную темноту, а громада леса, пронизанная живой энергией, подступала к ним, готовая укрыть от посторонних глаз. Именно эта энергия, которую не воспринимали человеческий глаз и магическое чутье, помогали ему и ей видеть в темноте почти так же хорошо, как ясным днем.
Миновав опушку, мейстер Круга остановил коня и оглянулся.
– Здесь действительно очень хорошо. Органично. Попробуем забраться поглубже?
– Разумеется. Я почитала кое-что по истории этого края – в Ромалене действительно раньше обитали альвы. Отсюда такая уверенность Иедавана в том, что одной меня будет вполне достаточно, чтоб произвести впечатление на его противников. А тебя – тем более. Среди местного населения распространено убеждение, что альвы где-то тут еще есть.
– Как думаешь, они тут действительно есть?
– Ну не тут, скорее в каких-то менее густозаселенных областях. Альвы с людьми трудно уживаются.
– А я что тебе говорил?!
– Я ждала этой фразы. Да, конечно. Но альвы бывают разные. Не столь важно, обитают они в Иаверне, или нет (если да, то со временем я их найду). Главное, что тут достаточно энергии и для меня, и для тебя, змей-сирена. Энергии, на которую никто больше не претендует. Которую можно использовать для дела.
Он ответил вдумчивым, пронзительным взглядом.
– Ты полагаешь, здесь я смогу совершить последний этап физиологического преобразования?
– Почему нет. Главное – найти для этого подходящее месте. Область соответствующей магической напряженности.
– Подумай о том, что когда я обрету настоящий облик змеи-сирены, ни один из твоих нынешних соратников, если кого-то из них мне поручат убить, не сможет от меня скрыться или отбиться.
– Я думала. Почему-то мне кажется, ты не станешь за ними охотиться.
– Из благодарности к тебе? Потому что они твои соратники? Вряд ли.
– Нет, не потому. Просто не станешь.
Рейр пожал плечами. Наблюдая за тем, как меняется его лицо, она думала: «Странно, что ты не мыслишь широко, не пытаешься окинуть всю картину одним взглядом. Ты видишь детали, но не можешь сложить их в единую систему. Хорошо, если и дальше будет так…»
Говорить этого вслух, конечно, не стала. К тому же девушка помнила, что иногда тоже способна ошибаться, и вероятность того, что на этот раз именно она неправильно восприняла ситуацию, существует. Правда, очень небольшая.
– Едем? – предложила Кайндел.
– Разумеется. – Молодой человек сурово сдвинул брови и тронул жеребца с места.

Темнота облекала их, как удобная, сшитая по фигуре одежда. Строго говоря, темноты в лесу не бывает, равно как и в полях, степи и в горах (про пустыню девушка не решилась бы утверждать так уверенно, потому что ни разу там не бывала). Даже обычный человек способен воспринять жизнь, кишащую вокруг него в природе, воспринять не зрением, а другими органами чувств, в обычной жизни почти не задействованными. Кому-то это удается лучше, кому-то хуже, Кайндел же, впитывая приметы живого мира в полной мере, знала, что можно увидеть, если уметь смотреть.
Их лошади шагали уверенно, будто им передались способности наездников. Поглядывая по сторонам, чародейка могла утверждать, имея на то все основания, что на расстоянии в пару десятков метров нет ни одного человека, а значит, за ними никто не следит. Правда, это успокаивало лишь отчасти – мало ли какая магия имеется в запасе у местных «коммандос». Может, они способны пустить по их следу какую-нибудь эдакую магию, невидимую даже для альвов?
– Отсюда надо будет взять немного левее, – негромко сказала она. – Подняться на холм, перебраться через реку и немного углубиться в чащу. Там начинается лес, в который местные стараются не заходить. Сдается мне, это оттого, что там до сих пор сохраняются следы влияния альвов.
– Так и сделаем. Ты не устала?
– Нет. Наоборот. Там я, наверное, отдохну лучше, чем в постели.
– Едем. – Рейр рассеянно взглянул назад, туда, где остался замок. Его было уже не видно. – Едем… Сомневаюсь, что на нас кто-нибудь решится напасть в темноте. Для них эта темнота непроницаема…
Большую часть пути они проехали в полном молчании – разговор отвлек бы от восприятия окружившего их мира. Энергия, наполнявшая это место, была бледноватой – должно быть, из-за близости к замковому источнику – но даже здесь заметно было, что силы, не востребованной местными магами, потому что она «непрофильная», здесь найдется предостаточно. Положив руку на седельную сумку с артефактом, Кайндел постаралась «открыть» его для этой энергии, но, поняв, что это дело долгое, да и спорное, отложила на потом.
На берегу реки она придержала коня, привстала на стременах, поискала глазами холм, на котором год назад прошел ритуал братания между ней и правителем. Не смогла решить, разглядела ли она то место, или ей показалось, поэтому просто отвернулась. Рейр, остановив коня почти у самой кромки воды, напряженно всматривался в черную стеклянную толщу.
– Как думаешь, где-нибудь здесь есть брод?
– Не знаю. Попробуем так?
– Разумеется. – Рейр направил своего жеребца прямо в воду. Как ни странно, тот охотно повиновался.
Девушка без особого сожаления наблюдала за тем, как подол ее платья лег на воду, намок и погрузился в глубину. Кобылка сильно загребала ногами, но, в общем, водобоязнью явно не страдала. В этом месте река оказалась неглубокой, коням почти не пришлось плыть. Выбравшись на другой берег, чародейка с трудом сползла на землю и отжала подол. Она не замерзла, но мокрая одежда липла к ногам и телу лошади, и это было неприятно.
– Можно высушить одежду магией, – подсказал ее спутник.
– А зачем? Мне и так неплохо. Само высохнет…
– Тогда давай, уходим с берега. Незачем нам торчать на открытом пространстве.
– Думаешь, кто-нибудь сможет углядеть? – Кайндел переседлала кобылку, как могла отжала потник и теперь вела лошадку в поводу, не торопилась садиться верхом. Да это и неудобно – карабкаться на седло в двух-то промокших юбках.
– Ты сама сказала, о местной магии мы знаем мало.
– Я пока не чувствую опасности.
– Главное, что я ее не чувствую.
Она развела руками.
Тот лес, который девушка имела в виду, начался далеко не сразу, не через километр и даже не через два. Их кони долго карабкались по тропинкам, то тянувшимся вверх по склону холма, то обрывающимся вниз, да еще с пышной коллекцией корней на каждом повороте, у каждого камня. Здесь явно ходили люди, и ходили часто, однако деревья вырубать не решались, и это уже говорило о многом. Юбки чародейки успели подсохнуть, перестали прилипать к телу, и она поднялась в седло – с лошадиной спины ей было все видно не хуже, чем внизу. Лес наполняла тишина, время от времени слегка оживляемая ветром. Животных тут, судя по всему, было немного.
– Чувствуешь? – спросил он, оборачиваясь.
– Что именно?
– Значит, не чувствуешь. Туда.
Он показал рукой, и почти сразу чародейка ощутила то, на что он пытался обратить ее внимание – слабый привкус особой энергии, подобный предощущению дымка в воздухе как раз в тот момент, когда человек останавливается и начинает принюхиваться – действительно ли горит? Или просто кажется? Или, может, рядом коптильня, и дымком потягивает оттуда? Подобного рода энергию умел чувствовать почти каждый маг (не в таком разреженном состоянии, само собой), а вот использовать – почти никто. Для этого надо было родиться существом, в полной мере созвучным этой энергии.
Потом тропинка оборвалась у густой травяной заросли, огромной глубокой лужи, медленно, но верно превращающейся в настоящее озерцо, у комля гигантской рухнувшей сосны. Нужно было сделать изрядный крюк, чтоб объехать это место, а напрямик нечего было и думать – лошади в момент увязнут в размокшей земле. Да и людям не так-то просто будет пробиться, хоть они и легче.
Кайндел спешилась, накинула повод на один из сосновых корней, легко взобралась на комель, прошла несколько шагов… Ноги ее были обуты в местную кожаную обувь, со сравнительно тонкой подошвой. В таких туфлях ходили по замку, по саду и двору, «на выезд» поверх них натягивали другие, погрубее, но она надевать их не стала. Ей было куда удобнее в легких туфлях: нога дышала и точно чувствовала, чего она касается.
– Слышишь? – она подняла палец.
Где-то вдали, на пределе слуха, журчала вода – то ли по камням, то ли из родника. Без труда балансируя на скользком стволе, девушка пробежалась по нему почти до самого конца, там перемахнула на следующий стволик, а с него – на третий. Упавших деревьев здесь было несколько, видно, сочащаяся вода давно уже подмывала корни, и вертикально держались лишь разлапистые молоденькие елочки и молодая лиственная поросль – не разберешь сразу, какая именно.
Рейр тоже прикрутил повод коня к подходящей ветке и последовал за девушкой тем же путем. Двигался он так же легко, как она, да и грации в его движениях, говоря откровенно, оказалось даже больше, чем в ее. В какой-то момент, глядя в его сторону, чародейка подумала, что ее спутник на самом деле уже давно завершил физиологическое преобразование, и, когда-то бывший человеком, уже вполне мог считаться змеем. Только пока лишенным змеиного облика.
До родника он добрался первым.
Здесь все еще сохранились остатки былого великолепия – обломки белоснежного мрамора, прочно вросшего в землю (должно быть, бывшие ступеньки, или сиденья, или и то, и другое), аккуратно обложенная камнями полукруглая выемка, куда стекала вода. Чьи-то заботливые руки отделывали родник много лет назад, и следы их труда сохранились до сих пор. Видимо, дерево, перекрывшее ручей, по которому вода уходила в реку, рухнуло сравнительно недавно, что и запрудило лес.
– Два в одном, – заметил Рейр, стоя на стволе и разглядывая едва позванивающий родничок.
– Что?
– Источник воды и источник энергии. Смотри сама, здесь силы концентрируются и уходят дальше. Сделано отменно, циркуляция до сих пор идеальная, хотя видно, что этим местом уже давно никто не занимается.
– Понятное дело. Местные наверняка не станут брать тут воду, даже если будут от жажды помирать.
– Да я не об этом. Магической руки тут давно не было.
– Этого мы не можем утверждать наверняка, потому что все способы забора энергии нам не известны. Пока.
– Тоже верно. – Он еще раз критически оглядел родник и лес вокруг, а потом спокойно спрыгнул вниз, прямо в ледяную воду, которая тут же перехлестнула через голенища сапог. – Елки, надо было снять заранее…
– Надо было, – она, легко перепрыгивая со ствола на ствол, подобралась поближе, однако лезть следом за ним не спешила. Ждала. – Что скажешь?
– Это именно источник. В нем не настолько велика концентрация силы, чтоб с ходу пройти физиологическое или магическое преобразование, однако запас можно набрать изрядный.
– Основной источник, наверное, глубже… Будем искать?
– Хотелось бы.
– Уже светает, – Кайндел подняла голову, вдохнула. Воздух стал более влажным и как бы потяжелел. Облики деревьев и кустов выцветали, все больше и больше напоминали тонкую, искусно вычерченную гравюру, ночная темнота сменялась туманной белью, которой чуть ближе к рассвету предстояло сползти к реке.
– М-да… Но очень уж хочется взглянуть.
– Давай прикинем… Следующий источник должен отстоять от этого как минимум километров на семь-восемь. А то и больше.
– Да, ты, пожалуй, права, – согласился мужчина, не торопясь вылезать из ледяной воды.
– Десять километров туда. Там какое-то время… Десять обратно… Нас будут ждать либо на опушке этого леса, либо по ту сторону реки. Оправданный риск, как полагаешь?
– А разве, взяв из источника энергию, ты не будешь чувствовать себя более уверенно?
– Я ж не божественным достоинством напитаюсь. Любой маг очень даже смертен. Но здесь я предоставляю тебе решать. Ты мужчина, твое дело давать указания, – тонко пошутила она, уверенная, что сказанное будет воспринято именно как шутка.
– Да. Пожалуй, ты права. В следующий раз.
И подержав руки в воде, выбрался из огромной ледяной лужи обратно на ствол упавшего дерева.
Обратный путь по тропинкам зачарованного, когда-то оставленного альвами леса прошел легче – становилось все светлее, кони увереннее вышагивали по дерну и даже по корням. Кайндел пробирал холодок, хотя одежда на ней практически высохла – просто такое уж зябкое было время суток. Миновав опушку, она вся подобралась, сосредоточилась, тем более что ее спутник казался сонным, расслабленным, равнодушным, словно бы, умаявшись, решил вздремнуть прямо в седле.
Туман затягивал берега реки, вода казалась беловатой и оттого по-настоящему студеной. Там, где вода не двигалась или ее движение едва чувствовалось, она была прозрачна до самого дна, где можно было рассмотреть каждый камушек и каждую полосу на песке. В глубине длинными гибкими тенями двигались рыбы – начиналось лучшее время для рыбалки, перед самым восходом. Кони потянулись к воде, но Рейр резко натянул поводья и сделал спутнице знак, чтоб она тоже не позволяла лошади пить.
Не без труда перебрались на другой берег. Там, у подножия холма, девушка остановила коня, попыталась выжать подол, но ей мешал спутник, остановившийся практически впритирку к ней. Попыталась заставить кобылку отодвинуться, но Рейр не позволил, схватив ее за повод.
– Не надо.
– Мне бы привести себя в порядок, вообще-то…
– Используй для этого магию. Но от меня не отодвигайся.
– Почему?
– Потому что в тебя сейчас целятся.
Она растерянно взглянула на Рейра.
– Кто?
– По-моему, это не так уж важно. Гораздо важнее тот факт, что целятся из арбалета и именно в тебя. Значит, пока ты прячешься за мной, стрелять не станут.
– Почему ты так решил?
– Но ведь в меня почему-то не стреляют. Значит, нужна именно твоя жизнь. – И он кивнул куда-то влево, в сторону холма, поросшего густыми кустами, еще не начавшими желтеть и облетать.
– Тогда чего мы ждем?
– Ждем, когда они потеряют терпение и сделают какой-нибудь ход. Они же считают, что мы ничего не чувствуем, ни о чем не догадываемся, иначе б не торчали на виду.
– У них кончится терпение, и оно выстрелят в тебя.
– А, ну пожалуйста, – добродушно согласился молодой человек. – Флаг в руки, барабан на шею… Не выстрелят. После этого убить тебя внезапно будет уже невозможно. Ведь боятся, как понимаю, именно тебя. Что ты им такое страшное продемонстрировала?.. Артефакт достань… Так что ты сделала, чтоб тебя тут так боялись?
– Немного поколдовала, – Кайндел неторопливо положила руку на седельную сумку. – Ты хочешь добиться того, чтоб они на нас напали?
– Хочу добиться того, чтоб атаковали без стрельбы. – Он задумчиво оглядывался.
– Ага, а еще без магии, без оружия и без навыков рукопашного боя.
– Было бы просто замечательно. – Рейр подтянул рукава камзола, открывая белые, не тронутые солнцем запястья. – Прикроешь меня?
– По возможности, – улыбнулась она, расстегивая ремень на сумке. – Только учти, кого-то из главных надо будет брать в плен – Иедавану нужен убедительный повод, чтоб увеличить свое военное присутствие.
– На собственных же землях?
– Конечно. Под прикрытием борьбы с бандитами в Иаверне частенько формируют армии, поэтому, как бы сказать, нужно убедительное оправдание. Чтоб претендент на трон был чист как стеклышко.
– Хорошо, я понял. – И, развернувшись в седле, метнул какое-то заклинание налево, туда, куда минутой раньше указывал ей взглядом и кивком.
Кайндел сразу осадила кобылку назад, чтоб не мешать спутнику, и подалась чуть вправо – скрыться за пышным кустом от стрелков. Чтобы уберечься от арбалетного болта, она окружила себя защитой, коль скоро скрывать свою осведомленность уже не имело смысла. Запустив руку в седельную суму, чародейка нащупала чашу, однако вынула ее не сразу. Пальцами она ощущала, как сильно нагрелся рубин, а от прикосновения к гранату словно мелкими иголочками начинало покалывать кожу. Энергии было накоплено предостаточно, оставалось лишь все рассчитать так, чтоб не потратить ее зря.
Атака Рейра, судя по всему, оказалась удачной. В чем именно была суть этой атаки, девушка так и не поняла, хотя одно могла сказать точно – к стихии огня или холода она не имела никакого отношения. А значит, у мастера Круга имелись в запасе заклятия нетипичной структуры. Он двигался стремительно, реагировал мгновенно. Не позволяя противнику перехватить инициативу, он мгновенно посылал врагу следующее заклинание (хотя, как ему удавалось строить магические структуры так быстро, оставалось загадкой). Лишь доля мгновения успела минуть – Рейра уже не было в седле, он прикрыл себя конем, и именно в лошадь попали стрелы, предназначенные ему, – бойцы, сидящие в засаде, за ним явно не успевали.
Теперь и она видела, где именно иавернцы сидели в засаде – часть из них высунулась из-за валунов и кустов, надеясь прицелиться поточнее. Однако целиться, собственно, было не в кого – молодой человек пропал из поля зрения, а Кайндел, хоть и замерла на виду, заслонилась таким мощным магическим щитом, что стрелять по ней было так же бессмысленно, как и по стенке. Из-за этого щита она не могла колдовать, он блокировал не только чужие, но и ее атаки, но пока девушка не решила, чем и куда именно бить.
В нее все-таки выстрелили, и даже не один раз. Бесполезно, как и следовало ожидать. Подумав о том, что, пожалуй, среди местных может найтись чрезвычайно предприимчивый боец, который решит напасть на нее сзади, девушка торопливо перенесла щит за спину и сложила ладони чашечкой. Сильно дунула. Пыльный, мощный смерч материализовался между ней и бойцами, сидящими в засаде, и рванулся к ним. Боясь зацепить Рейра (где он спрятался, девушка тоже не видела), она развернула заклинание лишь у самых валунов, и тут же накрыла их.
У нее теперь было достаточно времени, чтоб открыть сумку и вынуть чашу. Придерживая за повод кобылку – к счастью, достаточно спокойную, чтоб не взбеситься от близости альвийской магии, – Кайндел нагнулась над рекой и зачерпнула воды. А потом подняла чашу над головой.
Полупрозрачный поток лентами потек сквозь воздух вперед и в стороны. Нет, это уже была не вода, а сама ее энергия, преобразованная волей чародейки в нечто такое, чему не могло быть преграды. Противиться этим чарам могла лишь магия той же природы, то есть альвийская. Альвов среди бойцов, конечно, не могло оказаться – откуда? Заклятье это, по сути, не имело какой-то конкретной прямой цели, оно вторгалось в область действия чужих заклинаний и сковывало их.
Поднявшийся из-за камня рослый мужик с руками-лопатами и плечами землекопа стиснул в руке какой-то ярко блеснувший предмет и яростно им потряс. Мощнейшая антимагия, словно близкий взрыв, сильно ударила по барабанным перепонкам и уничтожила всю магию, в том числе и ее заклинание.
В следующий миг Рейр словно бы материализовался рядом с валунами, где засели бойцы. Можно было лишь дивиться тому, как ловко он умудрился спрятаться там, где, казалось бы, не имелось ни одного укрытия, в котором мог бы поместиться человек. Вырос словно из-под земли, уже с мечом в руке, и ударил в шею ближайшего бойца, так стремительно, что тот даже не успел привстать.
Антимагия закончилась так же быстро, как и появилась. Кайндел подбросила чашу вверх, и из нее метнулись гибкие, едва видимые голубоватые росчерки. Пока чаша парила над головой девушки, та указала цель каждой из линий, чтоб не попасть ненароком в Рейра. Первому из росчерков не потребовалось много времени, чтоб добраться до своей жертвы – он опутал ближайшего к адепту Круга бойца и принялся его душить. Но задушить не успел – Рейр снес ему голову одним ударом (можно было только поразиться такой нечеловеческой силе).
Маг иавернцев снова потряс артефактом, и заклятием антимагии прихлопнул оставшиеся пять линий, а заодно два атакующих заклятия соратников и их же защиты. Развеялся также щит, прикрывавший уроженку иного мира с тыла, чаша рухнула вниз и покатилась по земле. Забеспокоившись, девушка оглянулась, отыскала подходящее дерево и прислонилась к нему спиной. А потом извлекла из седельной сумы пистолет, герметично упакованный в полиэтиленовый пакет с зипповской застежкой.
Кайндел распотрошила упаковку и, опустившись на одно колено, прицелилась в мага, но тот, словно почувствовал, соскочил с камня и почти затерялся в толпе. Антимагия все длилась и длилась, не позволяя ей помогать Рейру по-другому, но мужчину это, похоже, ничуть не волновало. Расчистив себе место, он прижался спиной к валуну и начал махать мечом, отбиваясь сразу от двоих иавернцев.
Бойцы отлично владели оружием. Кайндел попыталась прикончить одного из противников Рейра, но промахнулась и ранила в руку другого иавернца. Выстрелила еще раз, едва не задела своего спутника, вышибла искры из валуна и решила больше в ту сторону не целиться. Мастер Круга даже не стал отвлекаться от схватки, чтоб выразить свое неудовольствие ошибкой курсантки, не взглянул в ее сторону, хотя, возможно, просто понял, что та ошиблась случайно и теперь сама себя ругает. Рейр мягко ушел от каменных брызг, полетевших во все стороны, по-змеиному ловко нырнул под чужой меч и распорол врага чуть ниже ребер.
Осознав, что от антимагии толку мало, маг, видимо, убрал ее, потому что Кайндел ощутила приток энергии, телекинезом притянула к себе чашу и выплеснула оттуда еще одно заклятие, припасенное на крайний случай. Оно хлынуло вперед волной, ударило наотмашь, накрыло бойцов. Ни боли, ни смерти чары не несли – лишь немного сковывали движения. Она постаралась швырнуть заклятие так, чтоб ни в коем случае не зацепить Рейра, остальное зависело от него – сможет увернуться или нет. Мужчина двигался так быстро и своеобразно, что она иной раз не могла рассмотреть его среди сражающихся.
А потом рядом просвистела стрела, рванула за одежду, оцарапала предплечье. Не вонзилась лишь оттого, что в тот момент чародейка качнулась влево, пытаясь пропустить через себя поток энергии и снабдить им артефакт, не способный воспринимать ее напрямую. Обернувшись, девушка заметила того, кто стрелял, но лишь благодаря своему особому зрению и еще тому, что стрелявший как раз в этот момент шевельнулся, поднимая другой взведенный арбалет.
Кайндел подбросила на пальцах чашу, а поймала уже меч – длинный, с узорным лезвием и широкой гардой. Это была лишь иллюзия оружия, но противник этого знать не мог. Легко управляясь с огромным клинком, она демонстративно двинулась в сторону иавернца с арбалетом. Он поспешил спустить тетиву, потом выхватил у спутника еще один взведенный арбалет и снова попытался попасть в чародейку.
Внешне все выглядело так, словно девушка просто отбила летящие в нее стрелы. В действительности здесь сработала целая система защитных заклятий, рассчитанных на отражение как физической, так и магической атаки (мало ли, вдруг на стрелах есть чары?). Смотрелось это очень эффектно. Она видела страх в глазах стрелка, и к ее глубокому удовольствию он не выдержал – развернулся и бросился бежать. Его напарник умчался спасать свою душу от магии альвийки еще раньше.
«Эдак недолго схлопотать стрелу в спину», – подумала она сумрачно, вполне понимая, что ей просто повезло. Отбивая стрелы, она ясно почувствовала, что они нашпигованы магией, как домашняя колбаса – кусочками сала, и если б не хитросплетение нескольких защитных систем, поддерживаемых всей мощью артефакта, вряд ли их удалось бы так легко отразить.
Она подняла чашу над головой, и в небо ударила упругая струя огня. Из замка Иедавана ее должны были увидеть. Тем более не могли пропустить такой сигнал отряды, ждущие в отдалении и готовые помочь (в том, что они будут наготове, чародейку заверил сам правитель). После этого она окружила себя мощным подвижным защитным барьером и обернулась посмотреть, как там Рейр – в случае, если ему нужна помощь, она всегда могла «приподнять» защиту и что-нибудь сколдовать.
Однако чтоб понять, в каком состоянии находятся дела ее спутника, надо было, по крайней мере, разглядеть его. Но это оказалось не так просто. Сперва девушка с испугом подумала, будто с ним что-то случилось. Однако на это было не похоже. Нападающие толпились все там же, у валунов, мельтешили, что-то затевали и не спешили бросаться в ее сторону. Значит, он еще жив и в достаточной мере невредим.
«Кстати, лучше б тебе держаться поближе, – подумала она, направляясь в сторону засады. – И ему можно будет помочь, и он тебе поможет, если что…» Страха она не испытывала – только азарт, любопытство, желание разобраться и понять, что движет этими людьми, что движет их хозяевами. Вскарабкавшись на невысокий валун с плоской вершиной, девушка собралась было бить магией, но задержала руку. Она наконец увидела, как бьется Рейр.
Он уже не прижимался спиной к камням, а ввинчивался в толпу нападавших, беспрестанно двигался, каким-то образом прокладывая себе безопасный путь в гуще человеческих тел, как лодка спасателей среди льдин. Не раз и не два получалось так, что направленный на него удар был принужден отбивать от себя соратник нападающего, потому что там, где мгновение назад находился гость из другого мира, уже не оказывалось никого. Мастер Круга не спешил вступать в драку – он уворачивался, отклонялся и сгибался, протискиваясь в щелку между чужими клинками и нападавшими, и бил лишь в тот момент, когда противник открывался. В пластике Рейра несомненно было что-то от змеи, слишком быстрой и опытной, чтоб попасться на рогатинку змеелова.
Она наблюдала бой лишь пару мгновений. Потом шум листьев на ветру сменил топот множества копыт, через минуту он стал слышен не только ей, но всем, и иавернцы бросились врассыпную – большинство по берегу реки, но нашлись и те, кто кинулся в воду. Из-за пышно раскинувшихся, густо зеленеющих ив вылетел конный отряд правителя Ромалена.
Рейр опустил меч и спокойно посмотрел на воинов, примчавшихся на выручку. Направился к Кайндел.
– Ты в следующий раз поаккуратнее стреляй, ладно?
– Я тебя задела?
– Чуть-чуть не задела. Все-таки от пули труднее уворачиваться, чем от стрелы.
– А это вообще возможно?! – у нее округлились глаза.
– Магия, детка, магия… Как еще это может быть возможно… Скажи им, что там раненых несколько человек, их вполне можно будет допросить.
Девушка повернулась к иавернцу, остановившему коня в паре шагов от нее. Это был молодой офицер, она не знала его имени, однако помнила в лицо. Весьма почтительный с названой сестрой правителя, он поспешил спрыгнуть с седла и с вежливым поклоном осведомился, цела ли она. Выслушал ее объяснения и громогласно приказал своим людям – тем, кто не получил ранее приказ преследовать бандитов, – перевязать раненых и посмотреть, от кого из них будет больше толку. Спутник чародейки внимательно и с любопытством прислушивался к беседе.
– Красивый язык, ничего не скажешь. Немного похож на гэльский.
– Ты знаешь гэльский?
– Ну куда мне… А ты откуда знаешь местный?
– Магия, детка, магия… Как еще это может быть возможно… Ромаленское наречие довольно сложное, но, к счастью, довольно распространенное в мире, обиходное. В том числе и поэтому у Иедавана больше шансов.
– Местным правителям отдается предпочтение по языковому признаку?
– Нет, конечно. Ромален большой, Иедаван правит лишь третьей его частью, северными областями. Когда-то королевство Ромален имело огромное политическое и военное значение – как Франция в начале четырнадцатого века, при Филиппе Красивом, как США в конце двадцатого века… Отсюда и распространенность местного языка. К тому же, строго говоря, в Иаверне аж три обиходных языка – ромаленский (торговое наречие), иато, он же олвоэрский, и ниалва, или сангарский – язык науки. Два последних я ни ухом, ни рылом. Но все впереди.
– Правильно, язык – движущая сила политических взаимоотношений между мирами, – одобрительно закивал Рейр.
– … Так что, как видишь, иавернцы – талантливые лингвисты. Три языка в обиходе – ерунда, распространенное явление.
– Им можно позавидовать. Еще и воины неплохие. – Рейр потянулся, поводил плечами. – Давненько я так хорошо не разминался. Молодцы, ребята, хоть и не мастера.
– Ты здорово дерешься…
– А ты этого не знала?
Кайндел вспыхнула и отвернулась. Фраза показалась ей элементом флирта, но уже через пару мгновений она готова была смеяться над собой, потому что, будто обычная романтически настроенная девчонка, готова увидеть флирт в любой ерунде. «Ничто человеческое не чуждо и профессионалу, – заметила она себе самой. – Завязывай с этим».
И, выплеснув из чаши остатки воды – они были уже не нужны, отправилась смотреть раненых. Мало ли, вдруг будет нужна ее помощь… Рейр взялся ей помогать, с удивительной ловкостью разматывал бинты и фиксировал ломаные конечности – чувствовался немалый опыт. Он был весел, чрезвычайно оживлен и всем доволен, не отказался даже глотнуть винца из фляжки молодого офицера, хотя к спиртному относился с опаской и подозрением.
– Кстати, надо отметить, что успехом в этой схватке я в какой-то степени обязан тебе, – сказал он. – Эта энергия… Я имею в виду старый источник… Она меня будто обновила. То, что происходило со мной, даже близко не напоминает эти «посвящения» из фэнтезюшных романов, однако ж… – Он наконец затянул повязку на плече раненого и красноречиво развел освободившимися руками.
– А ты всерьез полагал, что посвящение в источнике – это когда тебе добавляются очки силы и ловкости?
– Вроде того, – ответил он, улыбаясь.
И, хотя девушка видела, что он лишь потешается, она возразила ему (потому что рассчитывала вызвать на диалог и уже в ходе беседы выудить из собеседника что-нибудь интересное или даже важное):
– При погружении в источник, превосходящий по мощи естественную, «врожденную» силу, маг вынужден, образно говоря, подчинять себе энергетическое средоточие, иначе он просто-напросто будет растворен. В ходе этого поединка чародей поневоле пропускает через себя большие объемы энергии, отчего и происходит физиологическое преобразование. В дальнейшем оно в свою очередь позволяет магу управлять бульшими объемами чистой магической силы и, соответственно, создавать более мощные заклинания. Так что в понятии «посвящение» есть свой резон.
– В ОСН проводили подобные исследования? – полюбопытствовал он, подавая ей широкую полосу льняной ткани.
– А в Круге что – не удосужились?
– Разумеется, как-то приблизительно так и мы себе это представляем. Но пока руки не дошли изложить это в таких стройных формулировках.
– Дело не в формулировках. Просто я удивлена, что ты, как я понимаю, прошел еще не все преобразования. Преобразования человеческого облика – все, но человеческим же обликом не ограничивается…
– А сколько преобразований, по-твоему, должно быть?
– У меня было четыре.
– Ну всего-то на одно больше, чем у меня.
– Проходить преобразования можно и с помощью артефактов, не обязательно магические средоточия искать. Кстати, четыре – не предел. У нас есть парень, прошедший пять. Он теоретик, однако любые теоретические выкладки проверяет на практике. Вот и результат.
– Хорошо быть теоретиком.
– Да, теоретикам везет…
Рейр говорил неохотно, и в какой-то момент у нее возникло ощущение, что он догадался о ее планах, поэтому теперь следит за каждым словом и от греха подальше предпочитает вообще молчать. Но ощущение было ошибочным, его не подтверждали те мельчайшие приметы мимики и тона, которые она улавливала очень точно. Может, он просто устал? Кайндел закончила работу в молчании, а когда им подвели коней, чтоб ехать обратно в замок, вновь осторожно завела разговор о магии. Она напряженно лавировала между темами, которых не стоило касаться, и темами, которые он наверняка не согласится обсуждать, и, стремясь подвести его к интересующей ее теме, сама кое-что рассказывала ему. Реакция ее заинтересовала.
Разумеется, рассказано было лишь то, что можно рассказывать.
– У Круга явно есть союзник, – объяснила она вечером Одину по магической связи. – Не из нашего родного мира. Но и не из Иаверна. Иаверн Рейру в новинку.
– Ты должна попытаться узнать, что это за союзник и насколько он силен.
– От Рейра я этого точно не узнаю. Уже даже сейчас понятно.
– Тогда сворачивай там все и возвращайся. – Глава ОСН явно устал, не выспался, но пока держался. – Ты мне нужна. На переговорах с Хагеном.
– Еще как минимум пару дней я должна тут побыть. Послезавтра сессия, на которой я обязана присутствовать… Это получится всего одни сутки там у вас.
– У нас… Не обживайся там уж слишком-то… – Он добродушно усмехнулся, однако Кайндел без труда ощутила наигранность в его голосе. Он делал над собой усилие. Одину казалось вполне логичным и ожидаемым, чтоб она захотела остаться жить в Ромалене, где ее положение почетно и стабильно, не надо воевать и рисковать жизнью.
– Не волнуйся. Я вернусь.
И, прервав связь с родным миром, долго сидела, прикрыв глаза. У нее начинала болеть голова, и через пару мгновений девушка поняла, что это от попытки выцедить вывод из недостаточного количества информации. Хотя она не спала вторые сутки, сознание оставалось ясным (сказалось, должно быть, прикосновение к естественной энергии альвийского леса), если, конечно, не напрягаться излишне. Она поняла, в чем заключается принятое ею решение, когда извлекла из вещей крохотную колбочку с несколькими крупинками белого «кристаллического снега».
Бокал с водой отыскался быстро. Глядя, как в воде растворяется наркотик, она еще колебалась, стоит ли пользоваться этим средством, или все-таки можно без этого обойтись. А потом поднесла к губам и выпила залпом.
Кайндел ждала видений, ждала привычных ощущений, однако не дождалась их. В какой-то момент пространство сдвинулось, скрутилось, потекло, и девушка увидела себя посреди коридора, довольно широкого, отделанного серым пористым камнем. Несколько мгновений она ждала, когда же ее поведет так, как всегда. Потом не выдержала – пошла вперед, потрогала стены, свернула к лестнице. Она чувствовала свое тело совсем иначе, чем обычно, ей казалось, будто оно пронизано эфиром и оттого пари́т. Однако, двигаясь, чародейка ощущала под ступнями ровный пол, и пальцы ее, которыми она провела по стенке, восприняли шероховатость и холодок каменных плит.
В коридоре не было никого, издалека, то ли из какой-то комнаты, то ли из-за угла звучали голоса, но Кайндел никого не видела. Она поднялась по четырем широким ступеням и толкнула дверь, но не потому, что в другом направлении ее не пускала какая-нибудь таинственная сила. Нет, никаких ограничений не было, и пойти она могла куда угодно. Просто дверь показалась ей самой интересной.
Она легко отворилась от толчка руки. Девушка шагнула через порог, с любопытством разглядывая большую залу с низким потолком и четырьмя застекленными окнами, с небольшим прямоугольным возвышением и круглым столиком на нем. Чародейка не сразу почувствовала концентрацию магической энергии в этом месте, но когда все-таки ощутила, не удивилась такому промедлению. Во-первых, чего еще было ожидать от «эфирного» тела, а во-вторых, когда она узнала замершего на возвышении человека, ей стало не до анализа ситуации.
Он обернулся, и девушке захотелось развернуться и убежать. В прежние времена она видела Ан Альфарда раза два, но хорошо запомнила его. Мужчина изменился, заматерел, слегка раздался в плечах, но он остался узнаваем и взгляд глаз был прежним… А может быть, ей просто показалось, будто он изменился, потому что в том состоянии, в котором она пребывала, все воспринималось иначе, чем обычно.
Первые несколько мгновений чародейка верила в то, что он ее не увидит… А как, собственно, он может увидеть ее, если происходящее – лишь видение? Но потом во взгляде Ан Альфарда мелькнуло удивление, недоумение и узнавание, и Кайндел с ужасом осознала, что она видима, а видение… Кажется, и не видение вовсе.
– Ты?!
– Здравствуй, Ан Альфард, – голос ее звучал глухо, но, может быть, это тоже лишь казалось? Тем более что он-то вполне отчетливо слышал все, что она говорила.
– Что ты здесь… Откуда ты здесь? Как ты сюда попала?
– Немного медитации…
Взгляд гроссмейстера Круга стал жестким. У него было угловатое квадратное лицо, короткая стрижка и решительные манеры преуспевающего бизнесмена. Голос – густой, звучный, с интонациями проповедника – внешности плохо соответствовал, однако способен был произвести нужное впечатление. Собственно, его напор подкреплялся не только тоном, голосом, внутренней силой, но и солидными, внушающими уважение габаритами, хотя гигантом он не был. Просто высокий и массивный мужчина.
– Ты хочешь сказать, что появилась здесь в ходе медитации?
За ее спиной скрипнула дверь. Обернувшись, Кайндел испугалась еще больше – Ринна Острие, появившегося на пороге, она опасалась, пожалуй, больше, чем гроссмейстера. Тот, судя по всему, тоже отлично видел ее, потому что двинулся своим фирменным плавным шагом по широкой дуге, держа руку у рукояти меча. Магия тоже была наготове, это чувствовалось. «Интересно, они вообще могут меня в этом состоянии прикончить? – подумала девушка, припомнив подробности фильма «Матрица». – Вроде душа отдельно от тела и тело отдельно от души не могут существовать, и все такое… Елки, ну я вляпалась…»
– Постой. И уж всяко не здесь… – Ан Альфард сделал Ринну знак. Тот остановился у стены. – Могу ли я воспринимать твое появление как желание договориться со мной?
– Я не собираюсь проситься обратно в Круг, – поморщилась она. – Но договориться… Да, пожалуй. Как ты смотришь на то, чтоб попытаться все-таки начать диалог с Организацией?
– У ОСН настолько плохи дела, что она готова идти на переговоры?
– А ты не предполагаешь, что, как бы ни шли дела и каковы бы ни были перспективы, Один не хочет терять своих людей? А ты хочешь?
– Мне не нужны лишние смерти. Однако вести диалог с человеком я не собираюсь. Мы едва ли сможем понять друг друга.
– Странная позиция политика и государственного деятеля. «Не буду договариваться с противником, потому что он мне не нравится»? Я уж молчу о том, что Один не стопроцентный человек, есть у меня такое подозрение. У изначальной его сущности, если можно так сказать, имелся некий процент альвийской крови.
– У сущностей вообще не бывает крови, – невольно улыбнулся гроссмейстер.
– Думаю, ты понимаешь, о чем я говорю. Мало кто из известных нам обоим магов живет в первый раз. Чтоб накопить магический потенциал, мало одной жизни, а немагический мир иных вариантов, кроме перерождений, не предоставляет. Сколько раз успел пожить Один, мне неизвестно, однако что-то такое в нем чувствуется.
– Возможно. Я вообще считаю, что магическая сила людям досталась лишь в результате смешанных браков с альвами.
– Спорное утверждение. Я сталкивалась с примерами магии, которыми едва ли смогла бы овладеть в полной мере. Однако людям она давалась без особых проблем.
– Специализаций никто не отменял. Допустим, один человек хорошо считает, но плохо пишет, а другой – хорошо пишет, но плохо считает. Это не говорит о том, что они относятся к разным биологическим видам.
– Бесполезно спорить. Для анализа данных недостаточно. Знаешь, если ты – глава, ты должен уметь не только воевать, но и договариваться.
– Один не нашел союзников и надеется подгрести все под себя малой кровью.
– Один не нашел союзников? Откуда такая уверенность?
– А разве ему есть на кого опереться?
– А разве вам – есть на кого?
– Допустим…
– Хальд! – предостерегающе окликнул Ринн. Гроссмейстер замолчал.
Кайндел поджала губы. Никогда еще она не ощущала так осознанно, насколько быстро и гибко идет мыслительный процесс и конкретно – анализ информации. Ощущения эти были приятны почти до боли.
– Ты полагаешь, драконы решат все твои проблемы? – И с удовлетворением убедилась, что вывод сделан правильный.
– Про драконов тебе Рейр сболтнул?
– Хальд! – снова вмешался Ринн. – Она опасна, тебе б лучше не разговаривать с нею.
– Нет, про драконов мне сказал ты.
– Я?
– Да. Только что. – Чародейка помолчала, ожидая реакции. – Ты в самом деле удивлен?
– Я вижу, ты стремительно совершенствуешь свое искусство, – медленно проговорил Ан Альфард. – Однако я-то знаю, что о драконах не говорил.
– Ты хочешь, чтоб я пояснила тебе, из чего сделала такой вывод? О существовании Тангро я знаю, а его твоим подчиненным не назовешь. Союзник, не так ли? Дракон. Он ведь теперь у тебя не один, верно? Других союзников ты явно не имел в виду.
– Хальд, разреши мне убрать ее…
– Нет! – резко одернул Ринна Ан Альфард.
– Она опасна. И многоречива. Ты же сам видишь.
– Аэда, я хотел поблагодарить тебя за демонстрацию. За демонстрацию твоих навыков. Жаль, что раньше я не нашел случая побеседовать с тобой, очень жаль. Все могло бы пойти иначе. Я снова предлагаю тебе – возвращайся и займи наконец в Круге то место, которое предназначено для тебя. Неужели ты сама не понимаешь, что в среде людей ты никогда не добьешься того положения, которое ждет тебя среди своих? Люди едва ли способны оценить твое искусство по достоинству.
– Некоторые способны, – отозвалась Кайндел, вспоминая Иедавана.
– С потребительской точки зрения, конечно. Тебе нравится подобное отношение? Ты крайне упряма, и, возможно, в некоторых случаях это неплохо, однако упрямиться в деле, столь важном для твоей же собственной судьбы…
– Ну это уж мое дело. Не так ли?
– Не совсем так. Если дело пойдет такими темпами, твое искусство умрет вместе с тобой.
– Это тебя больше всего огорчит.
– Естественно. – Он был демонстративно откровенен и тем самым то ли неосознанно, то ли спонтанно возвел преграду на пути ее взгляда. Проникнуть в его мысли ей теперь стало труднее. – Ты понимаешь, я думаю, насколько важна судьба самого института операторов информации. Странно, что мне приходится объяснять подобные вещи, и кому – тебе… Хотя дело даже не в этом. Альвов в нашем мире не так много, чтоб швыряться ими. Подумай о том, что ждет тебя в ОСН и что у нас. – Он наклонил голову и задумчиво, испытующе взглянул на нее. – Поверь, если придется выбирать между тобой и Волком, я выберу тебя.
– Хальд…
– Замолчи, Ринн!
– Положим, этого можно было ожидать, – не выдержав, расхохоталась Кайндел. – Пожалуй, мои услуги действительно стоят дороже, чем то, что мог бы предложить тебе Волк. А Ночь? Как насчет Ночи?
– Я уверен, вы с Шенной сумеете найти общий язык. Либо просто не сталкиваться, не общаться.
– Зря ты так уверен.
– Хальд, она сейчас тебя просто сканирует, жаль, что ты этого не понимаешь.
– Ринн, я приказал тебе молчать.
– Ты сам потом пожалеешь о том, что длишь этот разговор.
– Послушай, я в свою очередь прошу тебя подумать, – вклинилась девушка, лихорадочно пытаясь построить оптимальный план дальнейших действий. Теперь она вполне отчетливо поняла, что покинуть это место по своей воле не может – как и в видении, здесь она не владела ситуацией и повиновалась обстоятельствам. Проверять, погибнет ли она, если здесь ее эфирное тело кто-нибудь уничтожит, не хотелось категорически. – Подумать о том, что мирный договор с Одином может быть для тебя выгоден, а может быть, даже единственно возможен.
– Так ты полагаешь, что власть людей – единственно возможный вариант для нашего многострадального мира? Пессимистично…
– Их просто банально больше, вот в чем проблема.
– И большинство должно править, так, по-твоему?
– А ты непременно хочешь править сам?.. И не о правлении людей или альвов идет речь. Ни ты, ни Один не настолько глупы, чтоб считать, будто именно кто-то из вас окажется на вершине пирамиды. То есть это возможно, но маловероятно. По большому счету ведь ты хочешь, чтоб в будущем мире магам жилось не хуже, чем лишенным способностей людям, чтоб теорией и практикой магии можно было заниматься беспрепятственно, чтоб было что есть, надеть на себя, где жить… Чтоб из дому можно было выходить спокойно и так же спокойно отпускать детей гулять. Думаешь, цели Организации от этих хоть чем-то отличаются?.. Послушай, если стремишься что-то спрятать от меня, не напрягайся так, расслабься. Когда ты начинаешь лихорадочно перебирать то, что непременно надо от меня спрятать, оно почти зримо отражается на твоем лице.
У гроссмейстера Круга слегка вытянулось лицо, и девушка с облегчением поняла, что ее манипуляция удается.
– Я не рвусь править, – помолчав, хмуро ответил Ан Альфард. – Я просто не желаю, чтоб продолжалось человеческое засилие. Ситуация, когда нормой считается полнейший маразм. Ну давай, поспорим. Хочешь?
– Не очень. Я сама считаю толпу крайне тупой и бессмысленно-жестокой силой. Потому и склоняюсь к тому, что оптимальный государственный строй – конституционная и, возможно, парламентская монархия. Как-то так. И по поводу намечаемых тобой перспектив не хочу спорить потому, что это мне кажется бессмысленным занятием. По сути я согласна по всем пунктам, по букве – ни с одним, а для спора нужна хоть какая-то общая зацепка.
– Почему ты не согласна по всем пунктам?
– Потому что власть одних только альвов – это абсурд. Такой же абсурд, как власть одних только людей. Что нужно, чтоб меньшинство держало в повиновении большинство? Нечто чрезвычайно серьезное. Такое, что никак не может мне понравиться. Да никому не может понравиться. Я уж не говорю, что в этой ситуации альвов (которых банально меньше) хватит только на осуществление полицейских функций. Если хватит. А все остальное?
– Дело не в диктате альвов, о чем ты говоришь?!!
– И потом… Прости, я закончу. Скажи, как по твоему мнению меньшинство будет выяснять отношения в своей среде? Ведь кроме альвов есть еще драконы, сирены, единороги, кракены, фениксы, сфинксы, ликантропы… – Она усмехнулась в лицо собеседнику. – Змей-сирена… По крайней мере, один.
– Хальд, давай, я попробую блокировать ее.
– Интересная идея. Блокировать эфирное тело? – уточнила Кайндел.
– Подожди, Ринн…
– Я, собственно, хотела дополнить лишь, что в предлагаемой тобой ситуации талантливые маги из людей не будут иметь шансов.
– Насчет талантов из среды людей я уже говорил тебе…
– Ты, положим, не прав. Потому что это только твое предположение, и очень спорное. А ты на него опираешься, как на установленный факт.
– Это неизвестно, доказательств обратного ты мне представить не можешь. К тому же талант всегда сам пробьет себе дорогу.
– Ага, как слуга или вассал кого-то из альвов, да?
– Во-первых, ты мыслишь категориями плохоньких романчиков. Если доминирование, так обязательно диктат. Но даже если принять эту версию – чем тебе, собственно, не нравится подобный вариант? Или ты считаешь, что быть вассалом государства, к примеру, намного лучше? Если тебе оплачивают обучение, то и будущее диктуют до определенной степени.
– Ты не понимаешь, во что выльется предлагаемый тобой план.
– План, предлагаемый твоим Одином, тоже может вылиться в нечто крайне некрасивое, да еще и неоднократно апробированное. Не стоит, наверное, решать за будущее, каким оно будет. Иначе надо тогда просто сложить руки и ничего не делать, ведь любой, самый блистательный, продуманный и гуманистический план может обернуться жуткой диктатурой и геноцидом.
– Тоже верно. Но все в наших руках. Как думаешь, в обществе обязательно должен кто-то доминировать? Или возможно поддерживать относительное равенство в рамках закона?
– Аэда, мне удивительно, что ты при всех твоих способностях дала так качественно запудрить себе мозги…
Голос его стал глуше, потом и вовсе пропал. Перед глазами помутилось, а через миг Кайндел с трудом перехватила воздух – грудь стянуло плотно, будто железным обручем. Над ней склонилось встревоженное лицо Иедавана, чуть дальше она заметила Рейра в плаще, накинутом поверх рубашки. Девушка с трудом приподнялась – названый брат поддерживал ее за плечи. У стола хлопотали двое в темно-красных одеяниях с черными каймами – так здесь одевались врачи, это она уже знала. Один из них, оставив свою возню, подбежал к очнувшейся чародейке, внимательно заглянул ей в глаза.
– Ты меня слышишь? – спросил он.
– И слышу, и вижу.
– Очень хорошо… Таисавар, отставь то, что получилось, сделай тонизирующую смесь. Что с тобой?
– Странное какое-то видение… – Она уселась ровнее, помассировала виски. Против обычного голова была тяжелой, глаза будто жидким огнем обвело. Губы сохли. – Обычно все по-другому… Слушайте, дайте чего-нибудь попить… Кисленького…
– Потерпи, сейчас будет готово. Что ты пила? «Снег»?
– Именно его.
– Слишком большая доза?
– Как всегда, на кончике ножа.
– Помнишь, что ее нельзя принимать чаще, чем раз в четыре месяца?
– Разумеется, не впервые же! – Раздраженно отмахнулась. У нее не было ни малейшего желания что-то объяснять – надо было обдумать случившееся, да и отдохнуть, наверное, следовало. Головная боль не способствовала корректности и радушию.
– Таисавар, приготовь еще очищающее питье. А тоник – на потом.
– Он настаивается, – флегматично отозвался подмастерье. Девушка между делом отметила необычный акцент. Чувствовалось, что для него ромаленское наречие – чужой язык, хоть и старательно выученный.
– Надеюсь, здесь нет ни магии, ни сильнодействующих веществ? – с подозрением спросила Кайндел, принимая от врача высокий стеклянный бокал с металлической оковкой и костяной «бородкой», задерживающей не отцеженные из настоя травки.
Тот сделал оскорбленное лицо.
– Госпожа, я профессионал, отлично знаком со «снегом» и другими веществами, я знаю, как надо действовать.
– Угу… – Девушка пригубила. Настой оказался очень приятным на вкус. – Спасибо… – перед глазами перестали плыть круги, пламя, бившееся в висках, стало потихоньку затухать. – Рейр, пожалуйста, не мог бы ты сварить мне кофе? Может, полегчает…
Мужчина молча развернулся и вышел из комнаты. Допив настой, чародейка схватила Иедавана за рукав.
– Мне срочно нужна связь с Одином. Ты можешь мне ее устроить?
– Тебе нужно сообщить твоему лорду что-то такое, о чем не должен услышать твой спутник?
– Да.
– Хорошо, я сделаю. – Правитель взглянул на девушку с тревогой. – Ты видела что-то очень важное?
– Чрезвычайно важное. Скажи, ты сможешь сейчас предоставить ОСН хотя бы небольшой отряд?
– Постараюсь. За следующий день я сумею рассчитать, когда и сколько человек я смогу дать тебе для ведения войны в твоем родном мире. Разумеется, потребуется время, чтоб сформировать отряд.
– Конечно, я понимаю…
Через пару минут Рейр принес кофе, и Кайндел с благодарной улыбкой приняла у него обжигающе горячую чашку. Она не слишком-то хотела этого напитка, но отступать уже было нельзя, да и кофеин действительно мог помочь. Горячая горьковатая жидкость действительно взбодрила, отступила усталость, да и слабость тоже. Девушка встала, подошла к окну, боком уселась на подоконник. Рейр встал рядом.
– Что с тобой произошло?
– Ну… Сложно объяснить. Видение пошло немного не так, как всегда. А почему, собственно, в мою комнату набежало столько народу? Я так долго была… скажем так, недоступна?
– Всю ночь. Утром я рано встал, решил немного размяться на воздухе, но когда проходил мимо твоей двери, услышал слабый стон. Разбудить я тебя не смог, по магическим ощущениям дело обстояло настолько плохо, что я решил позвать кого-нибудь на помощь. В результате прибежал Иедаван и привел этого лекаря с его помощником… Тебе легче?
– Намного. С ума сойти… Извини, что доставила столько неприятных минут.
Он смотрел напряженно.
– Что ты видела?
Чародейка пожала плечами.
– Это было не видение. Не видение, никаким боком. Я вообще не понимаю, что это было, и происходило ли… Скажем так, на самом деле.
– Что именно происходило?
– Извини, я не могу, просто не могу излагать тебе как факт то, в чем я не уверена совершенно. Надо бы мне поточнее изучить действие этого наркотика. У меня возникают подозрения, что все это были только мои фантазии.
– Но реалистичные, да?
– Ты знаешь что-то такое, что не знаю я? Расскажи.
– Нет. – Он улыбнулся, покачал головой. – Не знаю.
За окном занималось утро, туман клочьями полз из леса и таял на лугах у деревни. Небо белело, словно за ночь его успело затянуть облаками. Солнце еще не показалось. Замковые слуги только-только просыпались, где-то на хозяйственном дворе доили коров, стучали топорами – рубили мясо на сегодняшний день. Кайндел уже усвоила, что, несмотря на сравнительно высокий уровень технологических достижений, владельцы замков все-таки предпочитали отчасти натуральное хозяйство и большей частью продуктов питания обеспечивали себя сами.
Некий глубокий и практический смысл в этом, конечно, имелся.
Она толкнула створку окна, и в комнату хлынул свежий, пронзительно-прохладный осенний воздух. Заспанная служанка, вошедшая в комнату с подносом, бросилась подхватывать спорхнувшие со стола листы бумаги. В сочетании с ветром, бьющим в лицо, кофе воспринимался уже совсем иначе, и она порадовалась, что попросила его.
– Я вот что не понимаю, – медленно проговорил Рейр. – Если ты хотела сказать Иедавану что-то такое, что не предназначалось для моих ушей, по-моему, проще было заговорить с ним на местном языке.
– А ты зря стоял и сомневался, задавать мне этот вопрос или нет. Твои сомнения я почувствовала, так что колебаться не имело смысла. Сомневаешься – лучше делай, чтоб потом не жалеть… Если бы проблема состояла только в том, чтоб передать брату информацию так, чтоб ты не понял, я действительно просто заговорила б с ним на ромаленском. Дело-то не в этом.
– А в чем? Спрашиваю, раз уж ты все равно решила пооткровенничать.
– В том, что речь шла о внутренних делах ОСН, – как бы нехотя ответила Кайндел.
– Так, значит, в видении было что-то важное для ОСН? И для Круга, я могу сделать такой вывод?
– Повторяю, я не могу говорить как о факте про то, в чем лично не уверена…
– Да, это я понимаю. Но все-таки?
– Да, я кое-что увидела, и это кое-что меня… скажем так, насторожило. Было бы замечательно, если б насторожило не только меня. Ан Альфард, как я понимаю, примеривается изрядно потрепать наш родной мир… Можно сказать, разрушить старый мир и на обломках его возвести новый. Все повторяется, ты не находишь?
– Я с трудом понимаю, о чем идет речь. Ты не могла бы говорить прямо, а не намеками?
– Могла бы, – Кайндел отставила чашку и посмотрела на мужчину исподлобья. – Драконы, особенно настоящие драконы, а не драконоподобные ящерицы, отличаются тем, что потребляют и производят чистую магию. Ты в курсе? Кстати, именно потому природа не выдерживает высокой концентрации числа драконов на небольшом квадрате площади – эти существа законченные индивидуалисты. Неспроста.
– Ты к чему? – холодно осведомился Рейр.
– К тому, что в те давние времена, когда магия была намертво запечатана небезызвестным тебе чародеем (в действительности он действовал не один, но это другой вопрос), сделано это было для того, чтоб прекратить магическую войну, которая медленно, но верно превращала Землю в пустыню. Я не утверждаю, что в этом были виноваты привлеченные для боевых действий драконы, однако сейчас Ан Альфард может к этому подвести с помощью Тангро и его сородичей.
– Вот ты о чем… Забавно. Ты уверена, что такое малое количество драконов может загубить наш мир? Откуда такой пессимизм?
– Соломинка ломает хребет верблюду.
– Брось, мы еще даже не развернулись в полную силу. Магия еще только зарождается. А ты уже говоришь о катастрофе.
– Во-первых, это лишь информация к размышлению, – бесстрастно отозвалась Кайндел, которая уже узнала у собеседника все, что ей было нужно, и теперь соображала, как быстро и поестественнее свернуть разговор. – А во-вторых, поразмысли на досуге, насколько этично вообще привлекать драконов к решению банально-человеческих проблем в густонаселенном городе. Просто поразмысли. Прикинь, если б Один, скажем, применил установки «Град». Того же уровня оружие. Только немагическое.
– В ход пошло обсуждение этических принципов. Война вообще штука крайне неэтичная, как и любой инструмент политики.
– Ты уверен, что так оно и должно быть? Отношения людей, как бы они ни выглядели, регулируются в первую очередь этикой, в том или ином ее виде. Законом – лишь во вторую очередь.
– Ты полагаешь, есть что-то этичное в убийстве? Я польщен.
– Этика – в первую очередь совокупность норм поведения, насколько я помню. Война – двухполярный мир, где есть свои и есть чужие. Но даже там агрессия в отношении мирного населения называется «военным преступлением». И никак иначе.
– Если в ходе войны тактически, оперативно, стратегически или политически выгодно уничтожать мирное население, это делается. И делалось еще во времена греко-персидских войн. Если не раньше.
– Ты уверен, что Ан Альфарду будет выгодно выжечь Петербург? Над кем он, в таком случае, собирается доминировать в этом районе? Над головешками?.. – Она помолчала. Ощущение, что спор идет верным путем, успокаивало ее. – Подумай над этим, взвесь все. Я знаю, ты имеешь влияние на гроссмейстера Круга.
– И ты могла бы иметь.
– Я предпочитаю влиять на Одина. Он вызывает у меня чуть больше доверия…
– Ты свято уверена, будто он намного лучше Ан Альфарда? Оба они политики и военачальники. Они должны быть похожи, раз оба успешны в равной степени.
– В твоих словах есть резон. Но кое в чем они все-таки отличаются друг от друга… Прости, надо готовиться к начальному этапу нынешней сессии. У нас есть час, после этого мы сразу же возвращаемся обратно в наш мир. Надеюсь, эти каникулы пришлись тебе по вкусу?
– Жаль, что они оказались такими короткими, – задумчиво ответил Рейр.
Она испытала даже некоторое облегчение, когда он ушел к себе одеваться. Ей снова пришлось изображать манекен, пока три служанки, невнятно вполголоса переговариваясь, облачали ее в пышное тяжелое церемонное одеяние. Надетое поверх тонкой до прозрачности шелковой рубашки серебряное с матовыми серыми камушками ожерелье холодило кожу. Вместо серег здесь, оказывается, носили тяжелые головные подвески, вместо колец – браслеты. Только подаренный названым братом перстень она могла себе позволить здесь носить, но не как украшение, а как символ ее положения.
Когда служанки уже почти закончили, вернулся Иедаван. Он принес большую серебряную чашу и зеркало, а также крупный камень-октаэдр темно-багряного оттенка. Внутри кристалла поигрывали золотистые искорки, но и без того девушка отлично почувствовала, какая мощь скрывается в этом предмете. Его сразу захотелось взять в руки – Кайндел еще никогда не имела дело с настоящими энергосберегающими камнями-аккумуляторами.
Правителя сопровождали двое его магов, однако как только предметы были расставлены в нужном порядке, камень помещен в середину чаши (почему-то торчком), а зеркало затуманилось, чародеи поспешили покинуть комнату. Остался только Иедаван. А через несколько мгновений в простенькой витой оправе зеркала появилось недовольное лицо Политика. Видимо, обнаружив перед собой курсантку, а не ценного союзника, он передумал церемониться и взглянул на нее еще более хмуро и даже вызывающе.
– Что-то срочное? Не подождет несколько часов?
– Вам, конечно, виднее, подождет или нет. Однако я узнала, кто у Круга в союзниках, если эта информация Одина не очень интересует, могу подождать.
– Свою язвительность можете на полочку положить. Зато замечательно будет, если возьмете с полочки воспоминания о субординации, госпожа курсант.
– Прошу прощения. – Она пожала плечами.
– Излагайте мне, что за союзники, я передам главе ОСН.
– Коротко? Драконы.
– Драконы?
– Драконы.
– Кхм… – видимо, не зная, что сказать, Политик предпочел шумно прочистить горло. – Это все?
– Нет, не все.
– Внимательно слушаю, что там у вас еще.
– А вот то, что я хотела сказать еще, я через третьи руки Одину передавать не могу.
– Почему это?
– Потому что смысл при пересказе может потеряться. Ладно, я выдам рекомендацию и особо отмечу, что я всерьез, что я не шучу. Передайте ему, пожалуйста, мои слова… – Она на несколько мгновений задумалась, пытаясь в должной степени отточить формулировку. Политик нетерпеливо ждал. – У меня есть основания полагать, что Круг в ближайшее время, сразу, как только сможет, нанесет удар.
– Что за основания?
– Об этом я расскажу, когда вернусь. Или лично Одину.
– Глубокоуважаемая госпожа курсант, ваше право ставить условия находится под большим сомнением…
– Я не могу изложить все здесь и сейчас, особенно если учесть, что пользуюсь связью, созданной магами правителя, а не собственной линией. Сколько у меня времени на беседу, я не знаю.
– В таком случае вы вполне могли бы предупредить меня об этом сразу… Хм… Да… Конечно, я все передам Одину как можно скорее. Если у него будет время, он переговорит с вами сразу после вашего возвращения. Все.
Девушка развела руками (чтоб служанкам было удобнее затянуть на ней узорный, отделанный металлом ремень) и кивнула Иедавану, что связь между двумя мирами можно прерывать.

Вывести Рейра из штаб-квартиры ОСН ей удалось не сразу и после долгих споров. В обязательности Одина и других старших офицеров она была уверена, раз уж пообещали не трогать, значит, трогать не будут. Но рядовые бойцы об этих «договорах» ничего не знали. Упорствуя, они твердили, что ничего не знают, парень подозрительный, и пока не поступит приказ «свыше», они задерживают его «для проверки». Рейр стоял рядом и терпеливо улыбался, на его лице спутница не заметила ни единого знака, говорящего о том, что мастер Круга готов биться и прорываться, применяя на деле все свои рукопашные и прочие боевые навыки. Однако в исходе конфликта курсантка не сомневалась.
Так же спокойно он ждал, пока Кайндел созванивалась с Эйвом, который, к счастью, оказался в штаб-квартире, пока куратор явился в телепортационный зал и, с холодным подозрением рассматривая врага, подтвердил, что его следует отпустить.
– Я бы сказал, что в этом случае всякого рода принципы неуместны, – заметил он, когда Рейра вывели из здания и действительно отпустили на все четыре стороны. – Твой принцип может очень скоро стоить тебе жизни. Или кому-нибудь еще…
– Дело не в принципах, – устало ответила она. – Я кое-что ему сказала и надеюсь, он донесет эту мысль как свою до главы ОСН.
– Понятно. – Эйв вопросительно приподнял бровь. – Что за мысль-то?
– Чуть позже расскажу. Все мои взаимоотношения с Рейром – часть игры, многие из деталей которой мне сложно пояснить, так что не обижайся. Где Один?
– Один на карельской базе.
– А телефонная связь есть?.. Хотя, впрочем, этого будет недостаточно, надо бы лично побеседовать…
– Да, собственно, он велел тебя привезти. Так что поехали, если есть не хочешь. Рассказывай, какие перспективы? Как отдохнула?
– Отменно отдохнула! Всего один раз дралась, и то между делом, все ночи спала на кровати, ела когда и что хотела, в придачу носила красивую одежду – просто праздник, а не работа.
– Стоп, а когда это ты дралась?
– А там, возле замка Иедавана. С боевиками его конкурентов. На пару с Рейром. Рано поутру.
– То есть господин правитель не счел нужным обеспечить тебе минимальной безопасности? Ну я даже не знаю, что сказать, – Шреддер остановился на лестнице, ведущей к подземному гаражу. Мимо них протиснулись двое мужчин в затрепанных комбинезонах – ребята из обслуживающего персонала, но ни один из них не выразил недовольства. Если встали здесь, значит, так надо.
– Почему ты спешишь судить, ты же не знаешь всех обстоятельств…
– А что, по замку Иедавана опять шастает целая туча разного боевитого народу? Ей-богу, не замок, а проходной бандитский двор.
– Слушай, а что мы тут встали? Мы всем тут мешаем ходить… Тот случай дал ему повод серьезно нарастить свою военную мощь, этот – усилить контроль на своей территории. Теперь весь Ромален – одна сплошная крепость. Даже если кому-то взбредет в голову перевести выборы короля в плоскость военных действий, Иедаван к этому вполне готов. А бандиты могут отыскаться где угодно, ты же знаешь. Нет темнее места, чем под светильником.
– О, Омар Хайям в дело пошел! Раз так, значит, ситуация совсем ни к черту!
– Это не Омар Хайям сказал.
– А кто?
– Какой-то султан из восточных притч… Не помню…
На этот раз Шреддер сел за руль большого, относительно белого внедорожника неопределенной марки – она была то ли снята, то ли слишком сильно заляпана грязью и потому не бросалась в глаза. К этому оэсэновцы уже успели привыкнуть – по сути, ни у кого не имелось действительно собственной машины, за руль которой садился только владелец и никто другой. Гораздо чаще получалось так, что бойцы и офицеры пользовались тем автомобилем, который оказывался в данный момент свободным и на ходу. Объяснение этому было очень простое – не на всех хватало бензина и запасных частей. Даже Один частенько отдавал свою машину тому, кого отправлял с поручением. Кайндел разок пришлось прокатиться на ней.
Залезая в заляпанный грязью внедорожник, она поневоле оценила высоту посадки, и полюбопытствовала:
– Что, обстановка на дорогах настолько плоха?
– Ты же знаешь, что в Карелии с дорогами творится. Тем более май, недавно были дожди. Словом, отмывать не успеваю.
– Да я не о том. Посадка слишком уж высокая, подвеску регулировали. Насколько я знаю, в таком положении детали быстрее снашиваются. На что менять-то будешь?
– К счастью, именно эти запчасти у нас имеются в избытке. Так что я лучше буду всех вытаскивать из грязи, чем садиться в нее самому.
– На такой-то машине? Садиться в грязь?!
– Ну да… Немного преувеличил…
Пока автомобиль скакал по колдобинам, они болтали о всяких посторонних вещах, не имеющих отношения к заданиям Кайндел или делам Эйва. Чувствовалось, что Шреддер очень рад ее видеть и, раз уж нет возможности где-нибудь в закуточке вместе спокойно провести время, пользовался тем, что есть. Он вспоминал прочитанные когда-то книги, опробованные игры, автомобили и даже новый рацион на учебных базах (поскольку к весне закончились почти все припасы, курсанты и офицеры вынужденно постились, питаясь супами из травы, нарванной поварихами в соседнем лесочке, а также дичью). Слушая его и посмеиваясь, девушка вдруг подумала, что он совсем другой, не такой как Рейр. Конечно, причина тут и в том, что Эйв человек, а тот – чудесный змей. Но не только же в этом дело…
Слишком они были разные как по характеру, так и по ее субъективным ощущениям. К одному ее тянуло, с другим было легко общаться, один был готов в нелегкий момент взять ее за руку и повести, с другим диалоги превращались в один нескончаемый спор. С обоими не соскучишься, но по-разному. К одному привязана – с другим как на пороховой бочке с зажженным фитилем… И ведь есть в этом что-то такое, что привлекает.
«Разве их вообще можно сравнивать? – подумала Кайндел, прикрывая глаза. – И вообще, ты не о том думаешь. Соображай, что же такое ты все-таки видела под действием порции „снега“»?
– Спать хочешь? – спросил ее Эйв. – Откинь спинку.
– Нет, не хочу… Знаешь, там, в Иаверне, неподалеку от замка Иедавана я нашла лес, который когда-то принадлежал альвам.
– Почему думаешь, что альвам? Ощущения подсказали?
– Мы нашли там источник. Магический. По энергии сразу было понятно, кто его создал.
– Вы – это ты и этот парень из Круга. Я правильно понял?
– Да.
– Тебе нужна была его помощь, чтоб разобраться?
– Мне нужна была от него информация. Помнишь, мы говорили о вербовке?
– Так-так?.. Завербовала?
– Не знаю. Но, поскольку информацию я все-таки получила, можно сказать, что где-то в чем-то… пожалуй, да.
– Да, собственно, Один и сам понял, для чего ты все это затеяла. Как я понимаю, одновременно вы отыскали в том мире пригодный к использованию новый источник? Тоже польза.
– Да, конечно, – с рассеянной улыбкой ответила Кайндел. Она думала о вещах совершенно посторонних, отлично понимая, что растолковать истинный смысл ее поисков в Иаверне будет сложно, да и не имеет смысла. Какая Эйву, в конце концов, разница…
– Ну, а у Иедавана какие перспективы? Что ты можешь сказать?
– Ничего. Абсолютно ничего, – девушка потянулась. – Это чужой мир с чужими традициями. Даже у нас здесь не всегда можно с уверенностью сказать, как повернется дело, а уж у них… Скажем так, если судить по реакции Иедавана на мои усилия и по тому, что меня за столь короткое время дважды пытались убить, все идет отлично.
– Тебя пытались убить?
– Ага. Отравить и застрелить. Не знают, что бы такое надежное придумать против альвийки, поэтому попытки получились не особенно результативные.
– Тебя трудно застрелить? А я и не знал…
– Ну на этот раз мне помог Рейр. А вообще, сам знаешь, меня так же легко убить, как и любого человека.
У девушки ожил мобильный телефон, и, схватившись за него, Кайндел без особого удовольствия отметила, что поговорить с ней хочет Роннан, а не Один. Нажала кнопку ответа, однако услышала не тот голос, который ожидала.
– Что ты там говорила по поводу скорого нападения? – осведомился глава Организации. – Что-то конкретное?
– Нет, – удивленно ответила она. – Я уже по пути на базу. Скоро буду.
– Это ты говорила, что дело срочное, не я. Или Политик что-то неверно передал?
– Не знаю, что именно он тебе сказал. Я беседовала с Ан Альфардом… Не могу утверждать на сто процентов, что это происходило наяву, однако выглядело все очень натурально. Если после этого он не попытается форсировать события и не нанесет превентивный удар, я пойму, что у меня уже начались качественные галлюцинации.
– Ты говорила с Ан Альфардом? Где и каким образом?
– Это сложно объяснить…
– Попытайся. Слушаю.
– Я приняла «снег»…
– Так речь о видении?
– В какой-то степени. Ничего похожего на обычное видение. Выглядело все так, словно мы действительно разговаривали с гроссмейстером и я от него узнала много важного.
– Про драконов? Кстати… Сколько их – неизвестно?
– Не больше десяти. Более точной информации у меня нет.
– Айна, ты уверена, что разговор – не плод твоего воображения?
– Уверена. Видишь ли…
– Можешь не объяснять сейчас. Я жду твоего приезда, и постарайся за оставшееся у тебя время продумать то, что скажешь старшим офицерам ОСН. Что-то настолько убедительное, чтоб к тебе не возникло вопросов.
– Переубедить Багиру я не смогу никогда.
– Кроме Багиры тебя будут слушать Политик, Странник, Роннан, Испытатель, Книжник, Отец Тук и Ирландец. Варлока позовем, если успеет вернуться. Так что все в твоих руках.
– Если бы, – проворчала чародейка, засовывая мобильный телефон в карман. Настроение у нее испортилось основательно.
Она подумала о том, что ей следовало бы, наверное, помедитировать, привести в порядок мысли и образы, которые ее так беспокоят. Здесь имела значение и усталость, и напряжение, в котором она находилась все время пребывания в Иаверне. Покосившись на Шреддера, девушка попросила ее не трогать, поджала ноги (стало неудобно, потому что ремень безопасности теперь врезался в бедро), опустила голову и сосредоточилась.
По сути, вопрос перед ней стоял один, зато важный. После беседы с Ан Альфардом (уверенность в том, что это был настоящий разговор, а не воображаемый, креп в ней с каждым часом, слишком много было тому доказательств), по идее, не так уж много усилий должно было потребоваться, чтоб составить хотя бы минимальный прогноз. Разговор – это очень много, надо лишь уметь выцедить из него все, что только возможно. На это требовалось время и усилия, конечно. Почему-то исходные соображения никак не складывались в единую картину.
Потом Кайндел поняла, почему. Откуда-то ведь Ан Альфард взял драконов – больше двух, но меньше десяти, как она приблизительно определила в разговоре с Рейром. Сперва у него был только Тангро (да и можно ли сказать, что у него, не сам ли по себе, однако временно на стороне Круга?). Теперь – несколько таких, как он. Откуда они взялись?
«Из другого мира, – ответила она себе. – Тут все просто. Тангро родился здесь, однако то, что гроссмейстеру так быстро удалось найти еще несколько таких же среди вчерашних обывателей – маловероятно. Может быть, но вряд ли. К тому же реакция Рейра на слова о другом мире… То, как он уточнил: Иаверн? Да, Иаверн… Он был в том мире, откуда появились другие драконы, он знает, где это. И знает, что больше оттуда на помощь Ан Альфарду никто не придет, – Кайндел вспоминала интонации их беседы о войне и магическом балансе Земли. – Хорошо… Драконы сильны, но у них, как у любого магического существа, есть уязвимые места. К тому же именно в этом мире они пока еще не способны менять человеческий облик на исконный. Так что, они представляют собой не такую мощь, какую могли бы. Зато люди – они и в мире без магии остаются людьми. А значит, у ОСН есть преимущество».
Кайндел неторопливо взвешивала все то, что осталось. Несомненно, у гроссмейстера имеется что-то в запасе, но это «что-то» – незначительно. Если учесть, что Один тоже не может полагаться одинаково на всех союзников (да их у него не так и много), расклад получается равным. «Честная схватка», – усмехнулась девушка, понимая, что схватки не бывают честными, как не могут быть абсолютно идентичны два разных человека. Победа зависит от умения, знаний, воображения, сообразительности, помощи или удачливости, так что, можно сказать, любой поединок честен в той же мере, в какой неравен, и это – увы – закон жизни.
Автомобиль несся по узкому, обколотому по краям шоссе. Здесь давно уже стоило бы положить новый асфальт, но кто этим будет заниматься? Рессоры у машины были так хороши, что оценить плачевное состояние дороги курсантка могла лишь отчасти. Эйв вел машину непринужденно, даже включил радио. Правда, там не было ничего особенного – легкая музыка, время от времени прерывающаяся молчанием и шипением. Из огромного числа радиостанций действовали сейчас только три, и то через пень-колоду.
– Уже скоро, – подсказал мужчина, хотя Кайндел легко узнала пейзажи и, опустив ноги на резиновый коврик, принялась сидя приводить себя в порядок. – Хоть отдохнула немного?
– Отдохнула… Но не слишком. Я уже отвыкла ничего не делать.
– Плохо. Надо отдыхать. У нас тут идут споры… Видишь ли, техномаги открыли и готовы продать нам еще один мир. Он пуст, в смысле, людьми не населен. И особой магии, как я понял, там нет. Однако там есть все необходимое для того, чтоб устроиться, и Один вроде как планирует его купить. Тогда мы там построим несколько баз и домов, где будут отдыхать наши. Наверное, и тебе удастся там отдохнуть. Должна же когда-то кончиться эта нескончаемая гонка. – Он помолчал. – Успеть, успеть, успеть… Последние три года – как Формула-1 без единого пит-стопа…
– В тебе от усталости просыпается поэтический дар!
– Смейся, смейся, – подмигнул он. – А нам всем в любом случае не помешал бы отдых. А, как полагаешь?
– Отдых – это замечательно, – согласилась она с задумчивой улыбкой. – Отдых – лучшая возможность заняться любимым делом…
– Как следует поработать?
Они с удовольствием рассмеялись.
Лес поблизости от базы так и кишел народом. Чем именно там занимались бойцы ОСН, Кайндел не успевала замечать – внедорожник скакал по кочкам не хуже горного козла, спасающегося от охотников. Один раз их остановили на дороге, но вместо того, чтоб присмотреться к водителю и пассажиру, проверить, кто едет, поинтересовались лишь, не согласится ли Эйв навьючить на машину бревнышко.
– Что за бревнышко? – Куратор высунулся из окна. – Ого! Вы что, ребята, вам трактор нужен…
– Не такое уж оно и большое!
– Не такое, но пока мы взгромоздим эту дуру на багажник, времени пройдет столько, что за это время трактор десять раз успеет подползти.
– Ну смотри… Не забудь только сказать там!.. – И, рассевшись на действительно огромном бревне, повытаскивали курительные трубки или обрывки бумаги с табаком – набивных сигарет сейчас перепадало мало.
– С ума сойти… Зачем им это бревно?
– Сдается мне, для дела. И стройматериал заготавливают, и дрова. Сама понимаешь, базу надо укреплять, расширять. – У огромных стальных ворот, почему-то плотно закрытых, он высадил ее из машины. – Вот там сейчас открыта калитка, дорога сухая. Увидимся.
– А ты-то появишься на совещании?
– Нет, меня не звали.
«Интересно, где ребята из моей команды? – подумала девушка, заглядывая в широко распахнутую дверь, тоже стальную, и всего в десятке метров от запертых ворот. Здесь дежурили два бойца при автоматах и мечах, на курсантку они посмотрели скучающе. Дальше, в следующем дверном проеме обнаружились еще двое, уже без автоматов, зато с пистолетами, которые придирчиво осмотрели девушку с ног до готовы и передали ее третьему бойцу со смутно знакомым лицом и вовсе без огнестрельного оружия.
– Пошли, – равнодушно сказал он.
– Я надеялась заглянуть в комнату, переодеться…
– Тебя велено привести сразу, как только явишься. Пошли.
– Пошли, – Кайндел пожала плечами.
Недовольное выражение так и прилипло к ее лицу. В кабинет к Одину она вошла с отвратительным настроением, и при виде Багиры, курившей почти у самой двери, курсантке стало еще тоскливее. Конечно, где уж тут развеселиться, наоборот! Захотелось повернуться и уйти. Черноволосая красавица-офицер окинула чародейку безразличным взглядом, затушила сигарету и повернулась к столу.
– Она пришла. – И посторонилась, пропуская девушку. А потом немедленно сдвинулась на прежнее место, как бы закрывая курсантке путь к отступлению.
Но та уже перестала бояться подобного рода действий госпожи офицера, потому что поняла – никакого особого смысла они в себе не заключают.
– Наконец-то, – без раздражения приветствовал ее Один, секунду назад стоявший над большой картой, укрывавшей стол от края до края. Когда глава ОСН убрал руку со столешницы, Роннан поспешно накинул поверх другую карту, видимо, менее значимую. – Проходи, присаживайся. Кофе?
– Нет, спасибо.
– Чай не заварен. Если хочешь пить, есть вода.
– Спасибо…
– Рассказывай. Кратко, но так, чтоб не потерять ни капли смысла.
Кайндел оперлась о край стола (ей было неудобно сидя беседовать с таким количеством людей сразу) и развела руками.
– В нынешние времена, – начала она, – то, что раньше однозначно отметалось, подвергается критическому переосмыслению. Это я к тому, что попытайтесь сначала обдумать то, что я скажу, а потом уже спорить. – И она обстоятельно передала суть своего разговора с Ан Альфардом, а также кое-какие соображения по поводу состояния дел в Круге, вывод о которых она сделала по беседам с Рейром.
И умолкла, ожидая нападения.
Однако яростного нежелания принимать ее доводы не увидела. Лишь сдержанный скептицизм, который был настолько естественным, что, если б не оказалось и его, курсантка сделала бы вывод, что ее попросту не слушали. Больше всего ее удивила сдержанность Багиры – та спокойно курила очередную сигарету, и, когда Один обратился к ней с вопросом, что она думает по этому поводу, миролюбиво спросила:
– Ты веришь в то, что подобное видение может быть подлинным?
– Да. Если были подлинны предыдущие, то почему бы не поверить этому?
– Тогда вопрос лишь в том, знает ли об этом видении наш противник… – Женщина покрутила сигарету в пальцах. – Что именно он знает… Привести войска в боевую готовность никогда не вредно. Слава богу, для того, чтоб эффективно отражать атаку, не требуется особой головоломной подготовки, риска, что все пройдет вхолостую, тут нет.
– Есть разница, тратить ли силы на обстоятельную подготовку к нападению или на отражение атаки, которая то ли будет, то ли нет, – возразил Роннан, разглядывая какие-то бумаги, веером разложенные перед ним.
– Нет, атака неразумна, – сказала Кайндел. – Только контрудар. Из-за драконов.
– Это что, натуральные огнедышащие ящеры?
– Нет. Но магии в их распоряжении столько, что я со своей чашей вряд ли смогу оказать сопротивление всем разом.
– Откуда ты знаешь, ты ведь не уверена в том, сколько их.
– Больше двух – уже много. А их больше двух. Защищаться всегда легче.
– Ты подразумеваешь, что противника выгоднее заставить сделать первый шаг, чтоб разгадать его тактику? – осведомился Ирландец, заранее хмурясь, и она почувствовала себя словно на экзамене, к которому не выучена и половина материала.
– Да.
– Однако первое правило стратегии требует делать лишь то, чего противник не ожидает.
– Ну да, для этого и существуют разного рода засады, – поспешила ответить девушка.
– Твое мнение мы выслушали, – прервал Роннан. – И примем его во внимание.
Один молчал, но даже его заместитель чувствовал, что глава ОСН одобряет все происходящее. И уже ненавязчиво так смотрит на Отца Тука (который украдкой лакомится пирожками с мясом), ожидая ответа и от него.
– По мне, так пусть атакуют, – пробормотал тот с набитым ртом, а потому не слишком разборчиво. – Надо только задействовать системы безопасности штаб-квартиры, и все…
– В прошлый раз никакие системы безопасности не помогли.
– С прошлого раза многое изменилось. Напомню вам, что обе пушки, которые еще в апреле вмуровали в фундамент, хоть и не были опробованы, однако ж…
– Мы немного не о том говорим, – мягко вмешался Один. В свойственной ему манере он предпочитал не вмешиваться в ход совещания, разве что беседа начинала уходить далеко в сторону от предмета. – Необходимо решить, достаточно ли веские у нас основания задействовать все системы защиты прямо сейчас, опираясь на видение, хоть и необычное.
– В городе – несомненно. А здесь – форсировать работы, такое мое мнение, – заявил Книжник, офицер ОСН, занимавшийся в первую очередь проблемами снабжения личного состава, а также множеством других мелких проблем вроде обеспечения курсантов всем необходимым для учебы.
– Много там осталось? – спросил Роннан.
– Нет. Дня за три сделаем.
На коммуникаторе, занимающем половину второго рабочего стола, замигала лампочка, и Один, перегнувшись через край, нажал кнопку.
– Что такое?
– Атака на базу! – крикнул чей-то задыхающийся голос.
Все повскакивали с мест. Кайндел, не успевшую увернуться, Отец Тук прижал к столу бедром, и ей пришлось поспешно выбираться из-под него, извиваясь, словно угорь. Она схватилась за меч, висящий на ремне, – девушка, разумеется, прихватила его с собой, когда выбиралась из автомобиля Шреддера. А вот пистолета при ней не было.
– Экстренный вариант плана, – бросил Один в коммуникатор и в долю мгновения обвел всех присутствующих взглядом. – По местам. Багира – на минус четвертый этаж, Ирландец – выводи курсантов. Кайндел, чаша при тебе?
– Нет. Осталась в штаб-квартире…
Глава ОСН посмотрел на девушку разочарованно.
– Так, на минус третьем заберешь свою команду, и все вместе закроете помещения стальными щитами. Через двадцать минут будет пущена вода. Имей в виду, мобильные телефоны будут работать еще минуты две, потом связь отключится.
Испуганная курсантка выскочила в коридор. Там уже все кипело, как в кастрюле с супом, под которой забыли погасить огонь. Прижавшись спиной к стене, она схватилась за сотовый телефон.
– Илья, алло! Алло!
– Да не ори ты, – спокойно произнес тот. – Я слышу.
– Велено стальные щиты опускать. Срочно. Через двадцать минут пустят воду.
– Понял. Сейчас, отправлю Лети к щитку. Встречаемся там.
– А это где? – Но Илья не успел ответить, отключил телефон.
Кайндел скрипнула зубами и бросилась к лестнице.
Не так это оказалось просто – передвигаться по военной базе, где войска и обслуга подняты по тревоге. Бойцов и офицеров от обслуживающего персонала легко можно было отличить по выражениям лиц и деловитости – последние явно были растеряны, и, хотя знали, за что хвататься, делали это с меньшей уверенностью. Первые наоборот, неслись вперед целеустремленно, будто взявшие след доберманы. За одним из таких и пристроилась курсантка – для надежности. Все-таки она обладала слишком уж невнушительной внешностью, об нее запросто могли начать спотыкаться.
Три лестничных пролета она пролетела бы одним махом, если бы на лестнице опять же не оказалось слишком много народу. Огибая встречных и уворачиваясь как только могла, а часть пути вообще проехав по перилам, девушка добралась до третьего подземного этажа и с трудом протиснулась в коридор жилой части. Здесь переполох выглядел как-то более упорядоченно, что ли. В комнаты торопливо затаскивали приборы и кое-что из мебели, видимо, то, что было больше всего жалко.
У чародейки возникла мысль обратиться к кому-нибудь из хлопотавших с вопросом – где тут щиток управления защитой дверей – но не решилась. В нынешней ситуации за такой вопрос запросто можно схлопотать нож в печень или пулю в лоб – на всякий случай. Решив, что уж Лети-то она не пропустит, если увидит, Кайндел бросилась вперед, огибая торопливо работающих людей. Она неслась туда, где по логике мог располагаться механизм управления стальными щитами, и, к счастью, не ошиблась.
У одной из прямоугольных неопрятных колонн возилась Лети, рядом с ней, будто охранники, замерли Илья, Роман и Горо, а отец Сергий подпирал стенку поблизости и терзал молитвенник, похоже, выискивая в нем молитву, подходящую для ситуации внезапного нападения на секретную базу ОСН. Пушистая иномирянка без особой спешки копалась в проводках под приподнятым белым щитком, что-то соединяла или выдергивала – отсюда сложно было разобрать.
– Привет, – воскликнул тверичанин, вежливо поднимая дуло автомата к потолку. – Не прошло и года. Как отдыхалось?
– Отвратительно. А вам?
– А мы, сударыня, на стрельбищах вкалывали, мы ж не такие элитные маги, как вы… – И уже совсем другим тоном. – Что случилось-то?
– Когда случилось, я находилась в кабинете Одина, что я могла видеть? Там окон панорамных нет, и системы обзорного наблюдения, кажется, тоже. Но я, видимо, была права в оценке ситуации… К сожалению.
– А где твое оружие?.. Что ты мне на железяку тычешь, где огнестрел?
– В Караганде. Отстань, Илья.
– Готово, – мягко сообщила Лети. – В любой момент можно включать.
– А мне что, обегать все комнаты, проверить, не спрятался ли кто под кроватью? Сама понимаешь, невеселая участь неизвестно сколько времени сидеть запертому, без еды и воды… А за дверью – все затоплено!
– Раз вызвался, так иди и выясняй, – огрызнулась Кайндел, заглядывая в ближайшую комнату.
Чья это комната, она не поняла, одно было очевидно – здесь обитали мужчины. Оружие, ждущее хозяев (к счастью, в открытом оружейном шкафу), явно предназначалось не для женской руки. Похоже, убегая по тревоге, один из обитателей комнаты схватил автомат, но оставил пистолет, тяжелый АПС. Выбирать не приходилось, курсантка взяла его и, проверив предохранитель, за неимением кобуры сунула под ремень. В карман это оружие все равно не поместилось бы.
– Мужики, кто-нибудь в комнатах есть? – зычно гаркнул курсант ОСН, да так, что перекрыл шум, неизбежный в подобном случае. Его услышали все. – Закрывать щас будем!
– Ну и закрывай, чего орать! – не менее звучно отозвались с другого конца коридора. – Среди народа идиотов нет.
Как поняла Кайндел из обрывочных сведений, достававшихся на ее долю раньше, и кратких пояснений Лети, изначально существовало несколько мест, откуда следовало блокировать стальными щитами вход в комнаты и кабинеты, потом именно на этом этаже их объединили. Иномирянка еще немного покопалась во внутренностях колонны, и из-под потолка действительно упали мощные плиты, замуровавшие каждую из дверей, кроме проходов на лестницу. Малышка педантично закрыла щиток на колонне и несколько раз стукнула по нему кулачком.
– Я могу стукнуть, – гулко предложил Горо, уже потихоньку начинающий осваивать местный юмор. – Надежно.
– Да ты всю колонну снесешь! – вмешался Роман. – А там электричество. Прикинь, нам выбираться из воды, по которой пущено электричество?
– На страх агрессору, – прокомментировала Кайндел, оглядываясь. – Кстати, а где Рыжик? – она имела в виду девочку-оборотницу, когда-то подобранную в Райвио и прижившуюся на курсантском этаже.
– Ее здесь не было, – ответила Лети, наморщив лобик. – Кажется, она была на минус четвертом этаже… Ой, она же может где-нибудь забиться, и…
– Я поняла. Илья, ребята, подстрахуйте меня на запасной лестнице, я за Рыжиком.
– Здесь будет быстрее, – Илья указал ей на оставшуюся незаблокированной железную дверцу, ведущую на вспомогательную рабочую лестницу, по которой лазили электрики и разного рода техники, обслуживавшие коммуникации в междуэтажном перекрытии.
Плохо закрепленная лестница ощутимо шаталась. Кайндел сползла по ней и выскочила в коридор нижнего этажа. Здесь тоже оказалось немало народу, правда, действующего очень слаженно и, похоже, почти закончившего подготовку.
– Рыжик! – окликнула девушка. – Рыжик!.. Ребята, видели девочку?
– Нет, – отрицательно помотал головой ближайший. – Слушай, в кабинетах точно никого нет, мы смотрели.
– А где еще может быть?
– Ну ищи… Только учти, воду уже вот-вот пустят!
Наверху что-то грохнуло, и курсантке показалось, будто земля на миг ушла из-под ног. Она качнулась и, чтобы не упасть, пробежала несколько шагов вперед и вбок, на кого-то налетела. Снова громыхнуло, поменьше, и, прыгая между бойцами, спешащими закончить работу, она выбралась на свободное пространство и побежала. «Пушки, что ли»? – подумала она на бегу.
Здесь коридор делал поворот, голоса за спиной смолкли, а может, встревоженная Кайндел просто перестала обращать на них внимание. Земля снова задрожала – слегка-слегка, заметить это стоило определенного труда, если б не гул, донесшийся издалека. Видимо, была пущена в ход мощная магия, скорее всего защищающейся, нежели атакующей стороной, и, скорее всего, это были именно новенькие магические орудия.
Двери оказались плотно закрыты. Здесь начинались магические лаборатории, впрочем, не главные, а вспомогательные, также хранилища документов и небольшая библиотека. Основные лаборатории располагались на пятом подвальном этаже, рядом с залами испытаний, укрепленными настолько, насколько это было возможно в нынешних условиях – мощными стальными плитами, обычно идущими на изготовление противоснарядной брони.
Девушка не стала заглядывать в кабинеты, уверенная, что уж здесь-то наверняка все внимательно осмотрели. В паре десятков метров от поворота коридор раздавался, образовывая прямоугольный холл. За неимением другого места работники лабораторий именно здесь устраивались пить чай, для удобства притащили сюда кресла и столик, и даже разлапистое растение в рост человека, посаженное в эмалированный двадцатипятилитровый бак, покрытый сколами, потому что другой, более подходящей емкости на базе не нашлось.
– Рыжик, Рыжик! – позвала девушка. Словно по наитию она нагнулась, заглянула под кресло. Оттуда на нее уставились два испуганных желтоватых рысьих глаза. – Рыжик, вылезай скорее! Ну?! – И потянула к ней руки.
Рысенок (на оэсэновских харчах малышка округлилась, залоснилась, набрала вес и стала бойчее, однако все еще оставалась хорошеньким маленьким рысенком, рыже-серым подвижным шерстяным комком) из-под ее руки пулей выскочил из-под кресла и рванул по коридору.
– Стой, дура! – рявкнула девушка и бросилась за ней.
– Кайндел, через шесть секунд опускаем щиты! – позвал мужской голос из-за поворота. – Начинаю отсчет: пять, четыре…
– Стой, дурында!
Испуганная то ли громкостью окрика (частично перекрытого еще одним гулким ударом), то ли тоном, Рыжик затормозила всеми четырьмя лапами, не вписалась в поворот, врезалась в дверь и, спружинив, отлетела от нее. Вовремя. В следующий миг сверху упал стальной щит, едва не рубанув малышке по лапам, и разбежавшаяся курсантка затормозила уже в него. Ощутимо приложилась локтем, однако среагировала и просто упала на рысь всем телом, постаравшись, разумеется, ничего не отдавить.
Та потихоньку копошилась под чародейкой, щекоча ей живот.
– Дурочка ты, – пробормотала Кайндел, вытаскивая из-под себя рысенка. – Испугалась, что ли?
– Вяв! – ответила оборотница.
– Давай за мной! И без глупостей. Хочешь, на руки возьму? – Но не стала дожидаться реакции, сразу подхватила и поволокла, торопясь к выходу с этажа.
Однако сразу за поворотом уперлась в решетку, которая стояла монолитно, словно была здесь всегда. Очевидно, она опустилась здесь одновременно со щитами, закрывшими двери, и прохода здесь больше не было. Курсантка повернулась и побежала в обратную сторону. На бегу, освободив одну руку, она вытащила мобильный телефон – наугад, а вдруг. Связь была.
– Алло! Илья!!!
– Ты где? – гаркнула трубка.
– На четвертом застряла. Здесь коридор перекрыли решеткой!
– Ну естественно…
– Как еще можно отсюда выбраться?
– Дальше по коридору есть лестница. Но она с третьим этажом не сообщается, а на первом в той части уже, кажется, не наши… Сейчас… – в трубке чем-то шуршали. – Во, есть еще одна техническая лестница… Если она у тебя там не перекрыта, попробуй по ней. А мы здесь поднимем тебе решетку.
– Что, на третьем она перекрыта?
– На третьем перекрыта. Но мы как-нибудь…
Уцепившись за куртку всеми четырьмя лапами, Рыжик носом тихонько щекотала ей шею. Она больше не пыталась сбежать, и Кайндел, с облегчением освободив обе руки, принялась возиться с дверью, ведущей на техническую лестницу. Здесь не опустился стальной экран, однако замок имелся. Его не хотелось ломать – все-таки смысл в том, чтоб закрыть лабораторный этаж в том числе и от аквалангистов, имелся. Вскрыть его удалось только магией. За это время дважды бухнуло где-то далеко над головой, едва слышно сквозь толщу этажей, и немного подрожал пол. Закрыв и заперев дверь за собой, девушка полезла по металлической лестнице, пытаясь сообразить, сколько минут от тех двадцати осталось у нее в запасе, и не гонится ли уже за нею всепроникающая вода.
На третьем подвальном этаже ее ждала плотно закрытая решетка и встревоженные лица Ильи, Романа и Сергия в ряд. Сбоку к решетке прижалась головка Лети, явно огорченной, что здесь ее талант хакера ни к чему.
– Так, подвиньтесь! – потребовал Горо. Мягко потеснил Сергия, после чего взялся за решетку. Поднатужился…
– Лопнешь! – ревниво проворчал тверичанин и тоже взялся за дело. Рысенок на груди Кайндел задрожал, и она испугалась, что малышка сейчас запаникует, сорвется – и ищи ее потом снова по всей базе. А времени мало. К тому же, хоть и небольшая для рыси, весила она уже изрядно – воротник форменной куртки потрескивал и держался из последних сил.
Удивительное дело, но механизм решетки (ведь ее же что-то прижимало к полу, раз она не поддавалась просто так и не была зафиксирована замком) все-таки поддался их усилиям – у самого пола появился небольшой зазор. Не тратя времени, девушка пропихнула в эту щель гибкую Рыжик, а потом полезла сама.
– Руки дай! – простонала она, почувствовав, что застревает.
– Быстрее! – завыл Илья, чьих совокупных с Горо сил, похоже, осталось немного.
Роман и Сергий вцепились в запястья курсантки и выдернули ее одним махом. Решетку с облегчением отпустили, и грохот нижней скобы об пол по времени совпал с еще одним гулким взрывом там, наверху. Прислушиваясь к происходящему, Кайндел с тревогой посмотрела на Романа – среди них шестерых он лучше всех знал теорию современной магии в том виде, в каком ее излагали эксперты-оэсэновцы.
– Как бы нас тут не погребло, – произнес он сдержанно. – Пошли, ребята. Давайте, попробуем отсюда выбраться.
Незаблокированную лестницу они отыскали довольно легко, однако добрались по ней только до первого подвального этажа. Кайндел бежала первой, за ней – Илья, ощетинившийся сразу двумя автоматами, следом – Роман с артефактом в руке. Магические артефакты, которые сейчас удавалось создавать, отличались примитивностью и прямолинейностью, их удавалось «запрограммировать» самое большее на два типа простых атакующих заклинаний. При их использовании требовались некоторые условия, и держать их, конечно, следовало под рукой – тактильный контакт облегчал приведение заклинания в действие.
Девушка высунулась из-за угла, но тут же спряталась обратно. Она мысленно похвалила бы свою предусмотрительность, которая заставила ее не выскакивать из проема сразу, а сперва выглянуть, если б тут помогла только предусмотрительность. Но она просто вычленила из общего шума звуки голосов, оценила предполагаемое расстояние и почувствовала – тут что-то неладно.
Прижавшись к стене, она жестом показала спутникам, чтоб были осторожнее. Илья, не выдержав, тоже посмотрел за угол – и тоже поспешил спрятать голову.
– Они уже там, у большой лестницы, – прокомментировал он всем остальным.
– Так, получается, к воротам не пробиться? – уточнил Горо.
– Получается, что так.
– А куда нам тогда?
– Тогда через окно, – раздумчиво ответила Кайндел, вспоминая то, что ей случалось видеть, разгуливая по первому подвальному этажу. – Здесь есть несколько окон… Правда, поблизости – лишь в паре мест…
– Так побежали! Надо найти! – Роман повернул голову к лестнице. Неясный равномерный гул, доносившийся снизу, в мгновение ока встревожил и всех остальных. – Это вода. Пустили воду, ребята! Этот этаж тоже утонет.
Курсантка взглянула в полные ужаса глаза Лети – та очень не любила воду, можно сказать, боялась – и махнула рукой.
– Поползли.
Шум голосов и выстрелов стал гуще. Бойцы ОСН и их противники сцепились в трех десятках метров от лестницы, по которой на тот же этаж поднялись курсанты, заклинания и пули летели в обе стороны одинаково густо и не каждый раз попадали в цель. К противоположной стене Кайндел и ее спутники бежали на полусогнутых, поминутно пригибаясь, словно солдаты, собирающиеся штурмовать вражеский окоп. То, что никого из них не задело, можно было считать обычной удачей. Или необычной удачей. Прижимаясь к стене (обтираться об нее было неприятно, но что поделаешь), курсанты бросились прочь от места схватки.
Хорошо еще, что колонн, поворотов и незаблокированных проемов здесь хватало. Прячась «в складках местности», девушка наскоро сотворила простенькую защиту сперва на себя, потом на Горо и на Лети. Остальные – рассудила она – справятся сами. Правда, заклятия, мелькающие в воздухе, все больше относились к разряду затейливых, от которых простенькая защита не поможет. Но «что-нибудь» лучше, чем ничего. За подобным магическим щитом, по крайней мере, можно было не опасаться обычной пули.
Здесь двери не были закрыты стальными экранами, однако в большинстве своем заперты. Заглянув в первую попавшуюся открытую дверь, Кайндел с разочарованием убедилась, что окон здесь нет. Она не помнила кабинетов с окнами в этой части этажа, и полагаться на «авось» не стоило – вскрывать каждый попадающийся замок потребовало бы слишком много времени. Вода гудела уже совсем близко, это подгоняло лучше, чем звуки проходящих вхолостую заклинаний.
Чтоб завернуть за угол, пришлось еще раз пересечь коридор. Схватка приближалась, чары и пули перемешивались весьма густо, и Кайндел преодолела расстояние в четыре метра ползком, однако с невероятной скоростью. Ладонями она ощутила, как намокает напольное покрытие, и перепугалась по-настоящему. Илья на бегу отстстреливался, а от чего – непонятно, потому что целил поверх голов своих же. Горо тоже стрелял, но ему было удобнее – он на добрых полторы головы превосходил среднего человека, и палить через головы ему оказалось проще. Лети бежала, потихоньку подвывая – ее ступни тоже ощутили прибывающую воду.
– Сюда! – крикнула чародейка.
Вид одного из холлов напомнил ей, что же она вообще здесь искала. Некоторые холлы на этаже были обычными закутками, участками геометрично раздавшегося, словно проглотивший кролика удав, коридора. А некоторые можно было сравнить разве что с головой и капюшоном изготовившейся к атаке кобры. Они напоминали высокие вместительные залы наподобие дворцовых часовен, в них располагались какие-то объемные детали системы вентиляции, и в каждом имелось окно. Правда, наглухо закрытое и зарешеченное, однако настоящее.
В ближайший такой холл они влетели уже по колено в воде.
– Хорошо, что не так быстро прибывает, – отметил Илья.
– Видимо, потому, что нижние этажи наполняло по принципу «открыть кингстоны», а сюда воду уже накачивают.
– Нелогично. Такого не может быть.
– Снаружи поспорим! – рявкнула Кайндел. Ей хватило секунды, чтоб бегло оглядеть зальцу и убедиться, что по вентиляционным конструкциям к окошку не добраться, а лестницы поблизости нет. – Рыжик, поможешь?!
Рысенок пискнул. Девушка передала малышку Горо и, показав на окно, скомандовала:
– Кидай, только осторожнее!
Четырехрукий иномирянин примерился, мягко размахнулся и подбросил оборотницу. Та воздушным шариком взмыла к решетке, уцепилась за нее всеми четырьмя лапами, повисла.
– Ручку открой! Открой ручку! – кричали ей снизу.
Несколько мгновений Рыжик пыталась подцепить задвижку лапками, поняла, видимо, что ей это не под силу, и переменила облик. Девочкой она была маленькой, щуплой и очень ловкой. Каким-то образом за считанные мгновения перебравшись с одной половины решетки на другую, она уцепилась за ручку и повисла на ней всем телом, правда, подстраховываясь ногами. Воды внизу было уже по пояс, и прибывать стало быстрее. Кайндел торопливо взяла пистолет в зубы.
Наконец наверху что-то скрипнуло, окно поддалось, и, упираясь обеими руками, девочка приоткрыла его. Не удержалась, от усилия соскользнула с решетки и полетела вниз крохотным рыже-серым пушистым комочком. Горо аккуратно поймал ее, вручил кончик веревки, который рысенок зажал в зубах, и снова подбросил. Мелькнули задние лапки, и девочка скрылась из глаз. Веревка ползла за ней, словно настоящая итальянская макаронина длиной эдак в километр. Потом перестала ползти.
Илья прицелился в решетку.
– Веревку не перебей, – неразборчиво пробормотала Кайндел. Вода целеустремленно ползла к ее шее.
– Не учи ученых, да! – огрызнулся тверичанин и тремя выстрелами выбил две нижние опоры решетки. – О! Ай да я!
– Кто лезет первым?
За решеткой мелькнула рысья мордочка, мол, все нормально, ползите!
– Можно я! – пискнула Лети, повисшая на плечах Горо и все равно мокрая до кончиков ушей.
– Нельзя! – Илья взялся за веревку и деловито пополз вверх. – Сейчас.
Кайндел мысленно поблагодарила тех, кто в свое время для приятного отдыха приволок сюда большой стол, взобралась на него и вынула наконец пистолет из зубов. Вслед за ней полезли и Роман с Сергием. Правда, скорость, с которой прибывала вода, обещала им лишь небольшую передышку.
Взобравшись наверх, Илья решительно взялся за решетку. Теперь, когда внизу уже было достаточно воды, он явно не боялся упасть и, оперев ноги в стену, стал тянуть металлическую конструкцию обеими руками. За освободившуюся веревку взялся Горо (Лети, сообразив, что мешает, поспешно перебралась к подруге, на стол). Глядя, как он сосредоточенно ползет вверх, чародейка думала только об одном – оборвется веревка или выдержит.
Она оборвалась лишь в самый последний момент, и одной из своих четырех рук иномирянин успел схватиться за решетку. Илья, которого тут же дернуло обратно к стене, взвыл, но удержался.
– А что мы так мучаемся? – задумчиво спросил Сергий. – Ведь когда вода поднимется еще выше, мы просто всплывем, как поплавки.
– Кто как, – ответила Кайндел, покосившись на пушистую спутницу, пытающуюся отряхнуться. Почти безуспешно.
Гиганту Горо потребовалось дернуть лишь разок – конструкция встала дыбом. Правда, ему же еще пришлось ловить Илью и помогать ему пролезть в образовавшуюся щель. Потом он, сам наполовину выбравшись наружу, ловил конец веревки. И тут уже всем остальным волноваться стало не о чем, хотя вода им уже заливала колени – этот-то без особого напряжения вытянет кого угодно откуда угодно.
Кайндел выбралась через окно следом за Лети и с облегчением вынула пистолет из зубов.
– Болят уже, – пояснила она, поспешно огляделась, прикидывая, откуда можно ждать опасность. Раз драться с оэсэновцами в помещении стало невозможно, видимо, схватка плавненько перекочует на природу. И, возможно, адепты Круга попытаются расстреливать тех, кто лезет из окон. Естественно попытаются – такая отличная возможность разбираться с практически беззащитными людьми!
Однако пока поблизости никого опасного не наблюдалось.
– Так, Лети, привела себя в порядок? Отлично. Пойдешь с Романом. Илья – ты с Сергием. Горо, со мной. Вы туда, вы туда, мы – прямо. Ищем своих. Мобильную связь таки отключили?
– Похоже на то, – Роман старательно потряс телефоном. – Или просто телефон утонул…
– Он у тебя работает или нет?!
– Потом выясните! – властно одернула Кайндел. – Нечего торчать на виду. Ищем наших, ориентируемся по ситуации. Все, давайте. Рыжик, за мной!
Слева послышался отдаленный стрекот автоматов, справа – то же самое, только чуть громче и ближе, потом тонкий свист, хруст разрыва наподобие звука запускаемых петард. Девушка, пригибаясь, бросилась к ближайшему дереву, а до него было бежать и бежать. Движение справа в паре десятков метров от себя она отметила машинально. Кто именно там появился, ее не интересовало, важно было то, что «некто» с ходу прицелился в нее из чего-то крупного, огнестрельного. Прибавила ходу, рассчитывая, что на таком расстоянии подбить движущуюся цель трудно даже тогда, когда оружие снабжено прицелом. Пара выстрелов в ее сторону прошли без последствий, а потом снова послышался тонкий свист, как оказалось, от силового заклинания, которое, так же как и пули, цели не достигло.
Уже добравшись до выбранного заранее дерева и укрывшись за ним, чародейка вдруг вспомнила, что не обновила защитное заклинание и в эти минуты была совершенно беззащитна. «Вот дура», – подумала она, царапаясь локтями о кору.
Сняла пистолет с предохранителя, но стрелять не стала – все-таки дерево представляло собой более чем сомнительную защиту. Зато в нескольких шагах от него на траве валялись бревна, видимо, те самые, приготовленные для строительных работ на базе, но пока не занесенные в помещение. Уложены они были внахлест, с поднятым комлем, чтоб потом удобнее было браться за каждый из них. То, что и требовалось в сложившейся ситуации.
Кайндел отыскала взглядом Горо и дулом пистолета указала ему на груду бревен. Иномирянин прятался за другим деревом, помощнее, спутницу он понял правильно. Однако высовываться из-за ствола не стал, просто обнял его всеми четырьмя руками, выставил автоматы и открыл огонь. И тут уже не имело значения, что он не целился – противник почел за лучшее спрятаться.
Курсантка бросилась к очередному укрытию; рысенок мягко и беззвучно прыгал рядом с ней по густой траве и папоротникам. Нырнув под нависший комель, девушка сразу высунулась оттуда, правда, с соблюдением всех предосторожностей, и выставила АПС. Хоть это и не автомат, зато у нее появилась возможность стрелять прицельно – тоже хорошо.
Отстреливаясь, она краем глаза наблюдала за перемещениями Горо. Тот бежал очень смешно – нагнувшись и растопырив руки. Время от времени он пытался развернуться к противнику боком и бежал «крабом». Таким образом он делался чуть менее заметной и удобной мишенью, но со стороны это смотрелось фантасмагорически. Удивительно – даже в согбенном состоянии джаншурийц бегал намного быстрее, чем та же Кайндел. Она уже знала, что подобную скорость иномирянин может развивать лишь изредка и ненадолго, но факт оставался фактом. «Имел бы магические способности – цены б тебе не было в современной войне», – с какой-то нежностью подумала она.
Перебираясь от укрытия к укрытию, от груды бревен к мощным сосновым стволам поодаль, курсанты уходили все дальше и дальше от базы и простреливаемого пространства вокруг нее. Девушка довольно скоро расстреляла все патроны (обойма была всего одна, та, что изначально находилась в пистолете), но не бросила оружия из природной хозяйственности, заткнула обратно за ремень. Теперь в ход можно было пускать только магию, причем строго не огненную – если лес загорится, плохо придется всем.
Без чаши она ощущала себя почти беззащитной. «Ох, как развращают блага цивилизации, что обычной, что магической…» Мысль эта Кайндел не понравилась категорически. Зависимость – какой бы она ни была – вещь малоприятная.
Малышка-рысь в какой-то момент изменила облик на человеческий, и на Кайндел взглянули испуганные детские глаза.
– Эти люди там… хотят нас убить?
– Хотеть они могут что угодно. Не позволим, – отозвалась чародейка, массируя затекший мизинец. – Смени-ка облик.
– Я боюсь.
– Рысь эти люди точно не тронут. Им не до охоты.
Рыжик послушалась и, шурша прошлогодними листьями, скрылась в пышной папоротниковой поросли. Пятясь за нею, девушка бдительно следила за малейшим движением в зарослях кустов или за деревьями, но в общем-то ей можно было особо не напрягаться, потому что рядом находился Горо. Хорошим зрением он не отличался, однако глаз его был устроен так, что движение улавливал безошибочно, особенно в состоянии стресса. Он вертел головой, ощетинившись автоматами, у каждого из которых успел по разу сменить обоймы, и боевые заклинания вполне можно было швырять в том направлении, в котором он начинал палить.
Правда, в последние несколько минут огонь он не открывал. Видимо, стрелять было не в кого.
А потом из леса донесся свист, и Кайндел узнала Лети – очень уж своеобразно у нее получалось свистеть, в очень низком тоне и с мелкой вибрацией. Этот всепроникающий, а потому неприятный звук, пронизывал любой шум и почти любые стены. Необходимость этого умения была очевидна – в глухом лесу, который покрывал большую часть родного мира Лети, так проще было отыскивать друг друга.
То, что иномирянка взялась свистеть, означало зов. Видимо, нашла кого-то из своих и потому зовет. Девушка безмолвно показала Горо в ту сторону. Тот согласно покивал, и они двинулись в глубь леса, стараясь и дальше не попадаться на глаза чужим, чтоб не пришлось стрелять – не стоило без нужды привлекать к себе внимание.
Курсантка выскочила на прогалину чуть раньше своего спутника, подняла голову и стала рассматривать зависший в воздухе поодаль от них большой воздушный шар. Он был выкрашен в серо-голубые оттенки, видимо, для того чтобы теряться на фоне неба. Правда, чтобы шар ускользнул от ее внимания, этого было явно недостаточно. Все-таки зрение ее обладало иными, чем у обычных людей, свойствами.
– Смотри. – Она ткнула пальцем вверх.
Горо запрокинул голову.
– Вижу, – глухо согласился он через несколько секунд. – Что это?
– Ну, не мы его запустили, явно… Сдается мне, с помощью этой штуки они ведут наблюдение за ходом боя. И наверняка связь потому и не отключена – они ее обеспечивают. Техническое оснащение на высоте…
– Угу, – Горо поднял одну из нижних рук, поскреб затылок. – Что считаешь, надо делать?
– Ты в него попадешь?
– Можно.
Джаншуриец отличался потрясающей выносливостью и грузоподъемностью. Полная выкладка, обременительная даже для тренированного солдата, была ему нипочем. Поэтому обычно он брал с собой про запас несколько дополнительных единиц огнестрельного оружия, и на этот раз при нем имелась винтовка, на худой конец вполне годная для использования в качестве снайперской. Горо снял ее с плеча, старательно прикрутил прицел, потом принялся без лишней спешки его регулировать. Шар медленно дрейфовал у них над головой.
Кайндел следила за его действиями с легким нетерпением. Возьми оружие она, без прицела можно было бы обойтись, но при таком расстоянии до цели одного хорошего зрения было недостаточно. Можно точно прицелиться, но, плохо владея винтовкой, в момент выстрела сбить прицел, потому что дернется рука. Девушка отлично понимала, что плохо владеет огнестрельным оружием, тут уж ничего не поделаешь, поэтому терпеливо ждала.
В руках Горо винтовка смотрелась как детская игрушка. Он поднял ее, прицелился, щуря глаз.
– Если пробьешь сам шар, он упадет не сразу. Пока вытечет весь гелий или просто сдуется, если его наполняет теплый воздух, пройдет изрядно времени.
– Куда целить?
– В стык шара и того, что к нему подвешено. Пусть шарик улетает.
– Понял…
Еще несколько мгновений – и сухой короткий выстрел – глушитель действовал отлично. Судя по отсутствию результата, промах. Джаншуриец опустил винтовку, быстро перезарядил ее и снова прицелился. Шар дрейфовал.
Еще выстрел. Кайндел разглядела подвешенную под шар корзину со всеми деталями в тот момент, когда ее перекосило. Горо торопливо перезарядил ружье. Где-то справа начиналась паника – курсантка уловила крики, хоть и приглушенные расстоянием. После третьего выстрела корзинка повисла на одной веревке (оттуда посыпалось что-то малогабаритное), а потом отвалилась.
– Как думаешь, они поймут, откуда был выстрел?
– Не думаю, – глухо отозвался иномирянин. – Увидим.
И закинул винтовку за спину.
Им пришлось пройти еще полкилометра, прежде чем они добрались до нужного места. Свободная от деревьев впадина на вершине холма идеально подходила для наблюдений за лесом вокруг и для того, чтобы в случае необходимости отстреливаться от нападающих. По просеке к полянке уже подогнали несколько внедорожников, да и оружия тут имелось в избытке. Лети и Роман, ждавшие на склоне, сделали Кайндел знак, что ее ждут наверху, и стали спускаться.
– Там Один, – пояснил курсант. – Он сказал, чтоб ты шла к ним. А нам велел ждать тебя здесь.
– Кто там еще?
– Роннан, Ирландец, Багира, Варлок, Офицер…
– Шреддера нет?
– Нет.
– Ну ладно, – девушка пожала плечами, вынула из-за пояса пистолет, протянула его Роману и стала подниматься по склону холма.

– Пришла? – осведомился Один.
Он казался абсолютно спокойным. Откуда-то взялся раскладной столик, на котором теперь были разложены карты – одна на другой. Сбоку притулилась фляжка с плоским дном, три стаканчика и два Глока, которые прижимали бумагу наподобие пресс-папье. На земле было набросано множество вещей, которые могли понадобиться и таким образом оказались под рукой, но не занимали места на столике.
Девушка покосилась на старших офицеров, стоящих над картой. Ирландец был мокр с головы до ног, но его это словно не беспокоило, Офицер – только по пояс, а Варлок еще вдобавок залеплен грязью. Багира, у которой мокрые волосы закручивались мелкими колечками, казалась особенно стройной и особенно юной, потому что влажная одежда плотно облегала ее тело. Впрочем, ей-то как раз это явно не нравилось.
Бойцов в зоне видимости было немного.
В ответ Кайндел лишь кивнула, потому что глава ОСН смотрел на нее вопросительно, хотя, казалось бы, вопрос был самый что ни на есть риторический.
– Все закрыли? – Он вынул портсигар, вытащил одну сигарету (ему набивали гильзы тем табаком, который имелся, и на этот раз, судя по запаху, попался трубочный), закурил. По тому, как глубоко он затягивался, нервозность все-таки чувствовалась, но в общем-то Один держал себя в руках лучше, чем могла бы она сама.
– Разумеется.
– Ладно… Что у нас там? – обернулся к Ирландцу.
– Прежде чем решать, куда перебазироваться, надо понять, о каких наших точках они не знают. А иначе какой смысл…
– Откуда они вообще могли узнать местонахождение этой базы?! – крикнула Багира. – От кого?
– Они знали, – вздрогнув, отозвалась Кайндел. – От Рейра.
На нее посмотрели все офицеры. Курсантка давно уже не чувствовала себя настолько неприятно, однако продолжила:
– Я была уверена, что вы знаете. Я говорила… Не прямо, но говорила. Я была уверена, что вы поняли… – Она растерянно посмотрела в удивленное лицо Одина. – Простите, я должна была сказать прямо, конечно. И уточнить…
– Сука, – выплюнула Багира.
Никто не заметил того момента, когда она выхватила из кобуры пистолет. Миг – и тот уже направлен в голову девушки, застывшей на месте в ту же долю секунды. Бледность медленно обесцвечивала ее кожу. Все остальные замерли тоже, словно испугались, что после курсантки наступит и их черед.
Один медленно развел руками.
– Багира, опусти оружие.
– Какая милая забывчивость, Один! Спроси ее, почему?!
– Я понимаю твои чувства, Надя, но сейчас ты ведешь себя по-дурацки, – он говорил спокойно и даже немного равнодушно. Казалось, судьба курсантки его нисколько не интересует. – Опусти оружие. Это приказ.
Кайндел было слишком страшно смотреть в сторону, и поэтому она повернула голову к женщине. Ей казалось, дуло смотрит прямо ей в переносицу. Еще один крохотный участочек внимания к себе она ощущала справа, и вдруг вспомнила о Рыжике. Испуганную всем происходящим девочку вдруг стало жалко до дрожи в пальцах (впрочем, и себя тоже, но сейчас об этом не думалось). «А если она сейчас увидит, как мне вышибают мозги, как это отразится на ней? – подумала чародейка. – Впрочем, мне уже будет все равно…»
– Послушай, не надо делать этого на глазах у ребенка, – плохо слушающимися губами выговорила она. – Давай в сторонку отойдем.
– Не смей прикрываться ребенком, дрянь!
– Багира, прекрати, – осторожно сказал Ирландец. – Тут не преступление, тут просто ошибка. Ну понимаю за ошибку по мордасам отхлестать, но не убивать же.
– Надежда, опусти пистолет. Прямо сейчас… – глава Организации стоял и ждал, когда она выполнит его приказ. – Опусти.
Кайндел ловила взгляд женщины лишь краем глаза, она смотрела только на дуло, но все равно заметила, как в лице Багиры что-то изменилось. Та медлила уже довольно долго, но это ничего не меняло, курок пока еще мог быть нажат в любую минуту, и курсантка не позволяла себе выдохнуть лишь потому, что это действительно могло что-нибудь изменить.
Да и облегчения она сейчас вовсе не испытывала.
Наконец пистолет дрогнул и опустился. Старший офицер ОСН мгновение со злобой смотрела на землю у своих ног, потом развернулась и ушла, словно забыв о совещании. Кайндел съежилась. Рыжик, насмерть перепуганная происходящим, жалась к ее ногам. Девушка без выражения смотрела прямо перед собой, но не видела даже ближайших деревьев.
Ирландец подошел, сумрачно и вместе с тем участливо заглянул ей в лицо.
– Выпить?
– Да, – выдохнула она.
Старший офицер принес ей фляжку со стола. Остальные, промедлив лишь пару мгновений, продолжили вполголоса что-то обсуждать, стоя над столиком, заваленным картами. Курсантка с трудом отвинтила крышечку, сделала большой глоток, поморщилась, зашипела. Пить коньяк такими порциями разом ей раньше не приходилось. Следующий раз она отхлебнула поменьше, потом еще меньше. Рот неприятно и даже болезненно обожгло в первый раз, остальные глотки Кайндел ощутила только желудком.
– Ну ты как?
– Нормально… Да, нормально.
– Мне нравится твоя выдержка. Молодец. Давай, возьми себя в руки, ты можешь.
– Она ведь вполне серьезно собиралась меня убить. Совершенно серьезно.
Мужчина кивнул.
– Иной раз не так уж приятно читать чужие мысли, да?
– Чертовски неприятно.
– Я понимаю, это трудно… Но постарайся понять Деву. В этом бою она потеряла двоих ребят из своей команды…
– Я… вполне могу… могу ее понять…
Ирландец явно не нашел, что ответить. Он лишь похлопал ее по плечу и отошел к остальным. Фляжку он забрал с собой, и это как раз было разумно. Боевые действия продолжались, а в стрессовой ситуации не стоило бы большого труда незаметно упиться до безумия. Один-два тонизирующих глотка – это нестрашно, а больше все-таки не стоит. Девушка задышала тяжело и часто, закрыла лицо руками, опустилась на землю. Рысенок прижался к ее плечу. Затрясло, захотелось плакать, а это уже было хорошим признаком – значит, отпускает.
Пора было действительно брать себя в руки.
Она сильно потерла лицо руками, потрясла головой, поднялась. Несколько раз глубоко вздохнула. Окончательно привести себя в порядок можно было только одним способом – заняться делом.
Кайндел подошла поближе к офицерам, готовая отступить в любой момент, если они, к примеру, обсуждают вопросы, которых ей слышать не следует, и сделают ей знак подождать в отдалении.
– Как ты? – осведомился Один, поднимая глаза от карты.
– Спасибо, хорошо.
– Точно?
– Да.
– Тогда бери своих ребят и отправляйся за чашей. Добудь ее любой ценой. Все понятно?
– Так точно, господин старший офицер!
– Вот, уже и краска на щеках появилась, хорошо. Один вопрос – по поводу драконов ты знаешь еще что-нибудь важное, что пока не знаю я?
– Драконы – стихиальные существа. Огненные. На них лучше всего действует стихия льда. Холода.
– Это ты уже упоминала. Вскользь, не прямо опять же. Впрочем, я и сам до этого додумался. Тут у нас кое-что уже готово, не применяли на этот раз лишь потому, что в этом нападении, судя по всему, господа звероящеры не участвовали. Ни этот… Тангро? Фарндо? Как правильно-то?
– И так, и так. Фарндо его зовут другие, Тангро – он сам себя.
– Ясно. Ни этот, ни другие здесь не появлялись… Итак, что-то еще ты знаешь? Может, обдумывала на досуге?
– Обдумывала, – негромко ответила Кайндел и взглянула на Варлока. – Повторюсь, они – стихиальные существа. Они оперируют чистой энергией, берут силой, а не умом. Если энергию у них забрать, у них ничего не останется.
– Что ты имеешь в виду под «забрать»? – осведомился Один.
– Прямой вампиризм – штука опасная и чреватая…
– О, да! – с довольным видом подтвердил Варлок.
– …К тому же я не вампиризм имею в виду. Отнимать атакующую, уже пущенную в действие энергию – вообще на грани фантастики. Но все-таки однотипность атак – всегда уязвимая точка. Просто я не додумала эту мысль до конца.
Один посмотрел на Варлока, тот кивнул, хоть и после некоторого колебания.
– Я позову Кериана, – обронил чародей. – Обсудим.
– Поглощение? Детонация? Уводящее?..
– Вряд ли. Площадь накрывает…
– Орудие? Антиплазма…
– Местное действие…
Офицеры оборвали этот на первый взгляд совершенно бессвязный обмен репликами и посмотрели на Кайндел, которая хоть и вычислила смысл короткого обсуждения, однако не решилась бы сейчас, без дополнительной информации, подписываться под его расшифровкой. Она молча ждала, когда ее отпустят.
– Иди, – разрешил глава ОСН. – Вот там возьми себе оружие и больше не бегай без него.
– Есть.
– После того как добудешь чашу, свяжешься с Шреддером или с Роннаном. Они сообщат, куда отправляться и что делать дальше… Кто, говоришь, был в курсе местонахождения этой базы? Мастер Круга, мейстер Смерть? Рейр?
– Да.
– Действительно, что-то такое ты упоминала, верно. Между делом. Отправляйся. И вот еще что… Извини меня. За Надежду.
Девушка не нашла ничего более подходящего, чем кивок, который выглядел, как согласие. Извиняю, мол.
К машинам ее проводил один из бойцов, молчаливый массивный парень с хризолитовым амулетом поверх форменной куртки. Выправка у него была военная, а взгляд – самый что ни на есть чародейский. Прозвище он носил странное – Шайба, а имени его курсантка не знала. Он с непроницаемым видом вывел ее со склона холма за небольшой бурелом (в свое время еще искусственно укрепленный) и показал на пристроенный неподалеку УАЗ-Патриот. Рядом с машиной уже ждали Лети, Горо, Роман, Сергий и Илья с новеньким автоматом наперевес. Тверичанин посмотрел на Кайндел с удивлением.
– Ты чего это словно пыльным мешком по голове тра… треснутая?
– Уж какая есть! – отмахнулась курсантка с наигранным раздражением.
Присела и погладила рысенка между ушками. Малышка все так же зябко жалась к ее ногам, подставляла лоб и шею, словно настоящая кошка, и явно не хотела отпускать покровительницу от себя.
– Может, прихватим с собой? – с сомнением в голосе предположил Роман.
– Ребенка? На спецоперацию? Это ты толково придумал.
– Ну как рысь она очень даже полезная…
– У нас Лети такая полезная. И взрослая, кстати. И с устоявшейся психикой… Рассаживайтесь. – Она протянула Илье ключи. – Садись за руль.
– С чего это вдруг? Ты ж обычно сама…
– У меня руки трясутся. К тому же я выпила.
– Как-то незаметно…
– Что случилось-то? – вполголоса спросил Маг.
– Потом расскажу. Может быть.
И уселась на переднее сиденье. Лети, напоследок приласкав рысенка, скользнула к передней пассажирской двери, непринужденно свернулась клубочком на коврике у ног Кайндел – больше просто было негде. Хотя «русский джип» был чуть пообъемнее обычных легковушек, львиную долю места сзади занял Горо, а Сергий и Роман пристроились по бокам. Наверное, разумнее всего было бы пустить джаншурийца вперед, однако девушка понимала, что ей придется ориентироваться по ситуации, то есть постоянно иметь возможность все вокруг видеть. То есть сидеть впереди.
Автомобиль плавно тронулся с места. Илья рулил так же уверенно, как стрелял, более того, у него это занятие больше напоминало искусство. Перебирая руками баранку, он не улыбался, но в чертах его лица чувствовалась улыбка и даже то, что иногда путают с любовью.
– Куда едем? – тоном заправского таксиста осведомился он.
– Канал Грибоедова.
– Слушай, если через Выборг и тамошний телепорт, то будет быстрее. Ты сможешь открыть этот телепорт?
– Я без чаши сейчас.
– И что?
– Значит, не смогу. Если бы выборгский источник всецело принадлежал мне, я могла бы это сделать. Но увы. Он лишь частично мой. Без артефакта мне не справиться. – Она смотрела в окно, на лес, ползущий мимо без особенного энтузиазма. – А это плохо…
И замолчала. Все, что произошло, все, что было услышано, угадано, вычислено, следовало еще раз обдумать.

Ей показалось, что она проспала почти все время путешествия. В какой-то момент Илья толкнул ее в плечо, она вскинулась и увидела, что автомобиль выезжает из Выборга, а все, что было до того, не сохранилось в ее памяти. Такое бывает, когда ты напрягаешься в поисках ответа на трудный вопрос или решаешь непосильную для тебя задачу, в какой-то момент органы чувств отключаются, как временно ненужные. Ты в принципе можешь видеть, ты можешь слышать, обонять и осязать, но тебя на это уже не хватает, и твое сознание совершает скачок во времени, вышибив из памяти ту его часть, когда мозг ничего не воспринимал – только обдумывал.
– Ну, может, все-таки попробуешь открыть телепорт? – раздраженно спросил тверичанин. – А то, если по-честному, нам еще три часа пилить до центра города. Хорошо б срезать.
Кайндел честно попыталась ощутить телепорт. Ощутила. Попыталась «разбудить» структуру, вынудить ее превратить длинную линию трассы «Скандинавия» в ослепительную точку перехода. Система нависала над ней, как серая холодная скала, кое-где попятнанная островками жухлого мха. Отзываться на ее прикосновения она не желала.
– Останови машину, – негромко приказала она.
Илья отреагировал тут же, уазик встал практически мгновенно, благо здесь асфальт был настолько плох, что ехать по нему со скоростью большей, чем сорок километров в час, решился бы только тот, кому не жалко ни себя, ни машину. Подождав секунду, курсант покосился на девушку и аккуратно съехал к обочине.
Она сумрачно смотрела в лобовое стекло и молчала. Потом дотянулась, сдернула с зеркала заднего вида болтающуюся там яркую игрушку.
– Осторожнее! – одернул Илья, поправляя зеркало, которое от рывка, разумеется, перекосилось.
Правда, одернул негромко, видимо, опасаясь потревожить.
…Наверное, этот монолит можно было сдвинуть с места, но как? Если сравнивать заклинание со скалой, то и действовать надо соответственно. Но что она хочет добиться от скалы? Повалить ее? Нет. Отодвинуть? Нет. Изменить форму и даже сущность – да, пожалуй, именно так. Но каким именно образом?.. Да, точно! Именно требуемый образ ее и беспокоил. Это напоминало попытку подойти к бронированной двери с консервным ножом – несомненно, ее можно открыть, но уж не так, конечно.
Кайндел подалась вперед, наступила на Лети, но не заметила этого. Ей казалось, что воспринимаемый образ надо как-то преобразовать, и от этого будет зависеть результат. Потом она подумала, что просто надо преобразовать себя, вывести на тот уровень, на котором существует и магическая система, тогда они заговорят на одном языке. Слабость и соблазн сдаться разозлили ее. «Не все же тебе паразитировать на источниках энергии или мощных артефактах, – одернула она себя. – Ты разленилась…»
В какой-то момент у девушки возникло ощущение, будто она играет с кем-то в шахматы, причем сразу на четырех уровнях восприятия. Попытки решать алгебраические задачи и раньше напоминали ей макраме, то есть процесс сплетения отдельных кончиков нитей, да так, чтоб получился узор, а не бессмысленная вязь. Теперь она пыталась проделать то же самое с заклинанием, и главным было не потерять ни одну из нитей и каждую положить именно туда, куда нужно.
– Двигайся, – проронила она, и Илья немедленно тронул автомобиль с места. – Приготовьтесь.
Она говорила во множественном числе только из вежливости – на самом деле ее беспокоила только готовность тверичанина, потому что он сидел за рулем. Ощущения при переходе через телепорт были не из приятных, а ведь водителю нужно в каждый момент контролировать ситуацию. За себя девушка не волновалась, она слишком часто пользовалась порталами, а привычка вырабатывается к чему угодно. Поэтому она слегка подалась влево, готовая, если необходимо, перехватить руль и рвануть ручной тормоз.
И распахнула магический переход перед капотом машины.
Илья держался достойно. Он охнул, сделал такое движение, словно его сейчас стошнит, но машина лишь чуть вильнула, и скорость даже немного снизилась – видимо, на всякий случай молодой человек убрал ногу с педали газа. В этом месте шоссе было хоть и не забито машинами, но и не пустое. После перехода подобная опасность была вполне реальна – впилиться кому-нибудь в зад или даже в бок.
– КАД совсем рядом, – подсказала чародейка. – Мы возле Сестрорецка.
– А говорила, не сможешь, – застонал тверичанин. – Ты мстишь, да?
– Хватит болтать, рули давай! Кто-нибудь слышал, где сейчас ведутся работы на Кольцевой?
– Кажется, нигде, – ответил Сергий, всегда переносивший подобные трудности легче других. – Но можно для надежности попробовать свернуть с КАДа где-нибудь в районе проспекта Культуры. И оттуда уже ехать в центр… Но уверена ли ты, что нам надо именно на канал Грибоедова?
– Если чаши там уже нет, надо все равно посмотреть. Иначе как я узнаю, где артефакт сейчас?
– А у тебя есть надежда, что посудинку не тронули? – спросил Илья. Автомобиль на полной скорости влетел под арку Кольцевой и резко притормозил, чтоб не занесло в повороте.
– Вообще за нее не так просто взяться. И подчинить себе – тоже. Словом, все может быть. Правда, если чаша по-прежнему в штаб-квартире, там, рядом с ней, наверняка дежурит много народу. Что будем делать с ним?
– С народом?
– Ну да…
– Как что? То же, что всегда!
– Кровожадный ты наш, – сдержанно усмехнулась девушка.
И снова прикрыла глаза. Напряжение нового для нее магического действия – вот удивительно – оказалось не так уж и велико. Она подустала, верно, однако ничто пока не мешало ей колдовать и дальше. «А я ведь больше устаю, работая с энергией при помощи чаши, – подумала она. – Да уж… Но с артефактом получается намного быстрее».
Кайндел была почти уверена, что чародеи Круга атаковали штаб-квартиру, что они нашли чашу и конечно же отыскали способ забрать ее с собой. Чтоб разбираться с магической вещицей, нужно время и удобная обстановка, а вражеская, свежезахваченная территория спокойной и комфортной работе не способствовала. Возможно, эксперты даже найдут способ вывести предмет из-под ее власти (интересно, как?), но это уж всяко должно потребовать никак не меньше, чем несколько дней.
Значит, у них есть какой-то резерв времени. Довольно большой резерв.
Только понять бы, где именно располагается рабочая штаб-квартира Круга.
«На Васильевском, – подумала она. – Скорее всего там. Именно в том районе располагаются три мастерские, где делают амулеты. Причем действующие… Какое-никакое, а все-таки прикрытие. Да, первая мысль, которая возникает, – Гороховая. Или Садовая. То есть рядом с Ротондой. Но именно потому, что этот вариант напрашивается сам собой, они наверняка не станут там устраиваться. К тому же рядом с Ротондой место уже занято. Штаб-квартиру Дозоров не подвинешь, но даже если бы это и произошло, ОСН знала бы об этом».
Девушка вздохнула. Решать подобные головоломки все-таки не совсем ее дело. Она – аналитик и прогнозист, а сейчас ей приходится изображать из себя то ли шпиона, то ли следователя. Но ничего не поделаешь, в конце концов, Один прав, чаша – ее забота. Она сама виновата, что не захватила ее с собой. Если говорить начистоту, не так уж виновата, но все-таки. Жаль, конечно, что решать эту проблему должны они шестеро, не прибегая к помощи еще кого-нибудь. Еще хотя бы парочку групп… Увы.
– Я оставлю машину поодаль от канала, – сказал Илья. – У Новой Голландии, идет? Придется поработать ногами…
– Ничего страшного. У Новой Голландии – очень хорошо. Оттуда живо добежим.
– Кстати, в багажнике есть оружие, и много. Про запас.
– Это хорошо, – пробурчал Горо, который очень устал сидеть в тесном пространстве салона, да еще подпираемый с боков. – Пригодится.
– Ага, очень кстати. Потому что после штаб-квартиры нас ждет Васильевский остров.
– Ты уже уверена, что чашу приватизировали? – рассмеялся Илья.
– Уже почти…
– Тогда какой смысл тащиться на канал Грибоедова?
– Для очистки совести, конечно, – раздраженно отмахнулась девушка.
У Новой Голландии с трудом нашли удобное местечко для парковки. Кайндел с удовольствием высунула из салона затекшие ноги – последний час она старалась поджимать их, чтоб подруге было чуть удобнее. Все-таки ставить ноги на соратника – это не самый лучший вариант. Выскользнувшая следом за ней Лети быстро отряхнулась и полезла в багажник за своим рюкзачком. Чувствовалось – она точно так же мало страдала от путешествия на коврике в ногах Кайндел, как и два года назад – в багажнике.
Театральная площадь встретила их загадочной и в чем-то угрожающей тишиной. Неполной, конечно – пара грузовых автомобилей, избавившись от привезенного товара, не спеша выруливали на проезжую часть, ходили люди – но с прежним оживлением не сравнить. А ведь дела центра шли на лад. Мариинский театр недавно ожил, там демонстрировались новые магические шоу, разбавленные пением и танцами, туда валом валили все, кто мог хоть что-то заплатить, – зрелище-то новое, невиданное.
Действовала и детская городская больница номер семнадцать, там снова выхаживали детей, хотя как это удавалось в нынешние времена, при полной невозможности планомерного, регулярного снабжения – загадка. Туда порой отправляли оэсэновцев – охранять врачей от бандитских налетов, помочь перетащить что-нибудь объемное, тяжелое, вроде баллонов с кислородом – но Кайндел не побывала в этих стенах ни разу. Там требовалась грубая мужская сила и морды кирпичом – для убедительности.
Роман все оглядывался на серое здание Консерватории.
– Вспоминаешь, как мы там прятались в костюмерной? – рассмеялась девушка.
– Нет, я подумал, что хорошо было б с ее крыши посмотреть, что там творится на канале Грибоедова. Или по крайней мере подойти к штабу с улицы Декабристов.
– Слишком долго и трудно забираться на крышу. Не волнуйся, если что, мы всегда успеем унести ноги.
– Кстати, с Декабристов, пожалуй, даже опаснее, – согласился Маг. – Ты права, не стоит.
– Все, тише. Внимание.
Они вывернули на набережную из-за угла дома, придержали шаг, потом наоборот, прибавили его.
Набережная оказалась практически пуста, если не считать трех остовов от машин со следами огня. В здании бывшей штаб-квартиры отряда милиции особого назначения МВД не осталось ни единого целого стекла. У дома напротив с круглой башенки крышу словно корова языком слизнула, барельефы избороздили трещины, со стеклами тоже случилось что-то нехорошее. Даже скверик у детского садика пострадал, хоть и располагался в стороне. Деревья, растущие там, словно бы кто-то старательно ощипал – только-только развернувшиеся, еще ярко-зеленые, не заштрихованные городской пылью листья были ободраны начисто. Если сегодня утром садик принимал детей, то теперь они боялись высунуть нос на улицу, наверное, даже опасались шалить – пустоту дополняла абсолютная тишина. Даже воробьи не чирикали.
Илья нецензурно выругался. Сергий посмотрел на него испепеляюще, правда, безмолвно.
– Двое убитых, – сказал он Кайндел. – Только двое.
– Из наших?
– Да… Упокой, Господи…
– А остальные где?
– Не знаю. Я только мертвых чувствую, – про себя он проговаривал какую-то молитву и потому казался глубоко погруженным в себя.
Девушка не стала делать ему замечание, потому что, во-первых, Сергия молитвы никогда не отвлекали от дела, а во-вторых, они давали результат даже в пространстве, погребенном под антимагической системой, даже тогда, когда не знаешь точно, о чем просить небеса.
Рядом Илья щелкнул ногтем по предохранителю автомата. Горо держал оружие в правых руках и все старался повернуться к зданиям боком, но не мог выбрать, откуда именно следует опасаться выстрела. А чародейку тревожил какой-то смутный запах. Спустя пару секунд она поняла, что в ход пошло не обоняние, а магическое восприятие. Она чувствовала здесь присутствие чистого духа огня.
– Драконы, – прошептала она. – Ребята, бойцы Круга в здании. Внутри, ведут бой. То ли один, то ли два дракона наблюдают за ходом боя, ну и окрестностями, конечно. Снаружи.
– Откуда ты знаешь?
– Это единственный логичный вариант. Драконов нет смысла брать с собой в помещение, не та у них магия, чтоб в здании приносить пользу. Она способна испепелить и чужих, и своих вместе с интерьером. А люди наперечет. Поэтому их поставили на улице, а обычные дозоры вообще не выставили…
– Туманно как-то, – пробормотал Илья, глядя на Романа.
– …Нам надо пройти мимо драконов, я сейчас без чаши с двумя сразу не справлюсь. Да и с одним – тоже вряд ли.
– А я? – удивился Маг.
Она поняла, о чем он хотел ее спросить.
– И с тобой вместе тоже не справлюсь. Кстати, когда в последний раз мы с тобой тренировались работать в паре?
– Никогда. Давай начнем сегодня!
– Идет. Есть идея, как пробраться в штаб-квартиру мимо дозорных драконов?
– Разве что по крышам…
– Было!
– Тогда по подвалам, – предложила Лети. – Пойдем?
Кайндел как-то пришлось вместе с другими курсантами поработать в местной кухне – они таскали мешки с припасами и посуду. За неимением лучшего варианта кухню с самого начала разместили в подвале. Можно лишь поражаться, сколько места способна занимать обычная кухня с полагающимися ей кладовыми, поэтому, стремясь упростить жизнь обслуге, между подвалами соседних домов проделали проходы, когда по одному, а когда и два сразу – по возможности.
В результате получилось одно длинное помещение, имевшее выход даже на подземную парковку – а вдруг автомеханикам и слесарям тоже захочется перекусить прямо на рабочем месте? Это было удобно всем, и особенно помощницам кухарки, которые могли развозить на своих тележках обеды и ужины по рабочим помещениям и жилым квартирам, не высовывая носа на улицу.
Дверь, через которую в кладовые переносили привезенные из фермерских хозяйств припасы, выходила на набережную, потому что так было удобнее всем. Она выглядела неприметно и скромно, разгрузочное окно с жестяным желобом, по которому так удобно было спускать мешки с картофелем и мороженые туши, вечно закрывал обитый листовым железом фанерный лист. На что тут смотреть? Что искать? Разве вот новенький магнитный замок, покрытый черной эмалевой краской, мог привлечь к себе взгляд, но лишь самый что ни на есть искушенный.
Магнитного ключа ни у кого из отряда, разумеется, не было.
– Не беда, у меня есть коды, – успокоила их Лети тоном беспечного ребенка.
Они промчались мимо крохотной гостиницы и посольства, спрятались от посторонних глаз в переулке, а потом, убедившись, что в их сторону никто не смотрит (собственно, смотреть было некому, у штаб-квартиры до сих пор не замаячила ни одна человеческая фигура, а где топтались драконы, не удалось разглядеть), на полной скорости пробежали мимо фасадов и нырнули в арку. Хотя набережная казалась абсолютно пустынной, курсанты верили Кайндел и поэтому прятались с вызывающей уважение быстротой.
Немедленно выудив из рюкзачка ноутбук, пушистая иномирянка вручила его Сергию. Тот охотно подставил ладони – он всегда был готов помочь.
– Заряжен под завязку? – обеспокоилась девушка, разглядывая лэптоп.
– Да, конечно. Но на три часа его все равно не хватит. Включать, выключать… Сама понимаешь, это здорово съедает заряд.
– Подзарядишь. Не в курсе, ближайшая рабочая лестница к чьей квартире ведет?
– Команды «Гибла», – отозвался всезнайка Роман.
– Их компьютер включен в единую сеть штаба?
– А тут есть те, которые не включены в нее?
– Естественно. Например, кухонный.
– А на кухне есть компьютер?! – поразился Илья. – Зажрались…
– А как же?! На, – девушка порылась в карманах, вынула маленькое круглое зеркальце и протянула Горо. – Есть движение на набережной, посмотри?
Согнувшись в три погибели, джаншуриец несколько секунд пытался совладать с зеркальцем. Со стороны он выглядел странно, хотя бы потому, что в его огромных ладонях крохотная вещица из арсенала женской красоты была просто не видна. Поймав в фокус отражение того, что ему было нужно, он напрягся на мгновение, потом обернулся и кивнул, давая понять, что путь свободен.
Курсанты выкатились из-под арки, словно кое-как собранный комок снега, и облепили нужную дверь. Вытянувшись в струнку, Лети торопливо набрала на замке сперва один код, а потом другой. Замок едва слышно запиликал. Еще через секунду на набережной уже никого не было, только медленно клонилась к проему дверь на тугой пружине. И то, что один из драконов, оглянувшись, стал рассматривать дальний дом и то ли приоткрывшуюся, то ли застывшую по-прежнему дверь, уже ничего не значило.
– Может, и не стоит тогда пробираться в самый эпицентр? – аккуратно поинтересовалась иномирянка. – Проберемся действительно в ближайшую квартиру, оттуда все и узнаем.
– Каким образом?
– В каждом помещении штаб-квартиры есть вебкамеры. Иногда даже не одна.
– Чтоб получить к ним доступ, надо идти на пункт охраны. А там наверняка дерутся.
– Необязательно. Можно по сети.
– Насколько я знаю, там везде пароли…
– Есть разные способы.
Улыбка у Лети была по-женски таинственная. В этот момент можно было и позабыть, что она принадлежит совсем к другому биологическому виду и с homo sapiens имеет очень мало общего. Самая обычная человеческая девчонка, начинающая смутно осознавать свои возможности.
– Ты имеешь в виду, что знаешь все пароли?
– Не только это…
– Ладно, ребята, так действительно проще. Надо хотя бы попробовать.
Разумеется, ни оэсэновцев, ни нападающих не интересовала кухня. Местные трудяги, видимо, от греха подальше сделали ноги, пока не поздно или забились в самые укромные уголки – как бы там ни было, и в кладовых, и на складе припасенной про запас бытовой техники не оказалось ни души. Курсанты отыскали первую же попавшуюся им лестницу, взбежали по ней на второй этаж и ткнулись в дверь квартиры, предоставленной «Гибле». Здесь тоже было пустынно, видимо, нападающим не пришло в голову штурмовать жилые дома.
Действительно, зачем это делать, если местные обитатели за пару минут окажутся там, где идет бой, причем в полном составе.
Работающий компьютер обнаружился на кухне. Лети решительно отодвинула Кайндел, сунувшейся было полюбопытствовать, что происходит на мониторе, уселась в креслице, вытрясла свой рюкзачок на кухонный стол.
– Глир, оказывается, здесь, – отметила девушка, выглядывая из-за плеча подруги. – Это он тут в «Ведьмака» игрался.
– Экран-то успел выключить, – хохотнул Роман, залезая в холодильник.
– Наверняка на автомате. Илья, ты где?
– Где-где… Тут, между прочим, отличные АПСы!
– Да, Глировы ребята всегда предпочитали Стечкина. Видимо, их вызвали так срочно, что они даже боезапас толком не успели набрать… Лети, ты могла бы просто закрыть игру, зачем сворачивать?
– Ну зачем же. Вдруг хозяин не успел сохраниться.
– Глир бы не обиделся, – рассмеялась Кайндел.
А сама уже внимательно смотрела в экран. Пальчики Лети, увенчанные узкими острыми то ли ноготками, то ли коготками, скакали по клавиатуре солнечными зайчиками, не успеешь проследить, даже если захочешь. А вскоре во всю ширь развернулось окошко из шестнадцати маленьких прямоугольничков, в каждый из которых втискивались данные, поступающие с одной веб-камеры.
– Вот, – кивнула иномирянка. – Остальные окна я тоже открыла. Вот, смотри, бой идет, – и увеличила один из прямоугольничков на весь экран.
Собственно, камера мало что показывала. Судя по всему, мечущиеся в обе стороны заклинания здорово искажали данные, однако в исчерченном мутными зигзагами тумане можно было разобрать движения человеческих фигур, а также вспыхивающие редкими огоньками трассы из кратенькой линии точек – так в пространстве, затянутом остатками магических схем, отображались пули.
– Дерутся, – подтвердила она. – Покажи мне те помещения, которые примыкают к зальце для телепортов.
– Вот. Смотри…
– Ага… Увеличь-ка вот эту.
– Ну? – жадно переспросил Роман.
– Ничего. Нет тут чаши. Судя по внешнему виду народа, который вальяжно фланирует из комнаты в комнату в этой части штаб-квартиры, здесь околачиваются не наши ребята. Звук ты мне можешь дать?
– В каком именно помещении?
– Вот в этом, – девушка ткнула пальцем.
Потом, прикрыв глаза, она внимательно вслушивалась в обрывки разговоров, наполовину состоящих из ругательств и непонятных кодовых словечек. Маг, державшийся рядом, тоже старательно вслушивался, в глубине души надеясь, что ему тоже станет понятно, куда могли деть артефакт, но, разумеется, понял лишь то, что ребят сегодня не кормили обедом, и это есть из рук вон плохо.
– Илья! – крикнула курсантка, не открывая глаз. – Хватит чистить здешний арсенал. У нас полмашины оружием и боеприпасами набито!
– Боеприпасов много не бывает. Бывает только мало или очень мало, – тверичанин и Горо чем-то настойчиво шуршали в комнатах. – Что, уже уходим?
– Да, поедем…
– Ты что-нибудь поняла из того, о чем они говорили? – Роман смотрел на нее с немым восхищением.
– Да не особо… Но я и так знаю, что у Круга где. По крайней мере, предполагаю.
– Зачем ты тогда их слушала?
– Местонахождение чаши – не единственная информация, которая мне пригодится в поисках.
Из дома они выбрались через окно. Так уж получилось, что одно из окон дальней комнаты выходило во дворик, где адептами Круга даже и не пахло. Он не был проходным, однако из него можно было попасть в соседний дом, а уже оттуда – на соседнюю улицу, не привлекая ничьего внимания. К сожалению, дверь в парадную была плотно закрыта, и, чтоб не тратить времени, курсанты пробрались внутрь через полуоткрытое окно. Конечно, хозяева предприняли меры предосторожности, закрепили приоткрытые створки железным костыльком в таком положении, чтоб в щель даже ребенок не мог пролезть, однако мужчинам потребовалось всего полминуты, чтоб сбить костылек.
А выбравшись на улицу (на этот раз вполне цивилизованным путем, через дверь), они сразу припустили во всю мочь. Нечего здесь было ждать, кроме неприятной случайности, которая вынудила бы их вступить в бой раньше, чем хотелось бы.
– Адрес говори, – предложил Илья, как только они забрались в салон автомобиля.
– Пятая-Шестая линии. Остановишься где-нибудь поодаль.
– Давай так – поставим машину не там, где нам удобнее будет идти от нее до нужного места, а там, куда будет удобнее сбегать потом.
– Резонно. Тогда на Средний проспект. Помнишь там здание театра?
– Я помню, – отозвался Роман. – Я буду подсказывать.
Глядя вперед, в лобовое стекло, Кайндел последний раз перебирала свои соображения по поводу избранного ею плана действий. План имел множество уязвимых мест, но откуда взять другой, получше? Вообще лезть в чужое логово – авантюра чистой воды. Тогда она выехала на одной только наглости. Сейчас, хоть ее и сопровождают друзья, на каждого из которых она может всецело положиться, ситуация мало отличается от предыдущей.
До Среднего проспекта они промчались по Первой линии, удобно пристроили машину (хотя это стоило немалого труда, потому что центр потихоньку оживал, и автомобилей на улицах становилось все больше), после чего по Шестой-Седьмой линиям направились в сторону Андреевского рынка. По дороге Кайндел пришло в голову, что ее связь с артефактом не так легко разорвать, и чаша конечно же до сих пор повинуется ей. Так, может, есть шанс ее ощутить, если расстояние между ними не будет слишком велико?
Рынок они огибали медленным прогулочным шагом. Если бы не одинаковая по цвету и покрою одежда, их, наверное, можно было принять за обыкновенных горожан. И если бы не Горо и Лети… А с оружием-то теперь по городу ходил каждый второй, не считая каждого первого. Конечно, многие не могли позволить себе огнестрельное оружие, либо же оказались слишком нерасторопны, тихи, несообразительны, чтоб раздобыть ствол. Либо до сих пор боялись закона, который давно не действовал.
– Итак, куда направляемся? – бодро поинтересовался Илья.
Курсантка вскинула голову, сузила глаза, потом приподняла руку с растопыренными пальцами. Ее спутники насторожились тоже (она это чувствовала спиной) – подобный сигнал можно было воспринять только как знак «Внимание»!
Кайндел смотрела на припаркованный у когда-то благоустроенного, а теперь заваленного обрезками досок скверика автомобиль. Времени на раздумья было меньше секунды, а это даже для аналитика маловато. Те, кто хлопотал возле иномарки, пока ничего не замечали, но тем не менее…
– Видишь эту машину? – спросила она у тверичанина, не оборачиваясь.
– Само собой.
– Атакуем.
В следующий момент молодой человек открыл огонь.
Группа мгновенно рассыпалась. Горо будто прилип к стене дома, выставив из-за водосточной трубы только руки с оружием, Лети присела за брошенным в сторонке автомобилем, Роман опустился на одно колено рядом с ней. Сергий же, используя джаншурийца как укрытие, уже методично дырявил колеса автомобиля из ПМ – с более серьезным оружием он до сих пор не ладил. Кайндел осталась в одиночестве, на виду, и поэтому, когда один из мужчин, возившихся с заевшим замком багажника, обернулся, он встретился взглядом именно с нею. Девушка знала его, а он был знаком с нею. Его звали Можжат, и в своей среде он считался хорошим магом. Заслуженно…
Она на инстинкте развернула мгновенно вспомнившуюся ей структуру. Та далась ей в этот момент с огромным трудом. В подобной ситуации магическая работа плавно смыкается с физической, мускулы участвуют в создании заклятия едва ли не меньше, чем мозг или душа. Так же обстоит дело и с вокальным пением, к примеру. Казалось бы, что там за работа – пропускай воздух через голосовые связки и рот пошире открывай. Однако, разок увидев оперную певицу на распевке, понаблюдав за тем, как от нечеловеческих усилий сотрясается ее тело, а потом дрожат колени, любой признал бы – это тоже физический труд.
Кайндел изогнулась, словно бы вытаскивала руками из-за спины что-то очень тяжелое, повела ладонями сперва от себя, а потом и вниз. Со стороны ее действия напоминали элемент какого-то ритуального танца. Ей же самой казалось, будто на какой-то момент она сдернула на себя саму ткань мироздания. Заклинание было свинцово-тяжелым, оно с неслышным, но ощущаемым грохотом опустило непроницаемый для магии и физических проникновений экран по ту сторону машины, отрезав ее от скверика и дома, занятого адептами Круга.
Разумеется, четверо мужчин, которых застали у автомобиля, не собирались покорно ждать, когда их перестреляют. Момент растерянности, собственно, длился пару мгновений. За это время Илья успел убить одного из них и ранить второго, прикрытого магической защитой, но недостаточно. Пока он, подняв автомат, менял обойму, его прикрывал Горо, паливший из двух автоматов сразу – не прицельно, зато зрелищно.
Да, бойцы Круга были защищены магией, однако не так-то просто игнорировать свистящие мимо пули – становится не по себе, здорово отвлекаешься, теряешься и как следствие не сразу пускаешь в ход атакующую магию. На шум из здания, занятого людьми Ночи и Лорда, выглянуло несколько человек, но пока Кайндел это не беспокоило. Она была уверена в магическом щите, которым отгородила поле схватки от соратников Можжата и его спутников.
Чары, брошенные в нее, девушка с большим трудом отвела в сторону (чуть позже их перехватил Роман, но это уже было его дело), поэтому она не стала дожидаться продолжения и схватилась за пистолет. Накануне она закладывала в обойму заговоренные пули, толк с них пока был даже в том случае, если они не пробивали магическую защиту, а лишь повреждали ее. К тому же огненная вспышка перед лицом отвлекала еще больше, чем простое щелканье или свист.
Хотя им не так часто приходилось работать в команде, ребята уже научились понимать Кайндел по жестам и действовать сообразно. Теперь Роман, сообразив, что она выбрала себе противником Можжата, принялся обстреливать заклинаниями – простенькими, но каждый раз с мелким неприятным секретом – второго чародея. Третьим, раненым, занялся Горо. Чрезвычайно подвижный в бою, несмотря на свои габариты, он прыгнул вперед и наотмашь ударил адепта Круга прикладом по лицу. Магия, прикрывавшая того, видимо, была рассчитана только на адекватную, то есть магическую атаку, потому что приклад не встретил сопротивления.
Девушка стреляла не прицельно, потому что составлять заклинания и одновременно по-снайперски точно вышибать очки на мишени – невозможно. Ее вполне устраивал тот короткий вал пламени, который вырастал между ними после выстрела – не нужно было непременно попадать в цель, достаточно попасть хоть куда-нибудь. Одновременно с выстрелом она стряхнула с пальцев мощное и хитрое оглушающее заклинание. Обычное оглушение – ерунда для любого, сколько-нибудь умелого мага. Чтоб пройти сквозь защиту, оно должно уметь обманывать или, по крайней мере, прятаться под обличьем того, что не предусмотрено структурой щитового заклинания.
Чары проникли сквозь щит без особого напряжения, и произошло это оттого, что по первому ощущению они были вполне безобидны – какое-то подобие мелкой магии, предназначенной для создания приятного аромата, но там, внутри, система развернулась, словно отпущенная пальцем пружина, и дикий, неизъяснимо омерзительный смрад ударил Можжату в лицо.
Маг без слов рухнул на землю. Кайндел бросилась к нему, на бегу попыталась засунуть пистолет в кобуру, но вспомнила, что патрон дослан, предохранитель не поставить – все-таки схватка, и по ту сторону медленно истаивающей магической стены полным-полно жаждущего крови народа – и мысленно обругала себя дурой. Опустившись на одно колено, она просто положила пистолет рядом и попыталась обыскать потерявшего сознание чародея.
Увы, его защита продолжала действовать.
– Что теперь-то делать? – деловито осведомился Илья.
«Когда только успел подойти, – подумала она, поднимаясь. – Во дает…»
– Багажник вскрой, будь другом.
– Я вскрою, – предложил Горо и сильно ударил по замку. На металле образовалась изрядная вмятина, от замка почти ничего не осталось.
Из здания, занятого адептами Круга, уже выбегали первые бойцы, кое-как вооружившиеся, переполошенные – они явно не ожидали видеть здесь оэсэновцев, по крайней мере, так скоро. Подобного рода самоуверенность изрядно позабавила бы курсантку, не будь она занята. Кайндел торопливо нырнула в багажник, расшвыряла шелковые лоскутки, разодрала серебряную фольгу и выхватила чашу. Та глухо поблескивала гранатом и рубином, словно приветствовала свою хозяйку (хотя в действительности просто давала о себе знать аккумулированная сверх всяких пределов энергия).
– Ходу! – скомандовала девушка, и ее понял даже джаншуриец, который до сих пор не воспринимал переносные значения фраз русского языка, а тем более идиомы.
Через пару мгновений магическая стена с беззвучным грохотом разлетелась под напором энергии, на которую пока еще не было рассчитано ни одно заклинание в мире. Правда, Кайндел и ее спутников это уже мало волновало – они мчались по Большому проспекту в сторону Седьмой линии. На бегу чародейка слегка подбросила чашу. Форма той вдруг поплыла, словно она была сделана не из металла, а из некого вязкого аморфного вещества, наподобие густого киселя. Чаша широким браслетом обернулась вокруг запястья хозяйки и застыла в таком виде.
Они проскочили мимо Андреевского собора, и в этот самый миг Илья, мчавшийся впереди всех, резко затормозил, за ним следом сбавил скорость Горо, и обе девушки налетели на него.
– Твою мать! – с чувством произнес тверичанин.
Навстречу им по брусчатке скверика бежали несколько человек. Они были еще довольно далеко, и разобрать, свои это или чужие, с такого расстояния было трудно, но Кайндел верила чужой интуиции, и даже не усомнилась, что от этих ребят им следует держаться подальше. Она схватила Горо за руку и потянула за собой – влево, обратно на тротуары Большого проспекта, а потом в арку дома номер двадцать три. Мужчины звучно топали сапогами за ее спиной, Лети беззвучно плыла рядом. Казалось, она не касается ногами земли, а скользит по ее поверхности с легкостью крошечной яхты, увенчанной большим парусом.
Однако эта легкость не могла обмануть чародейку, она-то знала, что иномирянка долго бежать не сможет. Малышка способна долго карабкаться и лазать, но вот с бегом на длинные дистанции у нее проблема.
– Как будем пробираться к театру? – оберегая дыхание, спросил Илья.
– Ногами. Сейчас несемся дворами, а на Тринадцатой линии посмотрим, что да как.
– Если они бежали к нам со Среднего, то, значит, кто-то может оказаться на Среднем. Причем именно между Восьмой и Съездовской линиями. Чтоб перекрыть Средний, много времени не понадобится, – выдохнул Роман.
– Береги дыхание. Посмотрим.
Они пересекли двор, пробежали мимо бетонного, розовато-неопределенного Змея Горыныча, который когда-то был трехголовым, потом остался без боковых голов, а теперь потерял еще и шеи, а также часть крыла, и выскочили на Восьмую линию. Илья все порывался бежать в сторону Среднего проспекта, однако девушка удержала его. Перебегая дорогу, она торопливо вспоминала свои прогулки по Васильевскому острову, когда заглядывала в каждый попадающийся ей двор и по возможности проходила его насквозь. Конечно, с тех пор многое изменилось, но не настолько же, чтоб заплутать в знакомом районе!
Двор выглядел не таким запущенным, как можно было ожидать. Здесь хватало места и автомобилям, и детям с мячом, и старушкам на лавочке. В разоренном скверике, где даже брусчатка была вывернута из земли, видимо, на чьи-то хозяйственные нужды, бойкий старичок расположил большой мангал и теперь жарил на нем что-то мясное – судя по запаху. На появление вооруженных людей местные жители отреагировали немедленно и чрезвычайно слаженно – матери похватали детей и рванули в подъезды, а к старику подскочили два крепких парня. Аккуратно схватили мангал за ножки, подняли и мелким семенящим, но довольно быстрым шагом поволокли его прочь.
Чувствовалось, что процесс спасения мяса отработан и неоднократно опробован на практике.
Правда, даже Кайндел обратила внимание на их манипуляции лишь постольку, поскольку привыкла замечать все. Ей и ее спутникам было не до мяса.
– Горо, возьми Лети на руки.
– Она у меня две руки займет.
– Это не так неприятно, как если она займет две руки у Ильи. У него-то больше нет!
– Я и сама могу! – пискнула Лети из последних сил.
– Оно и видно!
Для джаншурийца пушистая спутница не представляла большой проблемы – что там она весила по сравнению с тяжелыми ящиками, которые он таскал на базе, почти не уставая. Его физические возможности поражали воображение мужчин, родившихся в этом мире. Болтаясь у него на плече, пушистая иномирянка немного напоминала нахохленного пиратского попугая, хотя четырехрукие пираты встречались, наверное, только в пьяных бреднях любителей дешевого рома. Малышка поджимала лапки, ей явно было не по себе, Горо же несся вперед с той же легкостью, что и прежде. Правда, не так быстро, как мог бы.
Они пересекли еще две линии, потом еще две…
– Ты уверена, что здесь везде есть сквозной проход? – выдохнул Илья.
– Я уверен, – коротко отозвался Роман. – Только здесь… Нет, Айна, не в эту арку!
– Там должен быть проход!
– Он там был, но только до тех пор, пока не построили новый дом…
– Как же тогда? – девушка наскочила на машину, к счастью, довольно-таки чистую.
– Сюда, вот в эту арку.
– А может, попробуем вернуться на Средний? – предложил тверичанин.
– Что-то я сомневаюсь, что это надо делать прямо сейчас, – отмахнулась курсантка, ныряя в очередной проход.
После широких раздольных дворов полутемный лабиринт, стиснутый со всех сторон хоть и невысокими, но массивными строениями, заставил их занервничать. Кайндел неслась наобум, надеясь, что она не уткнется в тупик. Когда-то желтые, а теперь неопределенно-грязного цвета стены давили на нее, квадратные дворы казались настолько неприютными, что оставалось лишь дивиться, как целые поколения умудрялись тут вырастать вполне нормальными людьми. «В этих стенах нельзя жить, можно лишь сходить с ума», – подумала она, но тут же смутилась. Ей вспомнился один из однокурсников, который отзывался о вынужденно покинутой коммуналке, где прошло его детство, с грустью, светлой просто на удивление.
К собственному изумлению, дорогу она угадала, проскочила очередную темную, полную неприятных запахов арку и оказалась на следующей линии, где от нее и ее команды во все стороны прыснули люди, толпившиеся у небольшого грузового автомобиля, который был нагружен картофелем по самую крышу. Бдительности василеостровцы не теряли. Водитель «Газели», торговавший картофелем, сунулся в салон, вылез оттуда со старинным, но явно действующим дробовиком, растерянно повел стволом – его явно удивило и даже слегка обидело то, что вооруженные люди откровенно проигнорировали его товар.
– Куда? – крикнула Кайндел Роману. – Туда?
– Или туда. Все равно…
– Слушайте, надо как-то выяснить, гонятся за нами или нет, – вмешался тверичанин. – Ну как-то же надо…
– Согласна, – она указала спутникам на дальнюю арку. – Вот туда. Занимайте оборону.
И оглянулась.
Арка эта была из необычных. Такие еще сохранились на Васильевском острове, хотя встречались не чаще, чем деревянные постройки в центре Москвы. Можно было лишь гадать, почему и как арка обрела именно такой вид, однако факт оставался фактом – она как бы состояла из двух частей. В самой середине свод заканчивался, и вместо него разверзался узкий колодец в высоту здания. Каждую из его стен даже прорезали окнами по количеству этажей, хотя зачем – можно лишь гадать. Вставленные в рамы стекла были неописуемо стары и столь же неописуемо грязны. Толку от них не было, конечно, никакого, потому что свет сюда практически не проникал, и только в самом верху, над головой, яркое до белизны небесное сияние отчерчивало ровный прямоугольник.
Не думая о том, что куртку можно измазать не только в грязи, но и в более пахучей и куда менее приятной субстанции, девушка прижалась спиной к стене.
– Сергий, помоги мне.
– Что делать? – молодой священник торопливо спрятал пистолет в кобуру.
– Держи меня за руку. Сейчас я буду смотреть… А ты, пожалуйста, помоги мне вернуться в мое тело.
Кайндел взглянула ему в глаза и поняла – он не просто догадывается, что она имеет в виду, он чувствует.
И запрокинула голову. Обычно на то, чтоб уйти в медитацию, требовалось как минимум минут пятнадцать, сейчас же у нее были в запасе считанные секунды. Запястье отягощал артефакт, он должен был ей помочь. Но дело здесь было не в скорости, а в опасности неправильно сбалансированной медитации. Не так уж трудно исторгнуть душу из тела, что свою, что чужую, куда труднее запихнуть ее обратно.
Именно в этом ей должен был помочь Сергий.
Чародейка открыла глаза. Прямоугольник над головой был пронзительно-ясным, и к нему она рванулась со всей силой надежды на лучшее – как к путеводной звезде.
Этот лоскуток неба накрыл ее, словно полог, чьи опоры и веревки подрубили все разом. Она заметила, как мимо нее проскочили и ухнули вниз все стекла, покрытые многолетними бурыми напластованиями, едва видимые сквозь них лестницы со сломанными и покореженными перилами, с грубыми бетонными стенами и надписями на них.
А потом вниз ушла и крыша. Она Кайндел совсем не интересовала, поэтому девушка даже не заметила, какого та цвета. Внизу ступеньками потянулись и другие крыши, а ниже – улицы. И люди – крохотные, но каждый из них особенный, различимый, потому что видимый не в обычном спектре, а в магическом. Среди них девушка выхватила взглядом и тех, кто, собственно, ее сейчас интересовал больше всех.
Одного желания вернуться обратно оказалось недостаточно, и у нее, когда она осознала это, перехватило дыхание. С паникой едва удалось справиться. Темные пятна перед глазами замельтешили, как мухи, разлетающиеся от мухобойки. Прерывисто дыша, она пришла в себя и поняла, что до боли в собственных пальцах стискивает ладонь Сергия. Тому, наверное, было еще больнее, но даже выражением лица он не давал этого понять, был суров, сдержан и полон сочувствия. Он прижимал сверху ее ладонь и спокойно смотрел то на нее, то в землю, но его близость она чувствовала не только рукой и плечом.
– Все, – простонала она. – Все нормально.
– Ты в порядке? – спросил он, украдкой разминая слипшиеся пальцы.
– Да.
– Что увидела? – нервно спросил Илья – он прижимался плечом к стенке, а автомат очень удачно пристроил на урну.
– Продолжаем идти прежним путем. Нам сейчас на Средний лучше не соваться. По крайней мере, до Семнадцатой линии.
– А почему именно до Семнадцатой? Что за ерунда?
Кайндел мутило, перед глазами все плыло. Дыхание перехватило еще тогда, в самый напряженный, самый нервный момент медитации, и до сих пор еще толком не удавалось вздохнуть. Едва осознавая, что делает, она жестом Багиры вытащила пистолет и направила его на тверичанина.
– До сих пор все было отлично, – глухо проговорила она («Елки, что я несу?!»). – Либо делай, как я говорю, и сразу, либо я тебя убью.
– Все, замолчал. – Он слегка побледнел, но – чувствовалось – не был выбит из колеи. Скорее просто удивился. Не слишком-то верит – подумала девушка. Просто готов согласиться, что, пожалуй, перегнул палку.
Чародейка сделала несколько шагов в глубь арки, туда, где свод снова смыкался над головой. Ее немного шатало из стороны в сторону, потребовалось некоторое усилие, чтоб поймать равновесие и хоть как-то привести себя в порядок. Она помнила, где увидела преследователей – слишком уж они близко, хоть пока и не наступают на пятки. На то, чтоб привести себя в порядок, времени нет.
– Вперед, ребята, – устало произнесла она, разглядывая окно, расположенное почему-то прямо под аркой. Оно явно принадлежало жилой квартире, потому что, хоть и было загорожено изнутри листом фанеры, однако неплотно, и темную занавеску слегка золотил свет лампы. К чему здесь было делать окно – непонятно, даже при распахнутых шторах в ясный день света из него будет литься не больше, чем кипятка из закупоренной грелки.
Она так и не додумалась, зачем на самом деле здесь могло быть прорезано это окно, и отнесла его к перечню тех бессмысленностей, которые делали старые кварталы города такими необъяснимым и – как ей казалось – угрожающе-таинственным.
– Сергий, поддерживай меня, ладно?
– Разумеется, – молодой священник пристроился рядом с ней, взял ее под локоть. Рука у него была сильная, и в какой-то момент девушке показалось, что ее просто несет над землей. – Ты б поосторожнее рисковала собственной душой…
– Да, постараюсь больше не рисковать.
Они миновали еще пару дворов, и только после этого Кайндел скомандовала поворачивать к Среднему. Эти линии делил узенький бульвар, украшенный редкими деревцами, и дальше поднималось массивное равнодушное здание завода, так что дворы, открытые для свободного хождения, все равно заканчивались. Тут уж волей-неволей приходилось выбираться на один из проспектов – либо на Большой, либо на Средний.
– Так что там творится-то? – спросил Илья, не выдержав всеобщего молчания.
– Нам по Съездовской или, к примеру, по Шестой-Седьмой линиям не проехать. А скоро будет не проехать и по Малому, – медленно проговорила девушка – она немного задыхалась. – Как ты понимаешь, мы растревожили весь Васильевский. Так что отсюда нужно выбираться как-то иначе.
– Идеи есть?
– Есть одна. – Кайндел сделала знак стоять, подошла к красивому голубому зданию с фонарями и длинными черными подпалинами, осторожно выглянула из-за угла. Пожала плечами, шагнула на тротуар Среднего со спокойствием мирного жителя, обитающего в самом что ни на есть мирном городе. – Так, пока никого не видно. Однако к театру, похоже, возвращаться опасно.
– Не дури, – сердито отозвался Роман. – Сколько можно швыряться машинами?
– Не волнуйся. Потом ребята заберут ее. Но машина нам действительно нужна. – Девушка огляделась. – Как думаешь, вон та «хонда» на ходу?
– По-моему, да. – Тверичанин прищурился, разглядывая иномарку с помятым боком.
– Раскочегаривай. И еще… Илья!
– У?
– Извини. У меня, кажется, крышу сорвало… Извини.
Он медлил пару секунд, будто бы пытался решить, как бы ответить на это наглое предложение, а потом расплылся в улыбке.
– Да не вопрос!
И бодро завел автомобиль при помощи магии и короткого металлического штырька.
– Куда едем?
– К Приморской.
– Зачем?!
– Затем, что нам надо выбраться с острова. А по мостам мы этого сделать не сможем, их скоро перекроют. Если еще не перекрыли. Попробуем по туннелям метро.
– Ты что?! Метро же не ходит!
– Зато мы ходим… Давай по Малому. Только осторожнее.
– Езжай по Среднему, он недавно отремонтирован, – подал голос Роман.
– Жаль, что по туннелю нельзя на машине, – мечтательно проговорила девушка.
Илья лихо вывел машину из закутка, где она была припаркована, и погнал по полупустому проспекту.

Из подземных переходов они сумели выбраться только на Петроградской стороне. Путешествие по тоннелям метро поразило Кайндел до глубины души. Там было темновато и мокро, однако на удивление людно. Если говорить начистоту, чародейка вовсе не рассчитывала найти там хоть одного человека, однако первого же рабочего оэсэновцы встретили на пути от Приморской до Василеостровской. Он сперва выпалил из пистолета (к счастью, защитные артефакты окружали каждого из команды надежным кольцом соответствующих чар), потом крикнул: «Какого… вам тут надо?», и только красная книжечка удостоверения, к счастью, нашедшаяся у Ильи, спасла положение.
Старик долго изучал «корочку», потом полюбопытствовал, что это за отдел при ФСБ и почему спецназовцы не в форме, однако по его тону уже было понятно – все в порядке. Объяснения он почти и не слушал, с интересом разглядывал оружие, косился на Горо и Лети. Пояснил, что метро действует, однако работает теперь не как пассажирский, а как грузовой транспорт и ходит даже не по расписанию, а «по договоренности и по возможности». Он пользовался успехом, потому что предоставлял наиболее безопасную возможность переправлять грузы через весь город – попробуй, ограбь поезд прямо в метро!
Дела шли неплохо, в штате имелись маги, без которых поддерживать состояние туннелей, конечно, не удалось бы, рабочих было чем кормить, и все шло к тому, чтоб вскоре возобновить пассажирское сообщение. Правда, только по расписанию. Собеседник охотно согласился показать оэсэновцам дорогу и через полкилометра передал их с рук на руки другому работнику нового Метростроя. Тот хоть и вел себя менее любезно, однако сообщил, что идти пешком нет никакой необходимости и у них тут есть ремонтная платформа, которую как раз собираются запускать.
– Прокатитесь до «Горьковской», – пояснил он. – Там вас выпустят… Ну да, крючок делаем… Ну, чтоб посмотреть, что там у нас с водой… Можем раньше выпустить…
– Нет, «Горьковская» подойдет, – поспешила согласиться чародейка.
Путешествие на «платформе» – так здесь называли странное, крохотное поездоподобное приспособление, которому далекая от терминологии железнодорожного транспорта Кайндел не сумела подобрать адекватного названия, кроме разве что «дрезина» (однако, сомневаясь, что эту штуку можно так назвать, она называть ее вслух не стала, а уточнять постеснялась), – оказалось незабываемым. И страшноватым. Судя по всему, работала эта махина не только от электричества, и всю дорогу их сопровождала удушливая вонь не до конца сгоревшего дизельного топлива, дым и темнота, прерываемая редкими электрическими огнями, превращенными в размытые дрожащие полосы.
– А что поделаешь?! – крикнул сопровождавший их механик. – Напряжение частенько недостаточное, иногда его едва хватает на освещение, ну и приходится выкручиваться… Благо хоть вентиляция отличная.
– Как же вы поезда-то пускаете?
– Потому и пускаем редко, что с электричеством проблемы. А остальное время приходится терпеть… Ну ладно, подъехали почти. Сейчас спрыгивать будете.
– А остановить? – резонно возразила девушка, оценивая скорость движения поезда по тому, как мимо мелькали огоньки.
– А остановить и потом разгонять – лишние потери топлива. У нас все на счету. Ну скинем скорость немного, само собой…
Кайндел сердито посопела и взглянула на Илью, потом на Сергия. Последний был бледен, однако явно готовился ловить себя в прыжке. Правда, ничего страшного их, как оказалось, не ждало. У самой платформы поезд довольно ощутимо сбросил скорость, и в момент прыжка чародейке даже показалось, будто самое сложное давно позади. После чего едва не клюнула носом, пробежала несколько метров, чтобы подхватить себя и привести в состояние равновесия, и аккуратно влетела в отштукатуренную стену прямо под одной из арок.
– Ты что, не была на уроке ориентирования, где нас учили прыгать? – укоризненно спросил Илья, осторожно отлепляя спутницу от стены. – Говорили же четко и ясно – перед прыжком отклонить тело назад на тридцать—сорок градусов…
– Извини, транспортира с собой не оказалось, чтоб угол измерить, – огрызнулась она, потирая подбородок.
– Скажи уж честно – не слушала.
– Скажу честно – не присутствовала. И вообще – побереги дыхание. Или думаешь, специально для нас пустят эскалатор?
Тверичанин надулся.
Зато подъем дался им на удивление легко – сказывались тренировки. Уже почти добравшись до верха, Кайндел вспомнила о мобильном телефоне, вытащила его и отыскала номер Эйва Шреддера (потому что напрочь забыла, кому ей было велено отзвониться). Куратор не ответил. Попробовала номер Роннана. Тот же результат. Пожала плечами, выбрала Ирландца, попробовала еще раз…
– Куда ты пропала?!
– Я не пропадала. Я с командой сейчас на Горьковской. Прости, улепетывали, не было возможности позвонить.
– Мы на тебе и твоих ребятах уже крест поставили!..
– Преждевременно…
– Чаша у тебя?
– Да. – Она покосилась на запястье, охваченное тяжелым литым браслетом. – У меня.
– Осторожнее там, на Горьковской… Слышишь?
– А что такое?
– Обстрел идет полным ходом. Пробирайтесь к нашим, на площадь Ленина.
– Вы там обосновались?
– Там же «Кресты» рядом, отличное укрепленное здание. Если что, зацепимся за него. Давай, ждем тебя… – И прервал связь.
Спрятав мобильный телефон, девушка кивнула охраннику, который, едва их увидев, заскрипел ключом в замке, навешенном на решетку. Оно и понятно – изнутри могли выходить только те, кому можно передвигаться в метро, здесь не нужна была даже красная книжечка, похожая на удостоверение ФСБ, которой хватило охраннику на Приморской.
Дверь уже нужно было толкать самостоятельно.
Кайндел коснулась широкой металлической ручки и почти в тот же самый момент ощутила, насколько велика наполненность активной магической энергии снаружи. В животе что-то неприятно сжалось, однако створку она толкнула решительно, словно ныряла в ледяную воду прямо из овчинного тулупа. На выходе машинально окружила себя защитой, однако это не помешало чувствовать ход заклинания всем сознанием и едва ли помогло хоть немножко, если бы целили в нее. Густое, едва слышимое ухом, однако хорошо воспринимаемое телом гудение накрыло их всех.
Снаружи было холодно, густая изморозь покрывала верхушки деревьев, лужи схватились корочкой… Правда, неравномерно. Полосами. Запрокинув голову, девушка смотрела, как небо прочерчивает видимая лишь магическому зрению толстая хрустальная линия, стремительная, как истребитель. И только потому, что следила за ее движением, чародейка разобрала в небе цель – темную точку, двигавшуюся по плавной дуге, а теперь резко заложившую крутой поворот – видимо, чтоб увернуться от атакующей полосы хрустального света.
Зрение у Кайндел было нечеловечески острое, поэтому она сумела разглядеть в подвижной точке человеческую фигуру, оседлавшую естественный поток энергии. На магическом плане та же фигура воспринималась как совокупность эфирных росчерков, значительно более объемных, чем в пространстве занимал место контур человеческого тела.
– Что это? – с недоумением крикнул Илья, и девушка поняла, что неприятное гудение давит на уши не только ей.
– Ты о чем? – спросила она, следя за эволюциями эфирного облика в небе над Каменноостровским проспектом. – О холоде?
– А ты о чем?
– Я обо всем… Холод этот от магических пушек. Они установлены где-то у Крестов, как я поняла. Не доработано, сам видишь. Пока без масштабных побочных эффектов никак. Хорошо еще, что холод относительно терпимый.
Их настигла очередная леденящая волна – видимо, от того заклинания, которое чародейка увидела в самом начале, едва выглянув из дверей метро. Губы опалило сухим ледком, потом изнутри – жаром. Глаза неприятно заслезились. Роман и теплолюбивый Илья пригнулись, пряча лица, поморщилась Кайндел (потому что холод был магического, а не естественного происхождения). Она же заметила и почувствовала какое-то действие парящего существа, ощутила, как оно втягивает в себя энергию, вскинула руки, на одной из которых искрил гранями темно-алых камней тяжелый браслет.
– Живый в помощи Вышняго, в крове Бога небеснаго водворится, – забубнил Сергий. – Речет Господеви: заступник мой еси и прибежище мое, Бог мой, и уповаю на Него…
– На ходу домолишься! – рявкнул тверичанин. – Вперед марш!
– Не трогай его! – одернула девушка. – Его дело – молиться. Сними автомат с предохранителя.
– В кого стрелять-то?
– В дракона.
– …и под криле Его надеешися, оружием обыдет тя истина Его…
– В кого?!
– В дракона!
– В какого?
Чародейка ощутила упругую волну под пальцами и отпустила заклинание. Отдача толкнула ее назад, и она очутилась в объятиях Горо, среагировавшего как всегда, молниеносно. Оставалось лишь удивляться, как это заклинание оказалось таким мощным – ей подумалось, что этого она не планировала. И сразу забыла, планировала или нет, потому что теперь задумка уже не имела значения. Мощный невидимый поток столкнулся в воздухе с волной пламени и на миг отвердел, будто зеркало. Драконий огонь разбил его даже не на осколки, а в брызги, мелкие холодные искорки, однако цель уже была достигнута – атака, нацеленная на магические пушки, дальше Каменноостровского проспекта не ушла.
Над их головами воздух ощутимо ухнул, зазвенел осколками, вершины деревьев скукожились, лопнула пара стекол, в нескольких местах покарябало стену и асфальт. С минарета в ужасе и коротко завопил азанчи – оставалось лишь надеяться, что он выжил. К счастью, людей на улице почти не было. Роман рванулся было строить защиту, но успеть он не мог, потому что обычная, типовая магическая структура, на которую все они уже давно были натренированы, здесь не помогла бы, а что-то большее требовало соответственно больше времени.
– Господи, спаси и сохрани, – бубнил Сергий и терпеливо крестился.
Только теперь они заметили, что их шестерых прикрывает тонкая золотящаяся пленочка солнечного света, хотя небо густо заволакивали облака.
– Пошли, ребята, – бросила Кайндел.
И они бросились через дорогу, где судорожно мигал аварийной сигнализацией небольшой грузовичок.
Судя по всему, отдача в небе звучала куда размашистее, чем на земле, и дракону стало не по себе. Чародейка так и бежала, задрав голову, ожидая, что сейчас она увидит стремительное падение. Однако падение через пару мгновений превратилось в полет, правда, не слишком-то изящный, скорее судорожный, тряский, словно у старого кукурузника, заправленного разбавленным керосином.
– Э, так это и есть дракон? – вскрикнул Илья.
– Он и есть, – девушка прищурилась. – Фарндо! Он же Тангро. Эй, Фарндо, привет!
И поспешно выставила защиту.
Защита оказалась очень уместна. Именно у этого дракона к Кайндел был обширный счет.
Магический щит омыла волна пламени, потом еще одна и еще. Было очевидно, что он пытается просто и банально задавить ее силой, видимо, позабыв, что за спиной девушки – целых два источника (потому что, хоть один из них и не принадлежал ей в полном смысле слова, его силой она пользовалась в полной мере). Чародейка едва успевала обновлять панцирь. Она слышала крик за спиной и стрекот автомата и даже обернулась одернуть Илью, объяснить, что сейчас пули из его автомата дракону – как мертвому припарка. Однако тверичанин и сам все понял.
Оэсэновцы никогда не думали, что можно так быстро и весело бежать спиной вперед. Однако приходилось. Предводительница их отряда, хоть и с трудом, умудрялась каждый раз отражать потоки магического огня, да еще Сергий, рассеянно и даже как-то отстраненно поглядывая в сторону медленно летящего в их сторону человеческого тела, продолжал твердить молитвы, правда, почти беззвучно.
Чувствовалось, что полет дается дракону не просто. Он явно не способен был пройти трансформацию, в ходе которой движение по воздушным потокам, подкрепляемым магической энергией, становилось совсем простой задачей, естественным состоянием существа. «Сейчас приземлится, попытается упростить для себя этот поединок», – сообразила она, касаясь пальцами браслета. Ее целью было по возможности отвлечь хоть одного из драконов от новеньких и потому еще толком не обкатанных пушек. Она не сомневалась, что если монстры стихиальной магии навалятся скопом, от пушечек, может быть, за пару минут не останется ничего толкового. А вот если артиллеристы будут отстреливать каждого из них по очереди, у ОСН будет шанс.
Причем хороший.
– Ты на хрена его дразнила? – взревел Илья.
– А ты только сейчас понял? Ставь другую обойму…
Тверичанин ответил широким потоком ругательств, которые, впрочем, быстро оборвал Сергий.
– Если не замолчишь, я тебе рот запечатаю.
Ответить Илья не успел – от противника последовала еще одна атака, чуть приглушенная углом здания и, видимо, вспышкой ярости, которая мешала сосредоточиться. Чародейка подумала, что без труда смогла бы отразить ее и увести в сторону, однако факультета философии человека, принадлежащего Российскому педагогическому институту, было жалко. Поэтому пришлось отражать назад, обратно на дракона, а это было слишком сложно.
– Фарндо, что ты бесишься?!
Он не ответил. Впрочем, здесь все было ожидаемо – Кайндел знала, что он не ответит. Пятясь по Посадской улице в сторону Большой Невки, она строила стену за стеной, всякий раз новую, и это оказалось проще, чем тупо возобновлять одно и то же – мысль текла свободнее. «Я сейчас отвлекаю на себя только одного, но самого опытного. Интересно, сколько их всего?»
– Осторожнее, люк! – бросила она, глядя на противника.
Он не выдержал – покосился вниз. Это заняло бы короткую долю мгновения, если б под ногами не оказалось никакого люка. Но он там оказался, причем открытый и прямо на пути Фарндо. Сделав своим знак отступать дальше, чародейка терпеливо ждала, пока противник убедится, что это не иллюзия. Атаковать она не собиралась. А зачем?
Еще одна волна пламени. Сквозь сияние магии и рожденного ею света девушка видела, как плотно сомкнулись его губы, как сузились глаза. Почему-то это было как бальзам на душу. Она еще не понимала, почему, но знала, что ответ придет сам, чуть позже. И что действие ее имеет свой смысл – тоже знала.
А потом Фарндо нагнулся, оттолкнулся от земли рукой и взмыл в воздух, да так быстро, что первое отправленное Кайндел атакующее заклинание безбожно опоздало, всего лишь оплавило фонарь. Следом ударил из автомата Илья, а потом и Роман – своим фирменным, скручивающим приемом. От последнего дракон был вынужден защититься, он сделал это не слишком искусно, но действенно. Чародейка отпустила в его сторону еще одну мощную магическую структуру, на этот раз необкатанную, не обсчитанную как положено. По идее, она должна была пресечь возможность использовать стихиальную энергию напрямую и строилась в виде хитрой системы фильтров.
Дракон, видимо, привыкший к атакам, нацеленным конкретно на объект и действующим только непосредственно, просто не обратил внимание на выпад, проскользнувший перед ним, и влетел в заклинание. Девушка даже остановилась, желая рассмотреть все происходящее в подробностях. Фарндо содрогнулся, и на миг его магический облик, состоящий из нескольких незримых, хоть и щедрых росчерков, обрел сходство с китайским драконом, обладателем пары лап и пары крыльев, длинным и изящным.
«И все?» – разочарованно подумала она.
Дракон раскинул крылья. Через мгновение от его «китайского» эфирного облика не осталось ничего, и оказалось, что воздушный поток несет все того же человека, только раскинувшего руки в стороны. Однако, судя по равномерности и нацеленности движения, возможности оперировать энергиями напрямую он не потерял. Или просто имел в запасе еще какую-то хитрость, о которой она не знала?
– Может, машину возьмем? – прерывисто спросил Роман, все косясь в небо.
– А может, хватит угонами промышлять?
– Тут же недалеко! Я могу потом отогнать ее обратно.
– Под конвоем половины ОСН плюс пушки, – пропыхтела Кайндел, которой тоже потихоньку переставало хватать дыхания. – Вот, уже мост.
– Давай, я тебя понесу, а ты будешь спокойно колдовать? – предложил Горо.
Сперва девушка онемела от такого предложения, а потом просто и без слов протянула ему руки. Ей показалось, будто в воздух ее подвинуло начавшееся в городе землетрясение, а уже через мгновение она сидела у джаншурийца на плечах, причем ощущения были самые приятные – устойчиво и уверенно. Иномирянин бежал, как хороший тренированный скакун ровной рысью – на его плечах она чувствовала себя, словно на палубе теплохода.
И ничто не мешало ей пускать магию в ход.
Для дракона на этот раз она припасла составленное Варлоком заклятие, поражающее мозжечок. Конечно, его несли потоки ветра, и, в крайнем случае, на них он мог продержаться, однако особенности чисто человеческого восприятия действительности пока никто не отменял. Должно было пройти изрядно времени, прежде чем чародеи обучатся чувствовать мир в обход привычных зрения, слуха, обоняния и осязания, которые так просто обмануть.
Заклинание попало в цель («Все-таки Варлок – мастер!» – с удовольствием подумала она), дракон сорвался в неловкий, рваный виток, а через мгновение его накрыл залп одной из пушек. Залп напоминал размытый след, оставленный двигателями пассажирского ИЛа, и он мягко принял в себя человеческую фигурку.
– Упадет?
– Должен, – Кайндел потянулась вперед. – Горо!
Тот прибавил шагу.
Фарндо падал стремительно, прямо на парапет, и лишь в самый последний момент, изогнувшись, умудрился избежать столкновения с камнем, полетел в воду. И даже, похоже, влетел в нее, потому что вновь в воздух он поднялся в шлейфе брызг, уцепился за опоры моста, подтянулся. Чародейка слезла с плеч Горо, перегнулась через край парапета, отыскала его глазами. Лицо дракона окаменело от напряжения, пальцы соскальзывали, и он перехватывал опоры, пытался подтянуться. Похоже, какое-то из заклинаний (а может, сразу несколько) попало в цель, и возможность двигаться в воздушных потоках он потерял. Должно быть, последним усилием он выбрался из воды, и теперь не мог помочь себе магией, чтоб забраться на мост.
– Горо, помоги ему! – крикнула девушка.
Джаншуриец, наклонившись, протянул дракону автомат. Ремень, свисавший с него, вполне мог выдержать вес человеческого тела, это они знали наверняка. Фарндо уцепился за ремень, судорожно перебирая ногами, укрепился на опоре, вскарабкался повыше, дотянулся до кромки (все-таки, похоже, без магии тут не обошлось), и его вытянули за руки.
– Я не умею плавать, – пробормотал дракон.
– Ну и зачем ты его вытащила? – полюбопытствовал Илья. – Чтоб пристрелить наверняка?
– Незачем. В ближайшие часы он практически не способен воевать. А, Фарндо?..
– Я Тангро… Е-мое…
– Ладно, Тангро. Слушай, во мне прямо нелюдская солидарность просыпается. Вот скажи, зачем ты вошел в Круг?
– Я не вошел в Круг. Но тебя это не касается.
– Смотри-ка, еще и хамит! – с удовольствием отметил тверичанин.
– Не касается, да, – согласилась девушка. – Илья, Роман, следите за небом. Дракон не один.
– Ваши уже то ли четверых, то ли пятерых наших сшибли.
– А всего их сколько?.. Шестеро-семеро, помимо тебя, поняла…
– Прекрати. – Он заслонил лицо руками. – Прекрати читать мои мысли.
– Руки не помогут. Ребята, слушайте, у нас ведь есть не только пушки и возможность наслать на кого-то из вас чары безумия…
– Фиг тебе удастся второй раз сделать это со мной! А остальных ты не знаешь, ничего не сможешь с ними сделать.
– Можно подумать, их никто, кроме меня, не знает.
– Не найдешь концов.
– Будто бы… А техномаги? Уверен, что они не продадут мне эту информацию, если я им хорошо заплачу? – она помолчала. – Я этот разговор только для того и начала, чтоб спросить – ты действительно думаешь, будто Один, приведя к власти своего человека, примется уничтожать всех нелюдей, от альвов до драконов? А зачем ему это? Смысл у подобного намерения вообще какой? Какой практический смысл? Круг исходит из этого предположения, носится с ним, как с аксиомой, а ведь оно даже близко не стоит с истиной.
Фарндо молча смотрел на нее.
– Зачем ты мне это говоришь? – спросил он через несколько мгновений.
– Ни зачем, – Кайндел поднялась. – Пошли, ребята.
– А с ним чего? – Илья как бы между прочим повел дулом автомата.
– Ничего. Пошли.
И уже только на набережной тверичанин уточнил:
– А ты вообще уверена в том, что делаешь?
– У каждого моего действия есть смысл. Уверяю тебя.
– Глубокий и сермяжный?
– Сермяжной бывает правда… Дочешем до Крестов пешком, как думаете?
– Вопрос лишь, сколько времени это займет, – рассеянно ответил Роман, оглядываясь назад. – Да и похоже…
– Что?
– Похоже, пешком не понадобится… – И замахал руками единственному микроавтобусу, несущемуся по Арсенальной набережной в том же направлении. – Эй, ребята, подхватите?
Из приоткрытой двери выглянул Глир.
– Вообще-то машина не резиновая. Но ладно, залезайте. Кайндел, тут где-то шла серьезная магическая разборка. Это твоя команда работала?
– Да, моя. Все в порядке, – отмахнулась девушка, не торопясь касаться подробностей.
От нее, впрочем, подробностей никто и не требовал.

О том, что мастера ОСН работают над созданием магических орудий, она кое-что знала. Знала также, что все старшие офицеры ОСН были против того, чтоб заряжать орудия напрямую от источников магической энергии. Она их прекрасно понимала, подобный вариант был бы самым простым, но он таил в себе один крупный недостаток – полную зависимость от источника и связи с ним. Решить эту проблему было не так легко, но простоты никто и не ожидал. Техномагам, постоянно трудившимся в ОСН, было щедро заплачено, специалисты по изготовлению артефактов работали чуть ли не полгода.
Готовую пушку Кайндел видела всего разок, зачехленную и издалека. Она не сомневалась, что именно ее Один решит использовать против драконов. Собственно, а что еще оставалось? Глава Организации на своей шкуре испытал, что такое поединок с драконом, и – главное – инстинктивно умудрился найти способ оказаться если не сильнее его, то хотя бы на равных. Чародейка была уверена, что его опыт не могли не использовать при создании магического орудия.
Хотя она едва ли взялась бы с уверенностью утверждать, что знает, какая там «начинка» у этих запрограммированных в пушке заклинаний. Об этой ей никто ничего не говорил. Девушка могла лишь подозревать.
Ее перехватили сразу у поворота к Финляндскому вокзалу, хотя она собиралась идти дальше, до самых Крестов. Молодого бойца, жестом конвоира схватившего ее за локоть, Кайндел узнала с трудом, и то не по имени, а только в лицо.
– Тебя Ирландец ждет.
– Да, иду. Илья, подождите меня здесь…
– В сторонку отойдите! – скомандовал Глир. – Не загораживаем проезд…
– …Где ты ходишь-то? – спокойно спросил Ирландец.
Он опирался спиной на ту самую пушку, сейчас молчащую. Больше всего эта конструкция походила на грузовой автомобиль, решивший перевоплотиться в веселого слоника, но застрявший где-то в самом начале трансформации. Дуло у орудия имелось, но довольно короткое, хоть и широкое, оно было бодро задрано к небу и поблескивало вставками из мелких синих камушков, («Снаружи-то они зачем? – удивленно подумала девушка. – Внутри еще понимаю, но у выхода…») Корпус бугрился какими-то выступами, переплетенными металлическими трубками, щитками, которые пока были плотно закрыты, но явно предназначались для того, чтоб при необходимости поднять их и лезть внутрь орудия. «Уродливая штука», – единственное, что пришло Кайндел в голову при виде пушки. В полутьме ангара, в окружении грузовиков, рядом с древним бронетранспортером она смотрелась совсем иначе. Солидно как-то. Мощно…
– Что смотришь? Не нравится?
Она пожала плечами.
– Само собой, все это еще далеко от совершенства. – Офицер повернулся, похлопал пушку по боку. – Главное, что все работает.
– Да, я видела…
– Как я понял, тот дракон снова остался жив?
– Да, – промямлила девушка, сообразив, что здесь отбояриться простым «я знаю, что делаю» не удастся.
– Ты с ним беседовала? Ну и что можешь сказать?
– Подобных ему существ в Петербурге сейчас семеро. Может, на одного больше, может, на одного меньше… Не могу утверждать наверняка. Но дело, собственно, не в этом. Мне кажется, они больше не будут атаковать.
Ирландец почесал подбородок.
– «Тебе кажется», или ты знаешь точно?
– Кажется.
– Тогда могла бы вообще рот не открывать. К чему ты это сказала?
– Просто мне самой очень интересно, какова перспектива у драконов в нашем мире. Я имею в виду, если они примут условия существования в новом мире…
– Ты от них условия капитуляции, что ли, принесла? Нет? Тогда давай-ка закроем эту тему хотя бы временно. До окончания боевых действий. Неужели тебе сейчас действительно нечем заняться?
– Есть чем…
– Артефакт при тебе? Отлично. Займись делом. – Он понизил голос, и стало очевидно – то, что прозвучит, не предназначено для чужих ушей: – Нападение ведь не ограничивается драконами. С ними как раз все оказалось относительно просто. Потому что они нападали не все вместе, а по одному. Ну понимаешь, мудрая тактика разделения сил.
– Да…
– Атаковали нашу учебную базу. И фактически стерли ее с лица земли. Я подробностей не знаю, но Енота по телефону сообщила, что осталось там мало что. И потери для нас довольно ощутимые. Конкретнее будет известно потом. Выборгский замок успешно сопротивляется, там сейчас находится Найсу, он, как я понял, уже может действовать и самостоятельно, без твоей помощи.
– Наконец-то…
– Не перебивай. Я понял по описаниям Еноты и Найсу, что с тем напором никто из наших не в состоянии будет справиться. Только ты с твоим источником и артефактом… Кстати, ребята из Дозоров тоже претендуют на твою помощь.
– И даже как! – произнес, подходя, Один. Он был бледноват, но улыбался, стараясь двигаться как всегда, от чего неловкость его движений становилась все более заметна. – Дозоры пока спасает только то, что они даже от сторонников скрывали свое местонахождение. У Круга, видимо, отношение такое – кто не с нами, тот против нас.
– Они просто боятся.
– Кто?
– Ан Альфард и прочие. И Ночь.
– Кого боятся?
– Всех. В том числе и бывших сторонников. Но в этом как раз нет ничего удивительного. Можно подумать, ОСН не опасается тех же техномагов…
– Опасаться и бояться – разные вещи.
– У тебя, Один, и у Ан Альфарда совершенно разная манера воспринимать действительность… Так что за нападение?
– Нападение мощное. Меня это очень удивляет, потому что как ты оперируешь энергией сразу двух источников, я видел. Казалось бы, два больше, чем один…
– Нет. Не в этом случае. Во-первых, я все-таки не столько боевой маг, сколько… Даже не знаю, как себя назвать. Но не боевой, это точно. А во-вторых, один из источников (если конкретнее, то южный) вообще не ориентирован на ведение боевых действий. Использовать его энергию для нападений можно… Но это все равно, что заряжать катапульту артиллерийскими снарядами без взрывателей. Или нет, все равно, что…
– Я понял, не изощряйся, – нетерпеливо подогнал Один. – Ближе к делу.
– Нижнесвирский источник мощнее. Он, если можно так выразиться, «боевой».
– И что? Ты не можешь с ним справиться?
– С источником-то? Напрямую?
– Нет, с теми заклинаниями, которые делаются посредством него.
Кайндел в задумчивости смотрела в сторону.
– Куда будет нанесен следующий удар?
– Во-от, по делу и кратко. Сразу видно, что ты все-таки профессионал. Хоть и со своими дамскими недостатками… Удар будет нанесен по нашей новой штаб-квартире. Как я выяснил, Круг знает, где именно она располагается.
– По новой?
– А ты полагала, что мы так и будем держать самую ценную информацию на компьютерах в здании, куда не наведывался только самый ленивый из наших противников?
Девушка смущенно дернула плечом.
– Кхм… Так вы хотите, чтоб я отстояла штаб-квартиру?.. Да, я поняла. Но ведь я не могу работать щитом всюду, где бы только они ни нанесли удар. Тем более что преимущество в грубой силе – за ними. Драконы тоже могут напасть не поодиночке, а все вместе, да еще при поддержке магов, использующих энергию источника.
– У тебя есть какое-то конкретное предложение?
– Нет…
– В таком случае, по-моему, не о чем говорить. Если у тебя будут конкретные предложения, не стесняйся их излагать.
– В принципе, одна идея у меня есть… Но я ее еще… не до конца обдумала, скажем так.
– Хорошо, когда обдумаешь, можешь мне позвонить. Надя, довези Викторию и ее команду до места.
У Багиры откуда-то появилось на щеке красноватое пятно ожога. Она посмотрела сквозь Кайндел, отвернулась и сделала знак бойцу, стоящему рядом с ней, указав в сторону, где стояли автомобили, предназначенные для транспортировки боевых отрядов. Уже через минуту обе команды расселись по местам, и машина понеслась по набережной. Внутри оказалось просторно, места здесь хватило бы еще человек на пять, если плотненько, поэтому на свободные места сдвинули ящики с оружием.
– Обратите внимание, – произнес один из людей Багиры, смешливый разговорчивый молодой человек, которому холодность и недовольство госпожи офицера, похоже, было по барабану. – Это новые, – он вытащил из ящика автомат. – Каких-то капитальных изменений в конструкцию, естественно, не вносили, потому что она совершенна, она как бриллиант, ограненный призмой…
– Бриллианты не гранят призмой, – вмешался Роман.
– Не придирайся. Короче, по сути тут все как раньше. Как все работает, знаете и сами, неоднократно разбирали. Конструкция дополнена кое-какой магией, которая сориентирована и закреплена на двух камнях вот здесь и здесь… – Он ткнул пальцем. – А также присутствует магически обработанный прицел. Вот он. Все, разумеется, работает вместе, а не по отдельности. То есть при должном уровне навыка можно будет как-то налаживать автоприцел, но с этим я еще сам не разобрался.
– А в чем суть заклинания, ориентированного внутрь? – полюбопытствовала Кайндел.
– Оно делает то же самое, что делали твои зачарованные пули, – молодой человек задорно подмигнул ей. – Только ты возилась отдельно с каждой пулей, а тут все делается централизованно.
– До чего техника дошла! – Она приняла автомат в руки осторожно, даже благоговейно, словно музейную редкость.
– В результате на каждую пулю ложится заклинание, которое предназначено для взлома той составляющей магической защиты, которая отвечает за физические проникновения, то есть за отражение пуль. Все продумано, все отточено!
– Кто сделал? Наши – или техномаги?
– Ка-акие еще техномаги! Они больше по компьютерам, по всяким там микроволновкам и телевизорам. По оружию – это наши эксперты. Наука не стоит на месте.
– А особенности работы с ними какие-нибудь есть? – недоверчиво спросил Илья, приглядываясь к оружию. – Где магия включается, например?
– «Включается»! – расхохотался парень. – Ну ты скажешь! «Включается…»
– Смерч, потише, – одернула, не оборачиваясь, Багира.
– Кхм… Ну, да. Нет тут никаких особенностей. Берешь автомат и, если ты не совсем болван в магии, если хоть что-нибудь умеешь, сам соображаешь, как тут чем управляться. Управление магическими прибамбасами требует только одного – волевого усилия, пальцами дергать не требуется.
– А опробовать?
– На месте опробуешь. Бери. Остальные тоже разбирайте.
– Горо, не бери, – коротко обронила Кайндел.
– Ему-то почему жалеешь?
– Не жалею. Горо вообще магией не владеет. Его обучали основам чтения заклинаний, однако управлять он ими не может никак. Так что смысла нет.
– Ладно. Резонно, не поспоришь.
– Илья, передай Горо твой автомат и заговоренные обоймы. Ими он пользоваться сможет.
– Угу…
– А ты чего не берешь? – спросил Смерч у Сергия. Тот поглядывал на новое оружие со сдержанным любопытством, но даже руки не поднял.
– А я таким не пользуюсь. Вот пистолет – еще куда ни шло.
– Нет у нас модифицированных пистолетов. Бери то, что есть.
– Он действительно не пользуется автоматами. Бесполезно. Не настаивай.
– Я вижу, твои люди столь же капризны, как и ты сама, Кайндел, – обронила Багира.
– Рыбак рыбака видит издалека, – хмуро отозвалась чародейка. – С ума сойти… Новая штаб-квартира – в Кировском районе?
– На границе с Красносельским. А знаешь, почему? Потому что именно здесь имеется отлично оснащенный учебно-производственный комбинат, УПК… А рядом – дом, который частично заняла Организация. Надо ж где-то спать и есть…
– Тогда я поняла, где это, – девушка пожалела, что на руках нет карты. – Кажется, там можно организовать неплохую оборону…
– Везде, где есть, на что опереться, можно ее организовать. Как я понял, именно тебе предстоит этим заниматься…
– Этим предстоит заниматься мне, – одернула его чернокудрая оборотница. – Кайндел будет выступать в роли артиллерийской поддержки. Наравне с новыми пушками.
– О, если б это было так, – пробормотала чародейка, разглядывая свой браслет. Она ощущала связь с источником и даже на мгновение задумалась о том, чтоб загнать автомобиль в телепорт, перенести его прямо к УПК, но отвергла эту идею. Смысла в подобном демонстративном шаге не было никакого.
Идея, которая тревожила ее, уже почти оформилась, но выглядела слишком уж радикально. В самом деле, этот способ смахивал на попытку бороться с головной болью посредством остро отточенного топора. Однако будь идея совершенно абсурдной, она немедленно была бы отметена. Этого не произошло, поэтому мысль стоило обдумать потщательнее. Правда, когда ее выпустили из машины, первое, о чем она подумала: «А тут действительно можно неплохо организовать оборону… Главное – обеспечить тылы».
– Откуда нападут-то – нет предположений? – спросила она.
Багира лишь фыркнула, а вот Смерч, как ни странно, ответил с охотой.
– Да какие предположения… Будем готовиться к худшему и уповать на лучшее.
– План действий есть, – резко перебила женщина. – Приступаем к выполнению. А ты, Кайндел, давай, готовься. Надеюсь, задача тебе понятна?
– Так точно.
– Удивительное дело…
Девушка уже не слушала. Разминаясь, она потопталась на небольшом пятачке земли, поросшем лопухами, посмотрела на здание комбината и заброшенный яблоневый сад на его задворках. Он был обнесен оградой, причем такой, что сквозь ее прутья мог пролезть не только ребенок, но и взрослый – кое-где. Правда, не в разгрузочном жилете и при боеприпасах. Здесь всюду маячили бойцы Огранизации Спецназначения, которые на фоне местных жителей выглядели весьма убедительно, поэтому жильцы окрестных домов старались обходить УПК и дом рядом с ним по широкой дуге. А если и передвигались где-то поблизости, то с большой осторожностью, словно уже слышали звуки стрельбы.
В соседнем с УПК доме когда-то жила близкая подруга Кайндел. Глядя на серую кирпичную стену с относительно свежими пятнами латок, она вдруг чрезвычайно остро почувствовала всю безвозвратность и недостижимость той прежней жизни, в которой она выросла и сформировалась как личность. Теперь ей приходилось жить в подобии литературного произведения, шокирующего своей натуралистичностью, но человек с неизбежностью привыкает ко всему, и ощущение странности происходящего посещало ее все реже и реже.
А вот подруги уже нет в живых. И ее семья где-то затерялась. Наверное, предпочла переехать в деревенский дом – поближе к земле и тому, что на ней можно вырастить. Вот эти проломы, сейчас так старательно заделанные, образовались в ходе одной из самых первых магических схваток, свидетелем которых стала чародейка, тогда еще адепт Круга, юная женщина, считавшая, что она счастлива в замужестве.
Выразительный был бой. Его сопровождали испуганные вопли ничего не понимающих обывателей… Это потом даже старушки, которым под сотню, сообразили, что к чему, и научились ориентироваться в мире, полном заклинаний. А тогда все это было в новинку. Маги и сами-то еще толком не понимали, что можно, что нельзя, как, откуда и зачем. Они гвоздили наобум, и в тот раз один из двоих состязающихся победил лишь потому, что попал «режущей вспышкой» по тополю. Дерево рухнуло и прибило его противника.
В этих краях когда-то располагался парк. Теперь от него остались лишь воспоминания, и даже пруды уже больше не воспринимались как пруды, а лишь как неопрятные, очень глубокие лужи. Люди жили здесь уже слишком давно, они успели загадить все, что только было можно, но все же смутное ощущение природной естественности сохранялось. И здесь можно было бы кое-что сделать, даже не будь у Кайндел артефакта. «Я вот теперь понимаю, почему ты не хотела уходить отсюда, – подумала чародейка о подруге. – Почему так любила это место. Ты проиграла, но могла ведь и выиграть… Тебе просто не повезло…»
– Сосредоточься! – резко окрикнула ее Багира.
«Значит, что-то увидели». – Она оглянулась на остальных бойцов, зная, что по реакциям и поведению окружающих сразу станет ясно, откуда идет угроза.
А через пару мгновений последовал первый удар. Он был достаточно силен, чтоб сшибить магическую защиту здания в первый же раз, а заодно ошеломить и тех защитников, которые окажутся в зоне его действия. Кайндел почувствовала, как напряглась ткань пространства, буквально за миг до удара, но что можно сделать за такой короткий срок? Разве что подсунуть на пути заклятья какую-то преграду.
Волна пламени из ладоней девушки оказалась настолько упругой, что чародейку опрокинуло на спину. Огонь лизнул двоих бойцов и Багиру, последнюю особенно сильно, однако она, разумеется, была заранее хорошо защищена, и магии на артефакте хватило как раз, чтоб уцелеть в этом пламени.
– Охренела?! – рявкнула чернокудрая женщина, оборачиваясь.
А в следующий момент два заклинания столкнулись и взаимно уничтожили друг друга.
Это напомнило сильный хлопок по ушам. Земля ушла из-под ног, и, если бы Кайндел уже не лежала, то упала бы непременно. Остальные тоже, разумеется, не устояли. И больше всех досталось, конечно, Багире, лишенной магической защиты. Ее подняло в воздух и швырнуло на несколько шагов – чародейка без малого не схлопотала от нее ботинком по лицу, но все-таки сумела увернуться.
Вскочила, но кидаться на помощь Багире и остальным было некогда. Она сплела пальцы, потому что так проще было ощутить в ладонях упругую мощь стихийной магии, и над старым учебным комбинатом поднялся упругий купол, почти неощутимый и незаконченный, однако – самое главное – действующий. Купол отразил следующий, не менее сильный удар противника, а затем истаял.
Ощущение, что надо бы оказаться хоть чуть-чуть ближе к противнику, перехватило ей горло. В этом, казалось бы, не было никакого смысла, потому что она и так чувствовала, откуда идет магия, так зачем ей еще видеть бойцов и чародеев Круга? Однако своим чувствам она доверяла вполне, хотя и избирательно (в конце концов, следовало же помнить, что естественные слабости и вполне физиологические желания ей, как и любому человеку, совсем не чужды). Выбор этот она доверяла своему разуму, в достаточной степени натренированному, чтоб не идти на поводу у неподкрепленных фактами намерений.
Девушка шагнула вперед, и полотно пространства раздалось, словно вода, по которой ударили палкой. Как это все произошло, девушка не совсем поняла, однако, войдя в воздух прямо перед собой, она вышла в добрых полутора сотнях метров впереди, на берегу пруда, над обрывом, у поваленной оградки из помятых, когда-то крашеных металлических труб, слева от серебристой старой ивы с узловатым стволом. Казалось бы, чародейка должна была чувствовать себя измотанной – после такой-то магии – но на самом деле подобного душевного подъема Кайндел не испытывала никогда. Словно не существовало на земле такой магии, которая оказалась бы для нее непосильной. Словно весь мир лежал у ее ног…
Она стояла на обрамленном скудными кустиками краю обрыва, а на другом, пологом, берегу пруда находились Ринн Острие, которого в Круге еще называли Оружейником, Синий Демон – Ярл Алого Круга, и леди Ночь.
Каждого из них девушка отчетливо увидела в одно мгновение, будто рассматривала их несколько минут. Ринн, как всегда, казался замкнутым и злым, он стоял, чуть скособочившись (свою поврежденную в детстве ногу, несмотря ни на какие достижения магии, он так и не смог выправить до конца), опирался рукой о массивную трость, волосы его, несмотря на легкий ветерок, лежали, будто монолит, высеченный из камня. Сомнений у чародейки не было, это именно он начал атаку, именно его прямая связь со Свирским источником обещала больше всего проблем.
Синий Демон, державшийся слева и чуть поодаль от Ринна, почему-то на этот раз был во всем зеленом, он сжимал в руке меч, словно прямо сейчас собирался броситься в бой. Он изменился, похудел и даже осунулся, а Кайндел помнила его дородным, даже, пожалуй, полноватым. Опасный противник, но есть ли в Круге безопасные противники?
Ночь была здесь самым неожиданным для курсантки лицом – ее появления в самой гуще боя трудно было ожидать. Леди-координатор всегда предпочитала держаться в тени, как и следует делать хорошему военачальнику. Ей в лицо чародейка так и не посмотрела, она всегда испытывала неловкость, сталкиваясь с человеком, который дурно поступил с ней. Причины этого смущения не так уж трудно было объяснить, однако они ее мало интересовали. Если бы заинтересовали, ответ нашелся бы весьма быстро – в этом девушка не сомневалась. Здесь все лежало в сфере чувств, которые так и оставались для нее только чувствами, а не основой для рассуждений.
Она смотрела на представителей Круга, чувствуя, как жаром опаляет правую руку, охваченную браслетом с двумя алыми камнями. Похоже, близость боя ощущала не только она, но и ее артефакт.
Ринн нанес удар. Он атаковал как всегда – ничем, даже выражением лица не показав своего намерения. В этом был весь Оружейник, лучший воин, которого только мог выставить Круг, рожденный для того, чтоб биться, хотя физической крепостью судьба его обделила.
Кайндел и не собиралась делать над собой усилие, чтоб суметь прочитать его мимику, хотя могла бы, если б напряглась – все-таки она была профессионалом. Но это потребовало бы слишком много времени и сил, терять их на такую мелочь в подобную минуту – совершенно излишне. Сейчас чародейка всем своим существом пребывала в мире магии, где малейшее изменение, любое движение ощущалось заблаговременно, надо было лишь уметь это увидеть, уметь среагировать правильно. Уметь себя вести в этом мире, привыкнуть в нем жить.
Она прикрыла глаза и выставила руки, словно пыталась не оттолкнуть, а перехватить выпущенную в нее магию. На этот раз Ринн воспользовался хитро сформированной системой ударов, а не банальным энергетическим напором, которым он начал этот бой. Девушка своевременно разгадала хитрость, вложенную в структуру, и не стала ни примитивно защищаться, ни пытаться отзеркалить чужую магию, а мягко приняла, отстранила от себя, увела ее в сторону и там отпустила.
Заклинания описали дугу вокруг общежития и ударили в здание почты. Обломки кирпича полетели во все стороны, но это Кайндел, конечно, не видела и не могла видеть, а лишь угадала. И в сознании, разумеется, мелькнуло: «Надеюсь, там не было людей…»
Еще одна атака, сразу же следом за предыдущей. Действуя плавно и отточено, словно машина, курсантка отшатнулась назад, выгнула экран, и мощь чужой магии впиталась в артефакт. Запястью стало больно, но ненадолго. Потом боль превратилась в подобие наслаждения. Ощущения нервировали, девушка испугалась, что увлеклась, и теперь ей придется собирать себя из ошметков, растворившихся в потоке энергии. Но через миг почувствовала – все нормально, пока она держит себя в руках.
– Отличная синхронизация, – проронил Ринн. – Мастерство на высоте.
И посмотрел на чародейку. Расстояния в добрых четыре десятка метров грязного темного пруда и его берегов между ними словно бы не существовало.
А вот движение Ночи Кайндел уловила даже несмотря на удивление – похвалы от Оружейника она никак не ожидала. Колдовать незаметно координатор Алого Круга так и не научилась.
Курсантку должна была хлестнуть эффектная огненная струя, похожая на длинный хлыст, но получилось не так. Отогнувшись назад, девушка ладонями парировала тонкий, как веревка, поток и отправила его обратно. Гибкая солнечная змея метнулась обратно, и на миг взгляд чародейки все-таки выхватил лицо Ночи, на котором раздражение сменилось коротким испугом. Это заклинание, вернувшееся хозяйке, отразила не она сама, а Синий Демон.
В следующую секунду до чародейки дошло, что концентрировать внимание только на троих главных противниках – глупо и опасно. Короткий взгляд вправо, влево – действительно, Ночь, Демон и Ринн здесь оказались не в одиночестве. Бойцы ОСН уже вступили в бой с бойцами Круга, но тем, похоже, везло чуть больше – несмотря на плотный огонь они уже изрядно продвинулись. «Еще несколько минут, и меня начнут атаковать с боков», – подумала Кайндел.
Ее защита была уже почти сформирована. Оставалось нанести кое-какие дополнительные штрихи. Под этим магическим панцирем девушка с большей уверенностью в собственной безопасности занялась другой проблемой. Для устойчивости она раскинула руки в стороны.
Пространство на ощупь напоминало плотный ласковый шелк. Пальцы скользили по нему. Но если напрячь воображение, ткань можно собрать в складки и схватиться за них. Краем сознания курсантка упивалась собственной изобретательностью и дерзостью. Однако, как бы там ни обстояло дело, пока что даже самые дикие, непредсказуемые задумки сегодня ей удавались. Вот только головокружения от успеха точно не следовало допускать.
Чародейка напряглась и отрезала одну часть пространства от другой. В магическом зрении это напоминало частичную изоляцию. Полкокона. С одной стороны в очерченное магией пространство можно войти, с другой – нельзя. Эта стена отрезала бойцов Круга и ОСН друг от друга. «Стоило бы, наверное, предупредить своих, – подумала Кайндел. – Да ладно, сообразят… Интересно, а в сторону стенки кокона есть смысл стрелять? Пули-то будут проходить?» Отразив очередную атаку Ринна, она покосилась направо. Похоже, пули проходили. А вот люди – явно нет.
Через некоторое (совсем небольшое) время и противник сообразил, что происходит. Ночь посмотрела на бывшую сторонницу с подчеркнутой иронией.
– И долго ты продержишься с такой магией?
– А тебя это на самом деле волнует? – удивилась Кайндел.
Они отлично слышали друг друга.
Справа от себя курсантка услышала восхищенный выдох, невольно оглянулась – и увидела Багиру с выражением мучительного восторга на лице. Женщина подняла автомат и начала стрелять в координатора Алого Круга. Стало понятно, что госпожа офицер отлично узнала ее в лицо, несмотря на все перевоплощения и физиологические преобразования Королевы Чаш. Да что там говорить – в Ночи уже мало что осталось от Шенны О'Фейд, лишь какие-то самые трудноизживаемые черты. Облик человека делает взгляд, а взгляд у бывшей защитницы животных давно уже изменился.
Ночь побледнела. Автоматная очередь напоминала несколько последовательных залпов из установки «Град», только в миниатюре. Несколько мгновений женщина только устанавливала и укрепляла свою защиту, даже не пытаясь атаковать в ответ, а Ринн все с тем же бесстрастным выражением лица гвоздил по Кайндел. То есть он, конечно, не ее делал своей целью, но, поскольку каждый его удар перехватывала именно она, так получалось.
Серия ярких вспышек (каждый раз пули высекали из щита Ночи горсти искр и, хотя не способны были одолеть многоступенчатую систему защитных заклинаний, заставляли понервничать) то и дело скрывала от глаз чародейки облик Ринна. Зато Ночь – вот парадокс – была видна хорошо. В какой-то момент Багира захохотала – злорадно, инфернально, вполне в духе Варлока. Видно было, что замешательство координатора Алого Круга доставляет ей бездну наслаждения. Израсходовав боезапас автомата, она просто швырнула его под ноги, выхватила пистолет и продолжила стрелять.
Но эта смена оружия словно бы вывела Ночь из ступора. Она, должно быть, спохватилась, что до сих пор находится под вражеским прицелом, и, обновляя магический щит, успела бросить злой взгляд на Синего Демона. Чувствовалось, намек он понял, перехватил меч ближе к гарде и широко взмахнул им. Загудел рассекаемый воздух, этот звук отчасти напоминал рев вертолетного двигателя, только сильно ослабленный и словно бы приглушенный расстоянием. Даже человек, не обладающий магическими способностями, догадался бы по звуку, что без чар тут не обошлось. «Ты молодец, Ярл Алого Круга, – с иронией подумала Кайндел. – Давай, оповещай всех окружающих, даже едва преуспевших в искусстве чтения заклинаний бойцов, чту именно ты собираешься делать».
Волну огня, прожигающего структуру заклятий и направленного в Багиру и ее защитный артефакт, девушка отразила с такой поспешностью, что заболело запястье правой руки. Вода, сомкнувшаяся над отраженным заклинанием, зашипела, распадаясь на химические компоненты и снова объединяясь воедино.
А еще через мгновение черноволосая женщина, всегда так недружелюбно относившаяся к перебежчице, рванулась вперед, смыкая руки в символе защиты. Символьная или знаковая магия давалась ей хорошо, как любому оборотню. Чародейка с опозданием сообразила, что едва не пропустила очередную атаку Ринна. Конечно, заблаговременно приготовленный магический щит из доброго десятка компонентов, к тому же подкрепленных изрядной долей энергии, компенсировал бы большую часть ее невнимания, и то, что все-таки прошло бы через барьер, не убило, а лишь доставило бы несколько неприятных минут.
Но это совсем не важно.
Важен был сам факт.
Багира немного подпортила эффект, обернувшись и зло бросив ей:
– Нашла время отвлекаться, мать твою!.. Дура!
Но Кайндел на нее совсем не обиделась. Потому что Ринн предпринял еще одну попытку, на этот раз очень мощную, и если бы он не распылил свои силы на два объекта сразу, решив разобраться разом и с защитницей штаб-квартиры, и с ее пространственной «шуткой», пожалуй, у него бы все получилось. Удар был чудовищен по своей мощи. Однако именно потому, что предназначили его для двух целей одновременно, оказался недостаточным.
Сперва стало очень душно, потом жарко. Из волны чужой, неприятной, колкой, как пустынный, полный мелкого песка ветер, силы она вынырнула, тяжело дыша, и решила, что самое трудное в этом бою она уже испытала на себе. Вот уж действительно, если устала она, то и он, наверное, тоже утомлен. А как иначе?
Тому, что выстояла ее пространственная ловушка, чародейка уже почти не удивилась.
За этой атакой последовало короткое молчание – Оружейник, должно быть, собирал силы, да и курсантка сейчас думала только о передышке. Вздохнуть бы хоть несколько раз спокойно, не пытаясь каждую минуту ловить чужое движение, угадывать чужую хитрость. Просто вдохнуть влажного, не слишком чистого, уже по-летнему теплого воздуха и секунду, полсекунды ни о чем не думать.
– Как думаешь, на сколько хватит этого пространственного парадокса? – спросил голос за спиной. – Или, может, точно знаешь?
Она узнала голос – это был Варлок. «Варлок? – удивилась она. – Откуда он тут?»
– Точно знаю. Еще пятнадцать минут.
– Отлично, молодец. Мы все успеем…
– Ты свихнулась? – выплюнула Багира. – Ворон ловишь? В бою?
– Оставь, Дева. Все нормально.
Кайндел отвернулась и посмотрела на противников. На этот раз Ночь прямо смотрела ей в лицо, и избегнуть ее взгляда было бы трудно. Девушка и не стала этого делать.
– Убей ее. Сейчас, – сказала координатор Алого Круга.
Ринн, казалось, и не услышал ее слов. Вернее, услышал, конечно, но в его лице мало что изменилось. Лишь курсантка отметила и позабавилась его отношением к сказанному, его покровительственной иронией и сдержанной насмешкой, которую он не стал бы демонстрировать здесь, в присутствии врагов, а может, не показал бы и среди своих.
Он всегда предпочитал хранить свои эмоции при себе.
А вот Синий Демон повиновался Ночи моментально. Он снова перехватил меч поближе к гарде, поднял его – и прыгнул. Этот прыжок в другой ситуации был бы достоин отдельного внимания, и, разумеется, без изрядной толики магии тут не обошлось. Пожалуй, добрая треть тех чар, которыми Ярл Алого Круга вооружился перед этой атакой, пошли на этот прыжок. Пожалуй, в нем имелся некоторый смысл – неожиданность, удивление, шок… К тому же другого способа преодолеть пространственный барьер пока не имелось – чародейка, возводя его, оставила нетронутой область над прудом – для собственного удобства.
Впрочем, самой главной цели – внезапности – этот великолепный прыжок все-таки не достиг. Слишком много шума – магического и обычного – его сопровождало.
Курсантка отскочила на пару шагов, чтобы Демон не приземлился ненароком прямо ей на голову или нос к носу. В конце концов размах требовался не только ему. Сейчас мысли ее крутились только вокруг масштабных, мощных заклинаний, которыми пользоваться в ближнем бою один на один – все равно что палить по мухам из Калашникова. Поэтому прежде всего она схватилась за меч, который – вот удивительно – обнаружился у нее на поясе.
Ярл взмахнул мечом еще в «полете», и лицо курсантки обдало коротким страшным холодком. Она отшатнулась не потому, что испугалась, а потому, что тело само вспомнило те навыки, которые вбивались в нее на занятиях по рукопашному бою. Девушка не планировала перехватывать инициативу сразу, поэтому просто поставила скользящий блок.
Но Синий Демон не нанес удар. Вернее, он сделал это беспорядочно, словно бы не преследуя цели поразить или хотя бы ранить. Словно не пытался атаковать, а от воробьев отмахивался. Почему-то руки его обмякли, а следом и все тело. Глава военных сил Алого Круга упал лицом вперед. В спине его, почти у самой шеи, по рукоятку сидел длинный тяжелый нож Багиры, а сама она в спокойной, даже расслабленной позе стояла чуть позади. Наверное, Демон потому и не почувствовал угрозы, что женщина шагнула к нему совершенно безмятежно и столь же спокойно отправила его в смерть.
Кайндел впервые подумала, что Багире идет убийство. Вернее, нет, не убийство как таковое, а победа в бою. Победа, с которой рука об руку идет гибель одной из сторон.
Когда Ярл Алого Круга упал, другие последователи Ночи (а их за ее спиной собралось немало, курсантка лишь теперь заметила это), уже устремившиеся было выполнять приказ, задержали шаг. Кое-кто в растерянности взглянул на своего координатора, а та ничем не могла им помочь, потому что сама не понимала, что произошло, и почему Синий Демон погиб так быстро и без всякого толку. Единственное, что сейчас ее волновало по-настоящему – как бы сохранить непринужденность позы и лица, на это пошли все силы ее духа.
Именно теперь госпоже координатору впервые за свою колдовскую практику удалось швырнуть во врага заклятие, да так, чтоб ни единый мускул не дрогнул. Чародейка ощутила приближение этой магии лишь по возмущению фона, нервно обновила щит… Но тут под атаку Ночи нырнула Багира. Движение было явно инстинктивное, необдуманное – женщина просто повиновалась первому движению сознания. А потом стало уже поздно. Кайндел поспешила погасить действие чар насколько возможно, однако компенсировать атаку полностью было невозможно.
А через мгновение из-за угла жилого дома высунулась одна из магических пушек ОСН. Орудие разместили так, чтоб бомбардировать его заклинаниями было не так уж легко – корпус был прикрыт зеленью кустов, деревом, да и углом здания тоже. Однако его было хорошо видно, и именно для этого оно и предназначалось. Хотя в подобной ситуации нарушались ключевые положения тактики, требующие прятать орудия от посторонних глаз как можно лучше и старательно маскировать, смысл у этого действия был. Офицеры ОСН помнили, что имеют дело с непрофессионалами, и сделали ставку на психологическую реакцию.
И преуспели.
При виде пушки (и, судя по звукам, не одной) адепты Круга, видимо, уже успевшие узнать, что это такое, потеряли всю свою решимость продолжать штурм УПК. Засомневалась даже сама Ночь – ей стало здорово не по себе под прицелом магического орудия. И Кайндел, почувствовав это, бросилась к Багире. Та оказалась жива. Тело, скрученное судорогой, едва заметно дрожало, лицо было напряжено, зрачки почти закрыли радужку, но женщина пока держалась.
– Зачем ты это сделала… – выдохнула девушка, пытаясь сообразить, за что тут хвататься сначала.
– Ты нужнее… Пока, – просипела женщина-офицер перехваченным горлом. Даже эта короткая фраза далась ей с огромным трудом – было видно – и стоила нескольких секунд боли.
– Молчи… И смотри мне в глаза, – чародейка сосредоточилась, возвращаясь из убийственной, масштабной магии в тонкую медицинскую. – Не мигай, пожалуйста.
– Кто б говорил! – пробормотала Багира, которую, похоже, боль терзала уже чуть меньше, и даже чувство юмора вернулось, хоть и не до конца.
– Мне – можно… Отпускает?
– Да.
– Закрывай глаза… Хорошо, что у тебя такое крепкое сердце… Сердечную мышцу ведь тоже зацепило… Спи.
Коснулась ее висков, потом погладила по волосам, как бы тем самым завершая наложение чар, и поднялась, вытирая пот, щекотавший брови. Лечить было труднее, чем пытаться убить, в том числе и потому, что, снимая женщине судороги, Кайндел каждую минуту помнила о судьбе Лидена, которого, пытаясь спасти, одновременно лишила и спокойной смерти, и нормальной жизни. Превратила человека в ходящий и говорящий предмет.
Оглядевшись, девушка увидела, что берега пруда пусты, подъезды к УПК – тоже, только на крыльце толпились оэсэновцы, да рядом с курсанткой ждали Варлок и еще один боец, которого она не знала.
– Ну что, как? – полюбопытствовал чародей. – Жить будет?
– Да, все нормально, – девушка вздохнула. – Можно воды попить?

– Молодец, – сказал Варлок, когда Багиру, убедившись, что она спокойно и ровно дышит во сне, аккуратно подняли и унесли в здание. – Нет, правда. Ты молодчина.
И вытащил из кармана портсигар – тяжелый, черненый, с неразборчивым вензелем на крышке. Открыл, стал задумчиво копаться внутри. К чародею немедленно подошли еще два офицера, да и боец, державшийся рядом, покосился многозначительно. Ему тоже досталась сигаретка.
– Очень устала?
– Не смертельно.
– Будешь? – и, зажав сигарету зубами, снял с пояса флягу. Довольно большую, не коньячную.
– Да, спасибо, – приняла, удивилась весу и теплу, отлично ощущаемому даже сквозь толстый суконный чехол, но отвинтила крышечку и решительно глотнула. – Это что?
– Кофе с ромом. Нравится?
– Пожалуй, да…
– Да, хорошая штука. Особенно после боя. – Варлок торопливо курил, словно боялся куда-то не успеть. – Скажу, пожалуй, чтоб еще приготовили.
– А что, ром еще остался? – оживился кто-то из близко стоящих офицеров.
– Да, где-то полбутылки.
– Я б лучше в чистом виде потребил…
– В отпуске потребишь. А сейчас мы на службе, нам даже водка не полагается, потому как не армия… Лизочка, солнышко, свари еще кофе! – сладко улыбаясь, крикнул он, повернув голову к крыльцу.
Лизавета, габаритная местная повариха, выглянула как раз затем, чтоб прикинуть, сколько лишних ртов добавят ей работы.
– Тебе с кровью? – зычно отозвалась она, хмурясь, – чувство юмора у нее, судя по всему, было не менее своеобразное, чем у ее собеседника.
– Как всегда! Будь добра. – И снова взглянул на Кайндел. – Не уверен, что придется, но на всякий случай спрошу… Как думаешь, еще один такой тур ты выдержишь? Правда, если он будет, то окажется посложнее, стоять к противнику лицом к лицу не получится. Они не должны знать, что ты у нас такая, считай, единственная. Сама понимаешь, Найсу вызвать из Выборга не представляется возможным, чтоб его вместо тебя демонстративно подставить.
– Его наверняка в самом Выборге видели. Все равно б догадались, что нас всего двое.
– Да вряд ли видели. С чего бы. Он все время во дворе, внутри никто, кроме наших, не появлялся.
– Проблема не в том, чтоб спрятаться за чьей-то спиной (кстати, меня могут узнать по манере вести бой, она довольно характерна). А в том, что это не выход. Понимаешь, дисбаланс наших источников присутствует, с этим ничего не сделаешь. Можно сказать, три источника вместе создают гармоничную картину, отражающую триединство направлений магии – системной, пространственной и боевой. Так вот им достался как раз третий источник. Чисто в силовом смысле он бьет оба наших вчистую. Правда, и сфера применения очень узкая.
– М-да? – спросил Варлок, вытаскивая вторую сигарету. – Кстати, я тебе не предложил.
– Не курю, – она поморщилась. – И, пожалуйста, не мог бы ты меня по возможности не окуривать?
Мужчина пожал плечами и сунул сигарету обратно в портсигар.
– Извини… Ты что-то предложить хочешь? Или так, рисуешь безрадостную картину развития событий?
– У меня есть идея. Но я ее должна обсудить с Одином. Она, понимаешь… Она очень спорная…
– В чем проблема? – Офицер вынул мобильный телефон. – Один? Тут с тобой Кайндел хочет что-то обсудить. Да? Даю… – И протянул ей трубку.
Разговор получился довольно короткий – девушка даже удивилась. Глава ОСН осведомился, как прошла схватка, полюбопытствовал здоровьем Багиры, хотя, судя по тону, уже знал, что жизни его старой знакомой ничто не угрожает, и спросил, считает ли курсантка, что ее предложение достаточно важное и спорное, чтоб обсуждать его всему составу старших офицеров ОСН, или хватит только его одного.
– Вам решать, Один. Но мне кажется, что лучше было б обсудить…
– Ну и говорила бы прямо, чего крутить…
И связь прервалась.
А уже через полчаса в одной из комнат бывшего учебно-производственного комбината был накрыт стол. Поварихе сообщили, что заседать будет все руководство Организации и, хотя она принялась довольно выразительно костерить все руководства в мире на чем свет стоит, однако расстаралась так, что и главе государства не стыдно было б предложить попробовать каждого блюда. Здесь были салаты, нарезанные из подручных продуктов, с толком смешанные, украшенные цветочками, вырезанными из моркови и редиса, и зеленью, ароматный суп, жареное мясо, крольчатина, пироги с прошлогодними яблоками и земляникой, соленья, варенья и блинчики.
И, конечно, различное спиртное – домашнее вино, настойка на рябине, водка (если точнее – самогон отличной очистки), а также коньяк.
На это великолепие Роннан – растрепанный, усталый, со следами сажи на щеке – посмотрел с раздражением.
– Мы сюда выпивать приехали, что ли?
– Поесть, – предположил отец Тук, запуская пальцы в салат из свежей зелени. – Слушайте, это ж говядина!
– Странно, что кто-то решил в мае резать корову…
– Может, это не парная, а замороженная?
– Меня больше восхищают огурцы! Тут теплица, что ли есть?
– Есть теплица. Точно есть…
– Господа, рассаживаемся. Ирландец, как у тебя дела?
– Все хорошо, – курсантский наставник мельком взглянул на Кайндел, ждавшую своей очереди у торца стола. – Младший офицер Бельская у нас вошла в состав старших? В смысле, при ней можно обсуждать любые вопросы?
– Нет, пожалуй, – мягко ответил Один. – Ты мне кратко скажи – как дела?
– Фифти-фифти.
– Понял. Потом обсудим. Давай, Кайндел, мы тебя слушаем. Или сперва хочешь перекусить?
– Я потом, если не возражаете, – ответила девушка, вспомнив, что не ела довольно давно.
Комната, в которой их устроили, не так давно служила учебной аудиторией, и след прошлого был неистребим. Доску со стены сняли, однако пятно на краске осталось, да и столы были из тех, которые закупают для институтов. На подоконнике до сих пор лежала мисочка с обломками мела, цветы, расставленные по стандартного вида проволочным подставкам, были как раз те, которыми, как правило, изобилуют учебные заведения и больницы.
И даже стулья оказались такими же неудобными, как и во всех государственных учебных заведениях, явно обеспокоенных тем, чтоб студенты не дремали на лекциях, уютно пристроив пятую точку на мягкое сиденье.
Правда, необходимости садиться у курсантки не было.
– Я к делу, если позволите, – предложила она, принимая от Офицера чашку чая.
И изложила то же, что ранее уже рассказывала Варлоку о трех источниках магической энергии в Ленинградской области. Ее слушали очень внимательно.
– Как я понимаю, госпожа Ночь желала объединить все три источника под своей властью, – сказал Глен (не так давно ставший старшим офицером). – Именно для получения, скажем так, оптимального результата. А вы-то откуда знаете об этом раскладе сил? От нее?
– Не только. На самом деле, даже притом, что источники сейчас принадлежат фактически трем разным хозяевам, они все-таки связаны между собой…
– Ты про Найсу? – уточнил отец Тук, пробуя крольчатину. – Тоже мне, хозяин… Ты ж тамошней энергией пользуешься, как своей.
– Да, это так. Но хозяйкой источника не являюсь.
– Мне этих ваших магуйских хитростей никогда не понять…
– К чему вы ведете? – прервал Тука Испытатель, вежливо, но непреклонно.
– К тому, что пока нам военными методами с Кругом не справиться. Конечно, есть возможность, умело используя пушки, самых сильных магов и сторонников, продержаться и даже победить, потому что преимущества у ОСН есть. Но я бы не поручилась, что так все и будет… Сейчас явное магическое преимущество на стороне наших противников.
– Побеждать надо не тупым преимуществом, а умением, – отрезал Офицер.
– Само собой, но преимущество тоже не повредит.
– У тебя есть идеи, как лишить противника его преимуществ? – нетерпеливо спросил Один. Чувствовалось, что рассусоливать ему не хочется – обычно он молчал и слушал, что говорят остальные, и вмешивался лишь в самом конце.
– Да. Но одновременно с этим придется отказаться от собственного… – Заметив выражения лиц, она поспешила продолжить: – Я сейчас поясню. Дело в том, что, как я сказала, связь между источниками существует, она довольно крепкая и, хотя я не способна отслеживать состояние Свирского средоточия и уж тем более пользоваться тамошней энергией, я могу погасить его. Но только вместе с двумя нашими.
– То есть? – переспросил Варлок в общем молчании. – Ты предлагаешь уничтожить все три источника?
– Примитивно говоря, да.
– А что произойдет с магическим фоном?
– Фон как раз восстановится. Все станет так, как было. Будут три области магической напряженности, функционирующие по своим законам, с нормальным энергообменом и разного рода неизученными явлениями магического порядка.
– И потом кто-нибудь придет, построит источники заново.
– А вот это вряд ли. Не буду утверждать, что построить их заново будет невозможно, однако должно будет пройти изрядно времени… Ну, например, лет сто. Или вроде того. Источников не будет. А наши стороны, естественно, окажутся в прежнем положении. То есть при своем. Но в этой ситуации у ОСН окажется явное преимущество. Причем не одно. И союзники, и артиллерия, и научно-магические разработки…
– А Выборгский телепорт? – удивленно спросил Ирландец. – Он тоже… Того?
– С чего бы это? Он существовал до того, как я сформировала Михайловское и Выборгское средоточия.
– Это хорошо…
– Я так понял, что ты «за»? – уточнил Роннан.
– А ты – нет? Сам подумай, нам уже и драконов-то выше крыши. А если еще они будут так рьяно колдовать на каждом углу, как сегодня?
– Сегодня Кайндел с этим отлично справилась.
– Это только сегодня, – заметила девушка. – И только с двумя противниками, имеющими выход на Свирский источник. И без драконов. Да и я всего одна. И артефакт один. Он, кстати, тоже не бесконечный. Он такими темпами быстро придет в негодность. Без него я буду мало на что способна в бою. Я не боевой маг.
– Пока ты своими действиями доказывала нам обратное.
– Повторяю – не я, а мой артефакт. И источники энергии. Без них я, увы, лишь средненький альв с богатым воображением.
– Не скромничай. Можно подумать, в Круге много чародеев, имеющих полный доступ к Свирскому средоточию. Как я понимаю, там тоже всего один такой чародей.
– Вот уж нет. Не один. Хозяином Свирского источника является Ан Альфард, гроссмейстер Круга. В этом я уверена на сто процентов. Сегодня на берегу пруда его не было. Были Ринн и Ночь. Имевшие выход на тамошнюю энергию.
– А ты можешь быть в чем-то уверена на сто процентов? – осторожно уточнил Один.
– Ну хорошо, на девяносто девять и девять десятых. И даже больше.
– М-м?
– Все верно, как профессионал я не имею право говорить, что уверена в сказанном на сто процентов. Но если я говорю «девяносто девять и девять десятых», то фактически речь идет о полной уверенности.
– И?
– Вот и получается – Ринн Острие, с которым я билась, хозяином источника не является, однако его энергией пользуется в полной мере. Или практически в полной мере. Насколько я понимаю эту механику, где есть возможность допустить к источнику кого-то одного, помимо и в обход владельца, там можно сделать это и еще с кем-то, и еще… Словом, я не в курсе, на какой стадии у них сейчас разработки, однако вероятность того, что сразу в нескольких районах города они выставят против нас бойца вроде Ринна, велика.
– То есть ты предлагаешь отказаться от преимуществ, которые нам дают два источника, одновременно лишив противника того же преимущества?
– Да. Именно так.
– И это возможно?
– Предполагаю, что да. Правда, это будет непросто. Если вообще удастся. В любом случае, в ходе этой процедуры мой артефакт закончится… Перестанет существовать. Я, видимо, тоже.
Один смотрел на собеседницу со сдержанной требовательностью.
– Ты полагаешь это осмысленным?
– Я? Да. В этом случае у них останутся только драконы. А если учесть, что отношения ОСН с оборотнями, Дозорами и техномагами вполне… скажем так, удовлетворительны…
– Я понял, что ты имеешь в виду… Господа, высказываемся. Только коротко. – Он мельком взглянул на часы. – Время дорого. Багира, что скажешь?
Женщину привели сюда два бойца, поддерживавшие ее под руки. Впервые госпожа офицер выглядела такой беспомощной, измученной и неухоженной. Всегда холеная, всегда подтянутая красавица сейчас напоминала обычную обитательницу коммунальной питерской квартиры, к тридцати пяти годам уже до смерти измученную постоянными домашними заботами, нелюбимой работой и парой-тройкой запущенных детей. Она одна совершенно не интересовалась накрытым столом и все это время просто молча рассматривала скатерть.
Услышав голос Одина, женщина устало подняла глаза.
– Я знаю, почему ты спрашиваешь меня первой. Потому как уверен, что я буду против.
– А ты против?
– Я за. И позволь мне уйти. Я все равно сейчас ничего не соображаю.
– Массаж нужен, – проронила Кайндел, ревниво следя за выражением лица своей недавней пациентки. – Легкий, расслабляющий. И что-нибудь гипотензивное…
– Я передам врачу, – равнодушно отмахнулась женщина и закрыла за собой дверь.
– Ладно, Ирландец, что скажешь?
– Я потом. Ладно? Мне надо подумать.
– Варлок?
– Жалко. Вот честное слово, жалко. Эти два средоточия – Михайловское и Выборгское – дают нам огромные возможности для исследований.
– У нас война, Варлок. Исходи в первую очередь из этого.
– Из этого я тоже исхожу. Можно подумать, исследования нам нужны только для собственного удовольствия.
– Офицер?
– Резонно, знаешь…
– Отец Тук?
Священник вздрогнул и выдернул пальцы из тарелки с нарезанными пирогами.
– Да я вообще не очень чтобы насчет магических всяких штучек. Сами решайте. То, что изложила девочка, звучит убедительно.
– Может, лучше попробовать как-то перехватить у них этот источник? – предположил Глен. – Ты же его чувствуешь, Кайндел, может, попробуешь как-нибудь?
– Пока не придумаю, как это можно сделать, даже пытаться не буду. Я без толку умирать не согласна категорически.
– А ты попробуй, поразмысли!
Девушка пожала плечами.
– Нет, подожди делать такое лицо. Прежде чем совершать подобный шаг, надо все взвесить. Надо все опробовать. Меня поражает твое легкомыслие, ведь речь-то, насколько я понял, идет о твоей жизни, ни много, ни мало. Отправляйся к этим своим соотечественникам, к карельским альвам, отправляйся в Иаверн…
– Кстати, из Иаверна пришло сообщение, Один, извини, что сейчас говорю, – поспешно бросил Странник. – Сообщение касается Кайндел.
– Вот, кстати, еще одна причина отказаться от этого плана, – подхватил Глен. – Если девочки не станет, у нас может не оказаться союза с Иаверном.
– Ну, честно-то говоря, союз никуда не денется, – проговорила Кайндел. Проговорила тихо, но все замолчали и повернули к ней головы, внимательно слушая. Ей даже стало не по себе, и для уверенности она пошевелила пальцами, словно бы пытаясь получше объяснить свою мысль. – Сейчас война, и я, получается, погибну в ходе войны. Это даже выгодно для ОСН, если уж начистоту. Иедаван будет обязан мстить. И соответственно, выступит на вашей стороне.
– Сурово…
– Тем не менее. Один, я хочу сказать… Ну, в общем, ты понял.
– Да, я понял, – глава Организации почесывал плохо выбритый подбородок. – Да… Викочка, можно подумать, ты рвешься умереть.
– Кайндел. Я Кайндел.
– Да, извини. Объясни, ты-то почему рвешься умереть?
– Я не рвусь умереть. Я не хочу, чтоб эта война затягивалась бесконечно. Я хочу, чтоб она как можно скорее закончилась, причем желательно победой вашей Организации. Знаете, почему?
Один приподнял бровь.
– Возможно, я догадываюсь. Однако услышать еще раз не откажусь.
– Потому что вы ни разу не назвали наших оппонентов врагами. «Противники» – так вы их характеризуете. Потому что, в самом деле, как могут быть врагами те, кто смотрит на вопросы будущего мироустройства практически так же, как и вы, только с другой стороны? – Она смотрела в его удивленные глаза и улыбалась. Ей было приятно это удивление.
– Ты слишком много значения придаешь отдельным словам. Может, это как раз ни о чем не говорит…
– Я профессионал, Один. Не каждая мелочь на вес золота, но в целом детали об истинном положении дел говорят больше, чем что бы то ни было. Я вижу, что ты законник. Более того – законник справедливый.
Мужчина улыбнулся ей в ответ. Тоже – светло и свободно.
– Настроения главы государства или там главы генерального штаба мало что могут гарантировать. Ведь дело делают другие люди. Многие из них называют людей гроссмейстера врагами.
– Идеал недостижим. Тебе я верю больше, чем Ночи. И даже больше, чем Ан Альфарду, потому что он тоже раб своих стереотипов. – Она говорила так, словно в комнате кроме нее и собеседника больше никого и не было. – Ты ведь умеешь подбирать себе людей. И подбираешь тех, кто на тебя похож. Они в свою очередь руководствуются принципами, похожими на твои. Если говорить о теории вероятностей, то у ОСН больше шансов создать тот мир, который ближе всего к моему собственному идеалу.
– А кто на втором месте? Ну, по приоритетам… Кто?
– Круг, – она, как бы извиняясь, развела руками.
Один кивнул. Он, казалось, был вполне удовлетворен ответом.
– Однако ж даже в таком случае не стоит тебе торопиться на тот свет. Отправляйся к своим соотечественникам-альвам, обсуди этот вопрос с ними…
– Я уверена, что они ничем не смогут мне помочь.
– А я не уверен. Пообщайся с чародеями Иедавана. Извини, родная, но ты уже сумела перехватить из-под чужого влияния весьма сильный артефакт. Попробуй сделать то же самое с источником.
– Источник и артефакт – разные вещи!
– Я понимаю. Но принцип один и тот же.
– Нет. Нет! Если б я надеялась найти такой способ, неужели б не попробовала?!
– Уверен, попробовала бы. Или предложила бы попробовать, – покладисто согласился Один. – Но Глен меня убедил. Время терпит, так я считаю. Многие из офицеров против, ты видишь сама. Они всеми силами будут тебе помогать. Поверь, мы обеспечим тебе все условия. И, если не останется другого выбора, – он развел руками, – с благодарностью прибегнем к твоей помощи. Хотя и с тяжелым сердцем. Я к тебе привык, Вика… то есть Кайндел, извини.
Девушка кивнула и взяла миску с остатками салата. Она чувствовала себя польщенной.

В машине ей протянули портативный DVD-плейер, который оказался вовсе даже не проигрывателем, а недавно созданным артефактом для связи между мирами. Вместо DVD с фильмом в него вкладывался металлический диск из сплава золота с серебром, усаженный мелкими драгоценными камнями. Когда все это начинало крутиться, блеск крохотных камушков быстро сливался и переставал восприниматься. А еще через пару мгновений на экране вместо героя фильма появилось лицо оруженосца Иедавана.
– С лордом хочет поговорить его сестра, – властно произнесла Кайндел на иавернском.
Оруженосец с трудом моргнул (глубокий шрам, пересекавший уголок глаза, мешал ему свободно моргать) и коротко дернул головой.
– Я передам господину.
И пропал из поля видимости.
– Звучный язык, – отметил Шреддер, который сидел рядом с ней.
В первый момент, когда куратор увидел девушку, он обнял ее, прижал к себе и долго-долго не отпускал. Она чувствовала его хрипловатое дыхание, терпела какой-то твердый угол, впившийся ей в ребро сквозь карман его разгрузочного жилета, но не пыталась освободиться, зная точно, что это объятие для Эйва очень важно. Чувствовалось, что он так и держал бы ее, но все-таки заставил себя отпустить, и только еще несколько мгновений его ладони оставались на ее плечах.
– Тебе, кажется, нужно поменьше курить, – сказала она, надеясь отвлечь его от неприятных мыслей.
– Да, наверное, – изменившимся, каким-то не своим голосом проговорил куратор и отвел глаза. – Ты устала, наверное? Залезай в машину…
Теперь он сидел рядом и с любопытством поглядывал на новый артефакт. Тот пока выглядел не слишком презентабельно – по бокам торчали какие-то проводки, а странная конструкция из трех трубочек и резиновой ленты, обмотавшей все это, была просто прикреплена скотчем сбоку, рядом с разъемом для колонок.
– Ага, ромаленский – звучное наречие. Несмотря на свое приземленное назначение.
На экране появился Иедаван. Он слегка щурился, словно глаза у него слезились от дыма или сильного ветра.
– Я рад видеть тебя живой, – произнес он. – До меня дошли слухи, будто ты серьезно пострадала.
– Слухи не имеют под собой никакой реальной основы. Я жива и весела.
– Это хорошо. – Он провел тыльной стороной ладони по глазам. – Моим людям с трудом удалось перехватить убийц, которых кое-кто из наших лордов пытался переправить в твой родной мир, чтоб найти тебя и убить. Не беспокойся, мы поймали всех.
– Господи, откуда такой интерес к моей скромной персоне?!
– Полагаю, дело здесь в том, что альвов в Иаверне боятся и почитают. Ты и твой родич изрядно укрепили мое положение…
– Он мне не родич.
– Как бы там ни было, он тоже альв. Он мужчина. Он воин. Похоже, мои противники решили, что за твоей и его спиной – целое войско альвийских магов.
– Они поспешили с выводом. Потому что сейчас обстоятельства складываются так, что это мне нужна твоя военная помощь, а не наоборот.
– Я знаю. Ваш файерд атеран передавал мне свою просьбу.
– Это ты Одина так называешь? Только я б не согласилась с тем, что его можно с полным правом именовать главой клана… Организация как-то не тянет на клан…
– Я давно замечал, что тот, кто усвоил язык магически, оттенков смыслов первое время различать не в состоянии. У понятия «клан» множество смыслов.
– Ладно… Называй его как хочешь… Так что насчет убийц? Мне в Иаверне сейчас лучше не появляться?
– Наоборот. Я буду очень рад видеть тебя на церемонии принятия власти… – Иедаван позволил себе усмехнуться. – На трон восходим мы. В Иаверне власть принимает не один король, а вся его семья. Поэтому твое присутствие на этой церемонии обязательно. Я очень прошу тебя, Каэндил, и обязательно передам просьбу вашему главе.
– Кхм… Поздравляю.
– Пока не с чем.
– Почему же? Королем ты будешь. Ты ведь хотел этого.
– Я хотел мира своей стране. Власть северного Ромалена – лишь дополнение. А приятное ли, или нет – мне пока не известно. Я увижу тебя на коронации?
– Если я не буду иметь неосторожность погибнуть до назначенного дня – увидишь непременно. Вряд ли могу обещать тебе присутствие, как ты выразился, моего родича-альва. Однако сама… хм… постараюсь быть.
– Его присутствие не обязательно. Я буду рад видеть его среди гостей, как и всех тех альвов, а также людей, которых ты пожелаешь пригласить, однако короновать буду только тебя. И своих сводных братьев.
– У тебя есть сводные братья?
– У каждого человека очень много родственников, даже если он сирота. Здесь, в Иаверне, мы сами определяем круг ближайших родных.
– Разумно. Да, я поняла твою просьбу.
– Каэндил!..
– Да?
Иедаван смотрел проницательно и жестко.
– Я прошу тебя, пожалуйста, будь осторожна. Не надо этого «если буду иметь неосторожность погибнуть»… Я не хочу в придачу к новым обязанностям получить еще такую потерю.
– Постараюсь тебя не разочаровывать.
Девушка улыбнулась, пальцем останавливая диск. Экран помутнел, образ иавернского правителя пропал, и одна из лампочек на корпусе тревожно замигала, предупреждая о чем-то. Техномаг, который ожидал конца сеанса связи, торопливо забрал у курсантки DVD-проигрыватель.
– Ну как? – полюбопытствовал он. – Удобно?
– Пальцы липнут к скотчу… – поморщилась девушка, потирая руку о руку.
– Ну, извиняйте, доделывали на ходу. Но вообще-то… Что скажете?
– Вообще любопытный выход. Что за диск? В смысле, какое у него назначение?
– Аккумуляция и концентрация энергии. Потом – создание канала для получения и передачи сигнала. Своеобразный минипортал для энергии, новая наша идея. Если б не ваш источник – тот, Выборгский – фига с два мы б закончили эту вещь так быстро. И знаете, если распотрошите эту штуковину… – Он многозначительно потряс в воздухе плейером: – В первый момент даже не заметите, что там внутри изменилось. Проигрыватель и проигрыватель…
– Естественно, не замечу. В жизни никогда не приходило в голову распотрошить портативный дивидишник. Да у меня его и не было, нечего было потрошить… Откуда мне знать, что там внутри?!
Мастер техноартефактов обиженно поджал губы. Чувствовалось, что он безумно гордится новой разработкой, очень хочет похвастаться и получить восторженный отклик. А Кайндел, глядя на него, думала, что если она окажется права, техномаги очень скоро останутся без полюбившегося им источника энергии, и вряд ли это хорошо скажется как на их достижениях, так и на их самочувствии.
Но ничего не поделаешь, войну надо выигрывать, иначе зачем вообще было все это начинать?
На пристань они добрались только к вечеру, благо, сейчас, в конце мая, уже не темнело по ночам. Драккар, ждавший на воде, был в полной готовности, парни по большей части уже поднялись на борт, расселись по скамьям и теперь болтали о чем-то, время от времени хохоча в голос. Несколько человек ждали на берегу, у большого костра, из-за которого вечер начинал казаться настоящим, темным, густым, как кисель. Они кипятили воду в большом котле, но тут же оставили это занятие, как только рядом остановилась машина, и оттуда выбрались оэсэновцы.
– Ну что? – осведомился, подходя, пожилой реконструктор в стеганке и круглой шапке. Его Кайндел не знала. – Отчаливаем? Куда требуется-то?
– В Янисъярви, – ответила она.
– В озеро Янисъярви? – Мужчина многозначительно полез под шапку. – Трудно…
– Ребята, слушайте, это ж драккар, а не пароход! В случае чего и по земле перетащите.
– Очень надо?
– Не было б нужно, вас бы не просили, – резко одернул Варлок – он тоже был среди тех, кто ехал с Кайндел «в гости» к альвам. – Давайте-ка побыстрее, каждая минута на счету.
– А Один уверен, что без тебя там обойдутся? – вполголоса поинтересовалась у мага курсантка. – Может, лучше останешься?
– Тебе может понадобиться помощь. А на мне свет клином не сошелся.
– Кто будет делать погоду? Надеюсь, не я?
– Разумеется, не ты. У этих ребят, кажется, есть свой ветродуй.
«Я становлюсь настоящей морской альвой, – подумала девушка, усаживаясь на носу корабля. – То есть нет, не морской, а озерной… Кстати, тоже красиво… Интересно, нас драконы в пути не накроют?» Она и сама слабо верила в это. Хроникой городских боев с ней не поделились, но по обмолвкам она составила себе кое-какие впечатление о случившемся и уверилась, что в целом первый тур схватки остался за ОСН. Конечно, это не гарантирует дальнейшего спокойствия, но заставит Круг задуматься о том, что противник гораздо сильнее, чем можно подумать.
В самом деле, каких преимуществ добился Ан Альфард? Отнял у Организации одну из баз? Но и сам ее не получил, потому что теперь в помещениях базы можно разводить глубоководных рыбок. Даже дайвингом особо не позанимаешься – решетки везде. Выгнал из штаб-квартиры? Оно конечно, только там уже ничего ценного и важного не располагается, и ОСН от этого ни жарко, ни холодно. Пуганул драконами? Это, конечно, верно, только и драконов в свою очередь пуганули пушками, и кому там досталось крепче – сейчас сложно сказать.
«Один еще не ввел в бой оборотней, – подумала чародейка. – Правильно, чтоб союз стал хоть чуть крепче, надо показать Хагену, чья сторона сейчас для него предпочтительней. Иначе на оборотней нельзя будет положиться даже в мелочах. А что это за бойцы, на которых нельзя положиться? После того, как на сцене появятся иавернские войска, все станет очевидно. Им, конечно, нужно время, чтоб собраться и переправиться. Но даже жалкая пара сотен бойцов в нынешней ситуации – это уже не соломинка, а вполне полноценное бревно…»
Она принялась вспоминать особенности иавернской магии, о которых успела узнать. По всему получалось, что бойцам из дружественного мира, а также тамошним магам местные источники глубоко по барабану, потому что воспользоваться энергией «местного разлива» они вряд ли смогут. Разве что их буквально ткнуть носом и предложить уже адаптированную энергию. Наверняка войска Иедавана будут опираться на те магические ресурсы, которые окажутся у них в запасе.
А вот мощь источника, принадлежащего Кругу, для них будет небезразлична. В чужом мире пользоваться приходится тем, что имеется в наличии, привезено с собой, да еще тем, что могут предложить гостеприимные хозяева – а бомбардировать гостей будут весьма серьезными объемами энергии. Поэтому решение Кайндел и с этой точки зрения тоже выигрышно. Для всех. Кроме нее самой.
Может, все и обойдется. Кто в новых условиях решится с точностью поручиться за что-нибудь магическое? Эти явления нового мира пока еще находятся на стадии изучения.
Девушка закуталась в плащ, свернулась клубочком на широкой носовой скамье и совершенно незаметно заснула. Ей снились движения разноцветных оттенков энергии, которые выстраивались в сложные структуры, а потом под ветром рассыпались и складывались по-новому, словно в калейдоскопе, который кто-то постоянно крутит в руках. Время от времени на границе сознания возникали голоса – то Варлока, то Эйва – которые обращались к ней, звали ее по имени. Потом звучало: «Ладно, пусть спит», – и курсантка с облегчением погружалась обратно в бездны живого сна, хитросплетения которого она прекрасно понимала, пребывая во сне, но не надеялась запомнить после пробуждения.
Она проснулась окончательно лишь тогда, когда ее осторожно потрясли за плечо. Приподняв голову, она несколько мгновений не могла понять, где находится, и просто вдыхала студеный утренний воздух и слушала, как хлопает парус.
– Янисъярви, – коротко произнес Варлок.
Сейчас он нисколько не походил на самого себя – человека, настолько привыкшего рисоваться и играть, что иным его уже почти никто не помнил. Сейчас в мужчине не было ничего инфернального, загадочно-угрожающего, вампирского. Это был самый обычный человек, изнеможенный, осунувшийся, с черными от усталости глазами. Он смотрел на чародейку с сочувствием и пониманием.
– Продолжай в том же духе, – проговорила Кайндел, садясь.
– В смысле?
– Я имею в виду имидж. Продержись в таком вот нейтральном виде хотя бы один день, ладно? Чтоб альвов не распугать.
Варлок слегка улыбнулся, продемонстрировав великолепные зубы.
– Постараюсь.
Берег уже показался. Туман, ползущий по воде, заволакивал коварной дымкой камни, слегка высовывающиеся из воды, а уж те, которые прятались под тонкий водяным покрывалом, и вовсе можно было угадать только случайно. Поэтому предводитель отряда стоял у борта с подробной картой дна, нарисованной от руки прямо в атласе, и напряженно вглядывался вперед, маг тоже изрядно нервничал. Остальные, похоже, всецело доверяли им двоим.
Эйв спал, притулившись у мачты, еще двое или трое реконструкторов, видимо, изнемогшие от усталости, лежали в проходе, но это никому не мешало.
Приближающийся берег дышал магией. Чародейка встала во весь рост, чтоб ее было хорошо видно со всех сторон, и, прищурившись, попыталась разглядеть кого-нибудь из дозорных. Кто-то из альвов обязательно должен был следить за озером, иначе и быть не могло. У девушки возникла мысль, что местные обитатели могли защитить свою землю от несанкционированного вторжения в том числе и чисто альвийской магией, а значит, ей надо быть начеку, иначе у корабля есть шанс вообще не суметь пристать к берегу.
Она ощутила сопротивление чар, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтоб не смести их вовсе, а аккуратно приподнять и позволить спутникам увидеть то же, что видела и она. Пожилой реконструктор с картой в руках так и замер с открытым ртом, разглядывая берег озера, который по его ощущениям должен был оказаться где-то значительно дальше.
– Говорил я, все у меня нормально с магическим ветром, – проворчал маг, первым осознавший, в чем тут хитрость. – Говорил, что корабль двигается как надо. А ты «не фурычит, не фурычит»…
– Откуда ж я знал. Вижу – берег далеко! И не приближается ни хрена!
– Обман зрения, – пояснила Кайндел. – Альвам тоже надо как-то защищаться от непрошеных гостей. Так бы вы и плыли вперед, а потом вас кинуло б вон на те рифы.
– Какие рифы?
– Вот эти… – Девушка подошла и ткнула пальцем в участок карты левее того места, где они готовились пристать.
– Это не рифы…
– Ну какая разница, как оно называется с точки зрения навигационной терминологии. Я не моряк… Кто со мной?
– Сама решай, – ответил Варлок, потягиваясь. – Ты альв, тебе виднее, кого туда можно вести, а кого нельзя. Ты же сама отбирала команду…
– Я просила обязательно Багиру, обязательно Итиля и Волчка. Нет, насчет Багиры я понимаю, действительно, ей стоит отдохнуть, и правильно, что она с нами не поехала. Итиль и Волчок идут со мной. Эйв, видимо, тоже. А ты?
– А мне ужасно любопытно. К тому же я, весьма вероятно, смогу помочь. Со структурной магией у меня все прекрасно обстоит, не хуже, чем у других экспертов из ОСН.
– Ладно, пойдем. Ребята, а вы тут подождите, ладно? И постарайтесь особо по берегу не бродить. Не дразните гусей, ага?
– А мы-то думали, кто тут живет! – рассмеялся один из реконструкторов.
Прыгать пришлось прямо в воду. Конечно, Кайндел догадалась снять с себя ботинки, однако, поскольку в воду ушла чуть ли не по плечи, предосторожность показалась лишней. Выбравшись на берег, девушка стянула с себя куртку и попыталась ее выжать. Следом за ней и остальные, тоже вымокшие до нитки, принялись приводить себя в порядок. Раннее утро было студеным, пробирало до костей, и только чародейка да еще Итиль чувствовали себя более или менее комфортно. Варлок же не скрывал озноба, да и Шреддер, побелевший до того, что щетина на щеках казалась неестественно черной, время от времени поеживался.
Оборотень же просто сменил облик, как следует отряхнулся и вопросительно посмотрел на Кайндел.
– Да, сейчас пойдем, – курсантка повертела в руках мокрую куртку и расстелила ее на камне. – Потом заберу. Ну, пойдем?
И решительно направилась в сторону леса.
Спутники потянулись за нею. Она даже спиной чувствовала, насколько они напряжены и насторожены. На полдороге оборотень все-таки вернулся в свой человеческий облик, хотя видно было, насколько его привлекает возможность волком побегать по лесу. Девушка же, хоть и демонстрировала уверенность в себе, на самом деле напряжена была не меньше, ведь впереди могла ждать буквально любая неожиданность. В конце концов, действительно ли здешние альвы по-прежнему нейтральны?
Она почувствовала чужой взгляд и остановилась; за ее спиной, словно вкопанные, встали и остальные. Чародейка нашла того, кто на нее смотрел, не взглядом, конечно, а иными органами чувств, улыбнулась в ту сторону и подняла руку.
– Привет!
Альв-дозорный захрустел ветками. Помедлив, выглянул из густой еловой поросли.
– Привет. – Он тоже улыбался. – Я тебя помню, ты приезжала сюда. Тебя встречал Раймон. Идем, тебе будут рады. Конечно, у Элейны сейчас гости, – он взглянул на Кайндел вопросительно.
Она поняла, кто именно в гостях у местной «альвийской владычицы», но лишь усмехнулась, кивнула.
– Думаю, я не помешаю. Или еще один визит создаст проблемы хозяевам?
– Ну… Если ты приехала просить военной помощи, то боюсь…
– Нет, мне нужна консультация. Совет. На магические темы.
Лицо у альва выразило огромное облегчение.
– В таком случае конечно…
– А спутников-то моих можно с собой взять? Или не стоит?
– С тобой может идти кто угодно. Тем более, их немного. – Альв покосился на Итиля. – К тому же среди них свои… – И зашагал вперед по едва заметной в траве тропинке.
Оэсэновец, заметивший его взгляд и, конечно, услышавший заключительную фразу, посмотрел ошеломленно.
– Это он о чем?
– Ни о чем особенном. Понимаешь, альвов пока мало. Они любому соотечественнику рады, даже если он принадлежит к другому альвийскому народу.
– Э-э… То есть?
– Ну, слушай, это только в фэнтезюшных романах эльфы с гоблинами воюют. А на самом-то деле это одни и те же альвы, только одни лесные, а другие подземные. И их взаимоотношения определяются по ходу дела, чисто по-человечески. Как везде и всюду: поссорились – повоевали, помирились – торговля, дружба, жвачка.
– Кто – гоблин?!
– Давай потом поговорим.
– Э-э…
– И еще, господа, давайте договоримся так – здесь мы ни на кого не кидаемся, не рычим и магию без разрешения не применяем. Идет?
Варлок развел руками и ответил за всех:
– Да как бы понятно, что в чужом доме кулаками не машут и ценные вазы не роняют.
Дозорный альв обернулся и слегка улыбнулся. Весь разговор он, конечно, слышал отлично.
Около четверти часа они шагали молча. Мужчины быстро согрелись ходьбой, стали с любопытством оглядываться, посматривать то на проводника, то на Кайндел, мол, когда чудеса-то начнутся? Один Варлок, задумчивый и улыбчивый, смотрел только под ноги и вперед, и, может быть, поэтому он первый заметил альвийский дом.
Эти дома местные обитатели строили так, чтоб не пришлось ничего срубать, копать, разбивать кувалдой и вывозить, надрываясь. Строения возводились на любом подходящем месте, прямо на земле, без всяких фундаментов. Даже почву предварительно не выравнивали… А зачем? И так хорошо. Поддерживая и укрепляя стены магией, альвы включали в круг стен стволы, использовали их для того, чтоб укреплять на них помосты для второго этажа, лестницы, а может быть и подвешивать что-то на ветки. Здесь жили по принципу «чтоб всем было удобно».
Так действительно было удобнее – по крайней мере, для них.
Судя по всему, зиму здесь пережили без проблем – встречающиеся на пути женщины и подростки не выглядели бледными или истощенными. На покрывале возле одного из домов барахтался младенец – он был крепенький, хоть и не слишком пухлый, явно без каких-либо проблем переносил утренний холодок, активно двигал ручками и ножками и пытался перевернуться. Кайндел глянула на Варлока и без труда поняла, о чем он думает. Оказалось, о том же, о чем размышляла она: «Этому ребенку меньше полугода. Значит, родился поздней осенью, уже в холода. Если сумел родиться, выжить и при этом выглядит таким здоровым, значит, тут действительно есть чем питаться и чем греться».
«Логично», – подумала она сама.
На том лугу, где она в прошлый раз беседовала с Элейной и ее супругом Айминдо, было пустовато. По понятной причине – трава была устлана льняными, шерстяными и хлопковыми полотнами разных оттенков. Должно быть, здесь разворачивали целые рулоны, метров по пятьдесят самое меньшее. Девушки хлопотали над тканями, но что именно они делали, угадать было трудно. Магическое зрение в данном случае помогло бы вряд ли – вокруг густилось слишком много магии, причем магии мощной, масштабной. Пробиться сквозь нее, чтоб разобрать какую-нибудь мелочь, – маловероятно.
Кайндел чувствовала себя интуристкой, заглянувшей в эдакий необычный музей под открытым небом.
Провожатый повел их дальше и правее, туда, где год назад чародейка следила за тем, как обретает форму затейливая система местного магического источника. Но к самому источнику, как уже понадеялась девушка (она вдруг загорелась желанием непременно рассмотреть во всех подробностях, что же в итоге получилось у Элейны и ее помощников), их не повели, а обогнули это место и, снова углубившись было в лес, вышли на полянку поменьше.
Здесь оказалось весьма людно. Кайндел разглядела Раймона, увидела и Айминдо, хмурого и недовольного, как тогда, с нею, только на этот раз еще и озабоченного. А левее обнаружились хорошо известные ей лица – Ан Альфард, гроссмейстер Круга, Ночь, Лорд, ее супруг, Ольх, который был в Круге кем-то вроде главы Генштаба, Ирис, верная последовательница Ночи, еще несколько человек… Курсантка поспешно обернулась, чтоб убедиться – ее спутники тоже их видят. Они видели.
Варлок подмигнул чародейке с задорным выражением лица, мол, не волнуйся, и впервые за сегодняшний день натянул привычную маску алчного до чужой крови вампира. Иронично усмехнулся, плотоядно разглядывая Ночь, словно отлично прожаренный кусок мяса или предназначенную для заклания жертву – будто почувствовал, что из всех присутствующих ее проще всего будет вывести из себя. Кайндел все-таки ткнула его локтем, чтоб не увлекался, однако сама едва удерживалась от смеха.
Элейну она разглядела лишь после того, как та шагнула к ней и ласково кивнула головой. Улыбка была искренняя, чувствовалось, что девушке приятно видеть в гостях давнюю знакомую. В этой ситуации и жест, говорящий, мол, подожди немного, будь добра, я занята, не вызывал досады. Курсантка поспешила помахать в ответ, показывая, чтоб гостеприимная хозяйка не торопилась, а потом сделала знак своим спутникам немного отойти и ждать в стороне.
Скользнув взглядом по группе адептов Круга, чародейка заметила среди них Рейра, который до сего момента держался поодаль, а теперь чуть выдвинулся вперед, приветливо махнул ей. Кайндел просияла и поспешила ему навстречу.
Они встретились в сторонке от своих и чужих, от альвов, что-то горячо обсуждавших в своем кругу, неподалеку от каждой из групп, однако в приятной иллюзии уединения.
– Я чрезвычайно рад видеть тебя в добром здравии, – шепнул мужчина, наклоняясь к ней.
– Господи, и до тебя доползли слухи, будто я героически погибла в бою?! Кошмар!
– Такое предположение имелось.
– Ну оно слегка преувеличено…
– Я вижу. – Рейр потянулся, поправил ей локон. Движение было очень нежное…
– Кстати, какие воспоминания у тебя остались от путешествия в Иаверн?
– Самые теплые.
– Не хочешь смотаться туда еще разок?
Он поднял бровь.
– У тебя появилась еще какая-то мысль? Или просто боишься навещать названого брата в свете тех событий?
– Уже нет. Он меня заверил, что впредь тамошним лордам будет весьма затруднительно покушаться на меня. С кем-то там он уже разобрался… Да и смерть моя теперь будет не столь уж полезна.
– Что ты имеешь в виду?
– Да ладно, ерунда все эти покушения. Нелепые какие-то, словно бы не всерьез…
– Как сказать. Третье может оказаться более удачным.
– Ну короче, я просто хочу видеть тебя на коронации.
– Чьей? – удивился Рейр.
– Ну… Отчасти и на моей тоже. Главным образом, конечно, Иедавана. Там, в Иаверне, странные традиции… Ну, так что скажешь?
Казалось, на несколько мгновений она сбила своего собеседника с толку, и тот не сразу решил, что сказать в ответ. Он будто бы заколебался, отвечать ли всерьез, или отделаться шуткой, а Кайндел впервые за долгое время пожалела, что обладает способностями читать мысли и чувства человека по выражению его лица, движениям глаз и множеству мелочей и подробностей, недоступных обычному, нетренированному сознанию. Ей вдруг захотелось сделать что-нибудь, чтоб не воспринимать всех колебаний и сомнений мастера Круга, хотя бы временно, просто общаться с ним, просто говорить и просто чувствовать отклик его души.
– Боюсь, это маловероятно, – ответил он с полной серьезностью.
Девушка смотрела на него с грустью.
– Да?
– К сожалению…
– Ты не хочешь?
– Я очень хочу. Но, боюсь, не смогу…
– Ладно… – Она улыбнулась, развела руками. – Все-таки подумай, может, удастся вырваться. Я отбываю в Иаверн через неделю. Ну, на подготовку к коронации нужно время, сам понимаешь. Еще удивительно, что столь малое…
– Я постараюсь, – сказал он, раздвигая губы в такой же улыбке, как у нее – ласковой, искренней и обещающей.
Кайндел взмахнула рукой в знак прощания и поспешила вернуться к своим, пока Варлок не довел Ночь до исступления, а Эйв не успел кинуться на Ан Альфарда. Правда, подойдя ближе и присмотревшись, она поняла, что угрюмость куратора не имеет ни малейшего отношения к гроссмейстеру. То, что девушка прочла на лице Шреддера, для себя самой она называла «синдромом Отелло».
– Ты что это? – ахнула она едва слышно и потянула мужчину за собой. – Ты что?
Он молчал и смотрел в сторону. Нет, не с желанием ударить ее или накричать, а с тоской, серой, будто хмурое утро. Его мысль она схватила, даже не заглядывая в лицо. Впрочем, это было не так и сложно, любая более или менее проницательная женщина сразу почувствовала бы, в чем тут дело. Женская проницательность заточена как раз под сферу взаимоотношений с сильным полом.
– Чего же ты хочешь, Эйв? Чего?
– Ничего, – почти неслышно проронил он. – Я просто люблю тебя, Айна…
– Не забивай себе голову ерундой. Сейчас, когда жизнь меняется каждую минуту, неужели у тебя есть время, чтоб тратить его на пустую ревность, на ссоры, на выяснения отношений? Может, лучше просто брать все, что они могут дать здесь и сейчас?
– Я только теперь и только здесь понял, насколько мы разные. Ты – из этих, ты здесь своя, а я нет… – Он оглядел полянку и адептов Круга, и Рейра, отступившего к своим (Ан Альфард посмотрел в его сторону благосклонно, одобряюще), на Ночь, которая явно начинала нервничать. – Как я понимаю, этот молодой человек как-то ближе тебе по духу, а?
– Скорее, ближе по крови, – хладнокровно ответила девушка. – Хоть он и не альв. А ты считаешь, это так важно?
Она приблизила лицо к его лицу и увидела золотистые блики, пляшущие в его зрачках.
– А для тебя – нет? – спросил он, усмехаясь.
– Я женщина. Для женщины важнее чувства.
Взгляд Шреддера сказал ей, что он как-то не слишком верит в ее слова. Он скорее готов согласиться с тем, что нашел не самое удобное время выяснять отношения и лучше отложить разговор на потом, если уж в нем действительно возникнет необходимость. Эйву пришлось сделать над собой усилие, но ему, в конце концов, было не привыкать.
А Кайндел, прихватив с собой Варлока, уже спешила к Элейне.
– О чем ты с ней говорил? – резко спросила Ночь, обернувшись к Рейру.
Тот слегка приподнял бровь.
Мало для кого в Круге являлось секретом, что с течением времени отношение мейстера Смерть к госпоже координатору становилось все более высокомерным. Он не торопился повиноваться Лорду (да, собственно, и не обязан был), однако относился к нему с должным уважением. Что же касается его супруги, то тут Рейр не считал нужным придерживаться даже элементарной вежливости. Излишне говорить, что подобное поведение вызывало в свою очередь чрезвычайно резкую реакцию женщины, однако одернуть Рейра не получалось.
Ночь бесилась, но сделать ничего не могла.
– Я спрашиваю, о чем ты с ней говорил?!
– Полагаю, тебе это совершенно не интересно, – с ленцой ответил он и окинул госпожу координатора таким взглядом, что ей от души захотелось задушить его.
Она сдержалась, хоть и не без труда.
Кайндел же в этот момент со всей сердечностью приветствовала Элейну и Айминдо, а заодно поясняла причины своего появления у них в гостях. С самого начала тридцатилетний альв поглядывал на чародейку с едва скрываемым раздражением. Он явно ждал, что она заговорит с ним и его супругой о военной помощи, причем срочной и, возможно, примется многословно расписывать, как много зависит сейчас от правильного выбора стороны. На любезное спокойствие гостьи он сперва отреагировал устало, но, услышав о теории магии и функционирования источников энергии, облегченно вздохнул.
А девушка поняла, что Круг просил именно бойцов, и побольше. И эта просьба у местных обитателей отклика в душе не нашла.
– Проблема в том, – пояснила курсантка заинтересовавшейся Элейне, – что источник делала я, а эксперты и мастера системной магии у Организации – люди. Нестыковка получается. Они способны воспринимать и пользоваться энергией, которую эти источники дают, но только через меня или те аккумуляторы-адаптеры, которые я для них подготовила. Они не могут работать с энергией напрямую, не могут исследовать ее. Владельцем Выборгского источника является человек, но это лишь номинально. То средоточие тоже делала я, ну и след альвийской магии неистребим, понимаешь.
– Очень даже понимаю.
– Поскольку три средоточия вокруг Петербурга связаны между собой и эта связь как-то слабо понятна, она вызывает определенные вопросы… Определенные странности во всей этой системе. Ну и в ходе сражений… – Кайндел демонстративно покосилась в сторону адептов Круга. – В ходе сражения, когда противники используют два по идее родственных друг другу источника, происходят весьма своеобразные явления… Я думаю, ты понимаешь.
– С трудом, – ответила заинтересованная альвийка. – С интересом послушаю подробный рассказ обо всем этом… А что ты, собственно, хотела бы услышать, сестра?
– Совет… Или, может, прямую рекомендацию – что можно сделать в данном случае.
– А какого эффекта ты хочешь добиться?
Это был самый сложный вопрос. Собственно, чародейка с трудом понимала, чего она хочет. Разумеется, ей мечталось, чтоб два, как в арифметике, стало больше, чем один, или хотя бы сравнялось. Однако невозможно даже при наличии самых что ни на есть лучших рекомендаций самого опытного мага изменить сущность энергетического средоточия, и если источник не годится для войны, он не станет иным. Как ослабить чужой источник? Да, этого ей хотелось, однако такая просьба может быть расценена как стремление получить кольцо Всевластья.
Дело тут было в том, чтоб найти какой-то способ использовать общность трех областей магической напряженности. Надо было понять природу их взаимодействия и перспективы этого. Дальше уж Кайндел сама могла сообразить, что из ситуации можно выжать. С усилием формулируя гостеприимной хозяйке свои вопросы, она и сама начинала лучше понимать, к чему же в действительности стремится. И обретала надежду, что, может быть, ей действительно не придется идти на смертельный риск.
Элейна прервала ее, пригласила в свой дом, а спутников гостьи пообещала устроить со всем комфортом. Их в жилище Айминдо и его супруги не позвали. Хотя внутри, собственно, ничего необычного или тайного не оказалось. Правда, комнаты здесь были побольше, чем в том доме, в который девушка заглядывала в прошлый раз. Чувствовалось, что хозяйка обожает мхи – она разводила их прямо в доме, у каждого из окон. Землю застилали тканые шерстяные ковры, когда повторяющие все оттенки травы, а когда похожие на покрывало из старой жухлой хвои.
Кое-где, собственно, ковры заменяла все та же хвоя. Девушка не выдержала, разулась и ступила на этот покров голыми ступнями. Наслаждение было несказанное.
Мебель, которой здесь оказалось совсем мало, производила впечатление такой воздушной и хрупкой, что ее страшно было коснуться, не то что пользоваться. Однако кресла и столики держались надежно. Ни единого угла, линии плавные и изгибистые, облик простой, однако столь же совершенный, как и то, что создано самой природой.
И если имелся у предмета какой-то изъян, то это следовало списать на малый срок, минувший с того момента, как мастер осознал свою истинную природу. К тому же и духовное преобразование – не такая уж простая вещь.
Айминдо сам принес поднос с хрустальными бокалами, куда был налит травяной напиток, блюдо с выпечкой, желе с ягодами и сливки.
– У вас есть коровы? – удивилась Кайндел.
– Конечно. И коровы, и овцы, и птица.
– А мясо вы здесь едите?
Элейна улыбнулась, пожала плечами.
– Нам почему-то все задают этот вопрос. Например, люди, с которыми мы торгуем. Ладно, они и оборотней обязательно спрашивают, едят ли те человечину.
– А мне действительно интересно. У меня, к примеру, последнее время мясо вызывает неприятие. Но догадываюсь, что это личная реакция. Итиль, к примеру, свинину только так наворачивает…
– Да. У нас ребята частенько охотятся… Не пропадать же… – Элейна снова улыбнулась. – Ну, да я тоже не слишком люблю мясо. – Она осушила бокал. – Извини, что чай налили в столь неподходящую посуду. Я люблю пить его именно так.
– Мне все равно.
– Тогда поговорим и об энергии. Ты меня очень заинтересовала. Мне уже начинает казаться, что наш источник тоже имеет родственную связь с одной областью магической напряженности, расположенной южнее.
Чародейка слегка поджала губы.
– То есть о подобном феномене ты ничего не знаешь и помочь мне не сможешь.
– Феномен для меня новость, да. Но ты же знаешь поговорку о том, что в споре рождается истина. Точно так же она рождается и в ходе обсуждения. Быть может, наша беседа поможет тебе… – Девушка вздохнула, откинулась на спинку креслица. – Ты ведь ищешь для своей ОСН способ справиться с Кругом.
– Не совсем. Скорее – уравнять шансы.
– Организация стремится к честному поединку?
– Откровенно говоря, нет. Я же лично хочу предотвратить то, что когда-то привело наш родной мир на грань катастрофы. Собственно, почему и была положена печать Муавия Маургина.
– Ты считаешь, к этому идет?
– Я считаю, мы слишком уж бойко начинаем. Едва начали осваивать новое искусство – и вот, пожалуйста! Война в полный рост.
– Искусственно это развитие не замедлишь, – задумчиво произнесла Элейна. – Что ты можешь сделать? Такова уж человеческая природа.
– Не вторь Ночи, – поморщилась Кайндел. – Дело не в человеческой природе. Потому что в этом случае ОСН воевала бы с кем угодно, только не с Кругом. Круг, кстати, вообще не своим делом занят. Он начинался как магический орден, призванный развивать и копить знания о новом искусстве… Тогда еще толком не проявившем себя. А что получилось? Получилась полноценная война.
– Да, пожалуй. Всем было бы лучше, если б Круг занялся тем, ради чего его создавали, а Организация принялась бы ловить сатанистов, магов-вампиров и прочую дрянь.
Чародейка развела руками. Теперь она понимала, почему мысль, показавшаяся ей сперва явно бредовой, пустила такие глубокие корни в ее сознании. Все это было неспроста.
– Вот и получается, что мы вернулись к тому, с чего начали.
– Что? – переспросила альвийская «владычица».
– Нет, это я так… Отвечаю своим мыслям…

Кайндел попросила высадить ее на восточном берегу Ладоги, но реконструктор категорически отказался возить ее туда, куда она захочет. Заявил, что раз ему велено доставить команду из ОСН обратно в Осиновец, значит, именно туда он ее и доставит, а потом, пожалуйста, можете жаловаться. Девушка лишь развела руками. В Осиновец так в Осиновец.
– Дай-ка угадаю, – проговорил Варлок. – Ты все-таки решила делать по-своему.
– Да. Потому что вариантов, извини, нет.
– Позвони Одину и спроси его мнение. Как я понял, он сам колеблется.
– Он колеблется, потому что рассчитывал на какое-нибудь другое решение проблемы. Но его нет. По крайней мере, сейчас.
– Вот именно. Не говори «гоп». Может, уже через полгода мы б нашли выход.
– Через полгода он нам не нужен. Он нужен сейчас.
Чародей вздохнул. Вытащил портсигар, открыл, посмотрел на поморщившуюся собеседницу – и закрыл.
– Хорошо. Какая тебе нужна будет помощь?
– Сейчас, позвоню Одину или там Роннану. Может, они передумали. Может, какая-нибудь идея наклевывается…
Однако разговор не принес курсантке чувства облегчения и не дал законного права отказаться от опасной задумки. Выслушав краткий отчет, глава ОСН помолчал, после чего обронил:
– Так, получается, другого выхода нет?
В его голосе чувствовалась усталость и серьезная тревога. Услышав его, Кайндел забеспокоилась, что произошло еще что-то важное и страшное, о чем она не имеет представления. Однако уже через долю мгновения сообразила, что, случись беда, Один разговаривал бы с нею по-другому.
– Ситуацию можно рассматривать по-разному, с разных точек зрения, – осторожно произнесла она. – Но мое мнение – другого выхода нет. Если, конечно, тебе еще нужен предлагаемый мною результат. Если я смогла тебя убедить…
– Ты обычно чертовски убедительна. Да, я понимаю твою позицию и тоже теперь не вижу другого выхода… Ситуация сложная. Насколько важно превосходство в грубой силе, я уже понял. Теперь, когда наш противник немного сориентировался в ситуации… Вика!.. То есть Кайндел… Я понимаю, очень сложная задача. Поверь, если ты сможешь помочь нам избавиться от Свирского источника, ты не пожалеешь, что доверилась Организации. Это я тебе обещаю.
– Мне хочется верить, – пробормотала девушка. – Так что я могу требовать?
– Все, что угодно… – Один помолчал. – Не могу тебя торопить, но… Как ты думаешь, когда это дело удастся закончить?
– Если все получится, то в течение завтрашнего дня.
– Постарайся побыстрее. Сейчас бои идут в Кировском районе и довольно тяжелые. Нас теснят… Нет, если тебе нужны люди, я дам. Тем более что первый отряд из Иаверна – триста человек, из них двенадцать магов – прибудет в наш мир уже к закату. Тебе нужен Варлок? Бери. Кто еще?.. Короче, я передаю трубку Роннану, он тебе все обеспечит.
– Не я все обеспечу, а Офицер, – процедил заместитель главы ОСН. – У меня тоже дел куча… Диктуй, Кайндел. Я записываю.
– Не надо записывать. – Чародейка прикрыла глаза.
Сейчас она буквально упивалась своей властью. Те, кто не так давно держал ее жизнь в руках, теперь зависели от нее. Зависели по-настоящему. Готовы были дать ей все, что угодно, пообещать что угодно, и более простого пути сквитаться с недругами у нее не было. Эта мысль мелькнула и оставила ее. Сейчас, перед лицом смерти (ведь такой исход событий был более чем вероятен), идея мести показалась ей мелкой и незначительной. И даже нелепой.
– На самом деле, Варлок мне не нужен. Из моей команды мне нужны Роман, Лети и Сергий. И еще я хочу попросить о помощи Алана…
– Понял. Я пришлю машину со всем необходимым и твоих ребят.
– Может, я пока возьму машину здесь и смотаюсь в Приморский район, за Аланом?
В трубке ненадолго воцарилось молчание.
– Ты, конечно, можешь взять машину. Любую. Только за Аланом тебе никуда не надо ехать. Он уже здесь. У нас.
– Алан?
– Алан.
– Э-э… Он что, вызвался воевать за ОСН? Ничего не понимаю…
– Ну воевать – не воевать, но вызвался помочь. Сейчас он делает операцию одному нашему бойцу, которого здорово зацепило неким очень мощным заклинанием. Если б не взялся, боюсь, парень остался бы инвалидом. А наши врачи слишком заняты со смертельно опасными ранениями. Так что его помощь поистине неоценима.
– Узнаю Алана… Да, попросите его, пожалуйста, помочь мне и на этот раз.
– Попрошу, конечно. Что-нибудь еще тебе надо?
– На ваше усмотрение.
– Ладно, жди.
Кайндел опустила мобильный телефон. Растерянно посмотрела на экранчик, а потом – на Варлока.
– Слушай, как думаешь, здесь есть переходник? Ну чтоб зарядить мобильник от автомобильного аккумулятора…
– Уверен, есть. Сейчас найду. – Чародей посмотрел на курсантку с сочувствием. – Смотри, может, передохнешь пока? Перекусишь? Один только что позвонил этому… капитану драккара. Как понимаю, теперь он повезет тебя на восточный берег Ладоги без всяких возражений.
– Можно и перекусить, – вздохнула она. – И отдохнуть… Судя по запаху, ребята готовят уху…
Уха оказалась великолепная – такая наваристая, что можно было не сомневаться, если оставить суп на ночь, тот превратится в желе. Зачерпнутый большой деревянной поварешкой, он отливал тонкой оранжевой пленочкой жира. Картошки у реконструкторов оставалось мало, лука не намного больше, поэтому в ухе плавали травки, которых по идее там находиться не должно. Еще похлебку сдобрили несколькими горстями зерна, пшеницей и овсом вперемежку. Мужчины с нетерпением окружили костер и висящий над огнем котел.
Курсантке одной из первых подали полную миску обжигающей ухи и ломоть серого хлеба домашней выпечки. Здесь было намного больше, чем она могла съесть, да и подчеркнутая предупредительность окружающих забавляла девушку чрезвычайно. Однако она не возражала, понимая, что все это от чистого сердца. Наевшись, Кайндел устроилась на предложенном ей толстом зимнем спальном мешке, укрылась старым пледом и стала смотреть в небо.
Там было столько звезд, сколько прежде никогда не бывало. Электроснабжение небольших поселков оставляло желать лучшего, если на дома еще худо-бедно хватало, да и то не всегда, то улицы по ночам пребывали в кромешной, почти первобытной тьме (конечно, не сейчас, когда в Петербурге было время белых ночей). Городки больше не накрывало густым еженощным заревом, и людям внезапно открылось небо. Правда, большинство смотрело туда не чаще, чем раньше – в самом деле, не до неба, когда надо думать о хлебе и топливе, да еще о гопоте, которая, возможно, скрывается за следующим углом, в самой темени.
Таким количеством звезд Кайндел любовалась лишь однажды, на Черном море, выйдя после полуночи на опустевший пляж. Теперь, глядя вверх, она думала, что все эти звезды так равнодушны к происходящему здесь, на земле, что это как-то даже успокаивает. У фатализма есть свои положительные стороны.
Ее разбудил Шреддер. Он сильно, но осторожно потряс ее за плечо и, когда она поднялась, крепко обнял.
– Пообещай, что я еще увижу тебя.
– Я ведь не могу обещать то, в чем не уверена…
– Обещай.
Девушка вздохнула и прижалась к нему покрепче.
– Увидимся. Может быть, в будущей жизни, но обязательно.
– Я согласен и на это.
Ладони у мужчины были шершавые, осторожные и теплые, в глазах дрожал темный контур ее лица. От его одежды пахло целой смесью запахов, может быть, не слишком приятной, но живой. Это был его запах, к которому она уже успела привыкнуть. Швы разгрузочного жилета царапали ей щеку, но это не имело значения.
– Ты уж, будь добр, тоже поосторожнее. Ладно?
– Ладно. – Он запутался лицом в ее волосах, поэтому голос звучал гулко. – Идет.
И отпустил, даже слегка оттолкнул от себя.
Из автомобиля, припаркованного поблизости, выбирался злой, невыспавшийся Роман. Лети, выкатившуюся следом за ним, испугалась молодая овчарка, оказавшаяся поблизости, и разразилась диким испуганным лаем. Иномирянка на всякий случай нырнула обратно в машину. Алан, шагнувший было наружу следом за ней, едва не поскользнулся, а реконструкторы повыскакивали из палаток с оружием.
– На редкость дурная собака, – бросила Кайндел, помахав рукой в сторону лагеря, чтоб там не сомневались, что все в порядке.
– Нормальная собака, – возразил Алан. Он нагнулся, протянул овчарке руку, и через несколько секунд та успокоилась, подошла, потянулась понюхать. – Она просто не привыкла к уроженцам родного мира Лети… Привет, привет зверь… Как тебя зовут?
– Шура ее зовут, – ответил, подходя, пожилой предводитель отряда. – Молодая она просто… Ух, ты! Это у вас все там такие пушистые? – спросил он, во все глаза разглядывая иномирянку. – Наверное, удобно зимой… В жару тоже хорошо…
– Хорошо, – пробормотала малышка, вылезая из автомобиля и опасливо поглядывая на пса. – Пока не вспотеешь… А куда мы направляемся? Только предупреждаю, меня укачивает.
На викингский корабль она, однако, согласилась забраться, но тут же свернулась клубочком возле мачты и категорически отказалась куда-либо перебираться с выбранного места, чем вызвала умиленную улыбку на лице пожилого реконструктора.
– С ума сойти… Ну прямо кошечка. У меня дома такая была… Своенра-авная!
Лети лишь сверкнула на него злым зелено-желтым глазом и снова закрыла лицо опушенными руками. Похоже, она действительно страдала от морской болезни. А поскольку драккар качало на волнах даже здесь, на Ладоге, ей пришлось нелегко едва ли не с самого начала путешествия. Поэтому иномирянку оставили в покое.
Сонного Романа положили отдыхать на свободном пятачке у борта, а Кайндел с Аланом уселись на носу. Посмотрев на них вопросительно и даже опасливо, предводитель отряда со своими картами отошел в сторонку и оставил их двоих в относительном одиночестве.
Чародейка взглянула на своего друга искоса, словно бы не веря, что это именно он.
– Не ожидала, что ты решишь помочь моим нынешним… сторонникам.
– Баш на баш, – без особого желания ответил тот. – Господа из Организации два раза присылали своих людей мне на помощь. Конечно, по большому счету я мог справиться и сам, но факт остается фактом. Очень мило, что меня не попросили драться на стороне ОСН. А лечить я всегда готов. Что своих, что чужих.
– Но почему же ты тогда согласился идти со мной, Рахиан?
Алан взглянул на девушку с улыбкой.
– Это ведь ты меня позвала. Я тебе обязан.
– Ты – мне?!! По-моему, скорее наоборот…
– Думаю, нет смысла мериться, кто кому больше помог… Кстати, что ты задумала?
– Мне нужно взглянуть на Свирское средоточие. А желательно коснуться его. Я не надеюсь перетянуть источник к себе, однако познакомиться с ним надо. Ощутить. Чтоб, так сказать, представлять, с чем имеешь дело.
– А к чему ты стремишься в результате?.. – Алан молча ждал, когда же она сформулирует свою мысль. – Ты хочешь погасить источники?
– Ну как-то так… – Кайндел смотрела на мужчину почти умоляюще. – Право, ты и твои люди от этого не потеряют ничего. Ведь ты уже прошел преобразование.
– Да, – он задумчиво покачал ногой. – Прошел. Честно говоря, с удовольствием прошел бы через это еще раз. Но пока рано. Да и не источник тут нужен. Я, собственно, не о себе думаю в данном случае. Тем более что твои источники ко мне имеют лишь опосредованное отношение.
После физиологического преобразования Алан-Рахиан почти совсем не изменился. Он стал чуть более худым, тоньше костью, легче и подвижнее, вытянулся сантиметров на пять-шесть. У него теперь были длинные, очень подвижные пальцы с бледными ногтями, глаза казались больше, а брови словно выцвели. Внешне в нем было теперь намного больше альвийского, чем в Кайндел, да и держался он более отстраненно, чем она. Плохо знакомому с его характером человеку он мог показаться высокомерным. Неудивительно, что Роннан не решился настаивать, согласился на ту помощь, которая была ему предложена самим Аланом.
– А что вызывает у тебя сомнения?
– Только твоя затея. Как и все предыдущие, она граничит с невозможностью.
– Ты полагаешь, я глупость делаю?
– Не знаю, – он покачал головой. – Не знаю. Твои резоны я понимаю… Но мне кажется, ты просто играешь со смертью, а результата не добьешься.
– Почему? Только потому, что это очень сложно?
– В том числе. Понимаешь… Никто же не мешает Кругу отыскать другую область магической напряженности и преобразовать ее в источник.
– Все верно. Однако для того, чтоб транспортировать энергию на сколько-нибудь значимое расстояние, мне понадобился случайно созданный мощнейший артефакт. А у чародеев Круга, кажется, ничего подобного в запасе нет. Пусть ищут себе источник в глуши. Пусть вблизи него занимаются изучением нового искусства, пусть создают новые заклинания, новые артефакты, новые структуры и системы. Только не надо устраивать полигон для испытания возможностей мощнейшего магического средоточия на территории города.
– С этим я, пожалуй, соглашусь.
– Так ты идешь со мной?
Алан улыбнулся.
– Но я же уже иду с тобой. О чем еще говорить…
И спокойно отвернулся, разглядывая волны и серое небо, с таким видом, будто путешествие это было веселой прогулкой, сулящей множество развлечений и приятных минут. Глядя на него, девушка и сама расслабилась, повеселела и решила, что любые обстоятельства будущего – пока не ее забота. Можно просто расслабиться, вздохнуть с облегчением, полюбоваться видами, насладиться путешествием по озеру (драккар подгонял умеренно-сильный ветер, наколдовываемый магом-погодником, и корабль несся вперед с завидной скоростью), пообщаться с другом.
Она с интересом расспрашивала Алана о его нынешней жизни. Тот охотно рассказал, что осенью успел достроить дом себе и двум своим соседям (в Приморский район он перебрался не один, а со всеми назваными родственниками и друзьями – сразу восемнадцать семей), остальные справились сами. Зимой приходилось нелегко, особенно с топливом, которое приходилось заготавливать где и как попало, и с электричеством. Обрывы проводов ему несколько раз приходилось чинить самому. Водопровод налаживать тоже самостоятельно…
– У вас есть водопровод? – удивилась Кайндел.
– Конечно. ОСН предложила нам полуразрушенный коттеджный поселок, где раньше были все удобства. Мне пришлось только кое-что подремонтировать, заменить кое-какие трубы, привести в порядок несколько домов. Мы все это сделали вместе.
– Хорошо жить общиной…
– Не то слово. Теперь у нас очень комфортно. Лучше, чем было.
Когда на горизонте сгустилась полоска суши, Роман поднялся, встал, пошатываясь, подошел к курсантке, смачно зевнул.
– Ну что? Подплываем?
– Ага. Как там Лети?
– Жива, – простонала иномирянка из-под ладоней. – Скоро уже?
– Терпи. Скоро.
– Я, конечно, извиняюсь, но придется взять немного севернее, – вмешался маг-погодник. – Ну, согласитесь, странно будет являться прямо в Свирицу, рискуя наткнуться на врага, сами понимаете.
– Нужно взять севернее Свирской губы. Мне нужен север Нижнесвирского заповедника, озеро Сегежское.
– Ага, понял… – Пожилой предводитель отряда еще раз изучил атлас и свернул его в трубку. – Бери севернее! Высадим в лучшем виде, прямо между Габановским мысом и рекой Ситикой. Оттуда пешком будет, наверное, часа полтора.
– Да, хорошо, – рассеянно ответила Кайндел. Мысли ее гуляли далеко. – Я на что-то подобное и рассчитывала.
На восточном берегу Ладоги лес был все тот же, разве только чуть более болотистый, но лишь вблизи берега. Дальше идти стало легче, хотя попадались на пути участки, залитые водой, да и болот тут хватало. Роман без труда припомнил карту, которая в числе прочего сохранялась в его памяти, и указал направление в обход Лыковского болота. Его знания о Петербурге и Ленинградской области были настолько обширны, что порой Кайндел казалось, будто она имеет дело с живым компьютером. Вообще, сориентироваться в лесу им удалось без какого-либо труда, потому что Лети, вполне пришедшая в себя после морской болезни, умела это делать без всяких компасов, что естественно для жительницы лесов. Иномирянка не искала ни мхов, растущих на стволах, ни отдельно стоящих деревьев, ни муравейников – ей вполне хватало беглого взгляда и врожденного чутья.
Алан двигался по лесу с мягкостью кота, Кайндел лишь немного уступала ему в этом умении. Лети плыла по траве бесшумнее мыши, причем то и дело норовила вскарабкаться на дерево. Чтоб добраться до вершины, ей не требовалось много времени, так что ее спутники даже не замедляли шага. Они знали, что иномирянка скоро догонит их и заодно расскажет, что она видела сверху.
Правда, пока ничего важного она не сумела разглядеть.
Зато чародейка начинала чувствовать приближение магического средоточия. С каждым шагом это ощущение становилось все отчетливее, браслет-артефакт нагревался, ощущая близость чужой силы, и звал ту, которая была ему доступна. Но его бессилие вблизи Свирской области магической напряженности Кайндел уже угадывала. Случись поединок, силы оказались бы неравными.
Именно сейчас, когда цитадель Круга была уже совсем близко – ее изящные башенки скрывали только кроны ближайших деревьев, а до стены оставалась какая-нибудь сотня метров, – Кайндел стало по-настоящему страшно. В какой-то момент пришлось остановиться, потому что Лети зацепилась рюкзаком за ветку и была вынуждена собирать рассыпавшиеся вещи и инструменты. Ее подруга с каким-то даже облегчением привалилась спиной к стволу дерева и закрыла глаза. От такого подавляющего чувства страха она успела отвыкнуть – если привычка к нему вообще может существовать…
Она вспомнила глаза Ночи в тот вечер, когда стало понятно, чем именно в данном случае ей обойдется отступничество. Чародейка и раньше боялась координатора Алого Круга, боялась иррационально, потому что та всегда была любезна. Даже ласкова, очень внимательна, и в глубине ее глаз, устремленных на оператора информации, можно было прочесть только тепло. Но в этом вопросе Кайндел никогда не позволяла себя обмануть. К тому же она видела, как иной раз супруга Лорда смотрит на других, как ведет себя с недругами, как дает задания.
Она была и оставалась лидером. Несмотря ни на какие иные, прямо скажем настораживающие свойства характера, умение обращаться с людьми было ей свойственно в полной мере. Ночь умела повелевать, в совершенстве овладела искусством добиваться от окружающих того, что ей было нужно, и абсолютно по-женски не признавала никаких преград на пути достижения своей цели.
Тогда, три года назад, Кайндел стало страшно именно в тот момент, когда на нее устремился темный от гнева взгляд Ночи. Женщина несколько мгновений молчала, а потом произнесла:
– То, что ты своим поступком плюнула в меня, я легко тебе прощаю. Но то, что ты при этом совершила против семьи Феникса, я тебе никогда не прощу. Ты вполне заслужила того, чтоб с тобой поступили по справедливости.
– Такова твоя справедливость, Сияние? Это ты называешь справедливостью?! – бросила тогда девушка, потому что в ее душе страх перешел те границы, за которыми перестаешь чего-либо бояться.
Защитные силы организма не позволяли сознанию бояться запредельно, поэтому в какой-то момент Кайндел хотела уже только одного – высказать все, что приходит в голову, и будь что будет. И по второму, семейному, мало кому известному имени она назвала координатора лишь потому, что хотела зацепить ее посильнее. Она как бы взывала к былым отношениям, ко всему тому, что происходило между ними хорошего, хоть и понимала, что это бесполезно.
Самое же главное состояло в том, что в тот момент девушка сама верила, что виновата. Вполне искренне и полно.
Черные глаза Ночи на томительное и очень неприятное мгновение лишили ее дара речи.
– Да. Это та справедливость, которую ты заслужила.
Лишь спустя время (совсем, правда, небольшое, потому что человека, профессионально работающего с информацией, сложно сбить с толку надолго) Кайндел поняла, что ею банально манипулировали. Вместо ненависти тогда она испытала восхищение искусством былой сподвижницы, которая была способна даже ее закаленную сухим анализом душу вывернуть наизнанку. Не удивительно, что лишь самые сильные люди Круга могли избежать ее влияния, ее власти.
– Тебе нехорошо? – спросил, шагнув к ней, Алан.
– Все нормально, – она бегло оглянулась, убеждаясь, что ее, кроме Алана, никто не слышит. – Мне просто страшно.
– Чего ты боишься? Что нас накроют? Вероятность этого меньше, чем обычно, почти все члены семьи Феникса в городе. Успокойся.
– Нет, я… Я бы сказала, что мой страх… в большой степени иррационален.
– Поясни.
– Рахиан, я просто боюсь Ночи.
Он пожал плечами.
– Ты не одинока в этом страхе. Многие ее опасаются. Но почему-то все те, кто боится Ночь, забывают, что она тоже человек. И тоже боится. Хоть и умеет это скрывать.
– Она не человек, – коротко рассмеялась курсантка. – Она – координатор Алого Круга и глава семьи Феникса.
– Лорд – глава семьи Феникса, – отмахнулся мужчина. – Не забывай об этом. Ночь – лишь координатор. А в чем-то – всего лишь его жена. И – кстати – я думаю, именно поэтому до сих пор держится на плаву… Ну что, идем?
И они зашагали дальше, стараясь не хрустеть сучьями и палой листвой. Роман сумрачно поглядывал под ноги, словно в любой момент опасался увидеть гадюку, а Лети ступала осторожно и поминутно оглядывалась. Ее явно угнетало то, что она, такая привычная к лесу, могла столь глупо обмишулиться – зацепиться за ветку и рассыпать весь свой скарб. Алан думал о чем-то своем, но явно не о самом приятном, так что каждый в команде в этот момент существовал отдельно друг от друга.
Правда, добравшись до стены высеченного в скале замка, все как-то подтянулись, собрались.
Замок выглядел немного нелепо из-за того, что его, образно говоря, ваяли из того, что было. Кайндел отдала бы многое, чтоб узнать, какие именно заклинания пускали в ход маги Круга, чтоб выдолбить достаточно просторные помещения в скале. От камня отгребли землю на довольно большом пространстве – должно быть, чтоб сделать скалу хоть немного повыше. Выемки мигом заполнила вода, вместо одного озера вокруг обиталища Круга было теперь целых три, одно большое и два маленьких, и странно, что местные обитатели не потрудились соединить их в единое целое.
Наверное, чисто эстетически им нравилось именно так.
Скалу кое-где выровняли, а может, она от природы была такой ровненькой. Кое-где строители оставили естественные выступы, но так, чтоб до них было не дотянуться, даже если б один человек встал на плечи другого. Соваться ко входу было глупо, да и бессмысленно – там постоянно кто-то вертелся, а применять магию в такой близости к источнику – двойная глупость. Предполагать, будто Круг не оставил никого контролировать средоточие, – чушь, в которую никто не поверит.
А значит, надо быть втройне осторожными.
– Идеи есть? – полюбопытствовала курсантка, соображая, какие тут вообще могут быть варианты, и не достаточно ли будет ей отсюда «познакомиться» с местом силы, и вернуться обратно, к ожидающему их кораблю?
– Разумеется, – ответил Алан. – Отойдем в сторонку… Нет, вот туда. Собственно, а в какую часть этой крепости тебе нужно?
– Соображу внутри. Я там была один раз.
– Это когда? – удивился Роман.
– Я тебе потом расскажу.
– Слушай, как думаешь… Ну то, что внутри они все повыдалбливали под свои нужды при помощи магии – это понятно. А вот как они надстроили? Это ж они надстроили?
– Кто ж еще… Знаешь, последнему я как раз не удивлена. Мы точно так же строили крепость для Дозоров близ Лемболово. А вот долбить мне не приходилось. И я, честно говоря, слабо себе представляю, как за подобное дело взяться.
– А строила как?
– Мне проекты готовили всей Организацией. Варлок, Кериан, Скат… Еще с десяток профессионалов куда более опытных, чем я. Трое, по-моему, вообще с инженерным образованием, один физик. Ну, короче, люди поумнее меня. Я просто выполняла то, что мне нарисовали. Но хотя бы представляю, как за это браться. А вот с подземельями… Не знаю.
– Предлагаю обсудить этот важнейший вопрос чуть попозже, – мягко оборвал Алан. – Идемте. Только потише. Роман, это в первую очередь к вам относится, что вы топочете, как слон.
– Не всем же быть альвами, как некоторые, – зло отмахнулся маг. – Кому-то и грешным человечком приходится по земле ползать.
– …И, кстати, предлагаю разговоры отложить на потом. У местных альвов может оказаться очень острый слух.
Алан выглядел чрезвычайно сурово и убедительно. Когда он принимал решение, трудно было устоять перед соблазном занять ведомую позицию – уж слишком уверенно он действовал, к тому же не походил на человека, способного взяться за исполнение бредового плана. Пепел выбирал самый удобный путь и при этом самый скрытный, словно знал эти края не хуже, чем собственный двор. Уже через полчаса они стояли под скалой, в густых кустах, и разглядывали стену.
– Лучше б мы левее взяли, – проворчал Роман. – Там уступы пониже расположены.
– И все отлично просматривается. Так, в принципе, можно и через главный вход идти.
– А как ты нам предлагаешь здесь изворачиваться? Научиться летать?
– Причем без использования магии, – хладнокровно добавил Алан. – Встаньте, пожалуйста, к стене. Лицом ко мне. Лети (вас же так зовут, да?), забирайтесь к Аэде на плечи. Мы сейчас вас подбросим вверх. Лети, постарайтесь уцепиться за край.
– Поняла, – иномирянка кивнула и бодренько вскарабкалась на спину подруги.
– Ой… Слушай, а ты, оказывается, изрядно весишь…
– Извини…
– Ну давай, попробуем. – Роман выдохнул. Он и Алан опустили сцепленные замком руки так, чтоб Кайндел могла на них встать. – Приготовься!
Здесь нужна была точная координация движений. Мужчины раскачали девушку, ловко балансирующую, несмотря на лишний вес на плечах, и подтолкнули ее вверх. В какой-то момент курсантке стало больно, а это просто Лети выпустила коготки, чтоб покрепче схватиться и получить возможность прыгнуть.
Иномирянка прыгала не хуже настоящей кошки, поэтому секунды не прошло, как она взобралась на уступ, а потом сбросила Кайндел конец веревки. Остальное для отлично натренированных курсантов ОСН было делом техники. Они взобрались на выступ и, прижавшись к стене, постарались стать как можно менее заметными со стороны – мало ли, вдруг где-нибудь наверху есть пост дозорного…
Только у Алана карабкаться получалось хуже, и его пришлось втаскивать на уступ. Все они с трудом разместились на этом пятачке, у стальной глухой двери, покрашенной невзрачной серой краской. На ней даже не сразу можно было разглядеть замук, настолько монолитной она выглядела, настолько хорошо сливалась с камнем. Однако Лети замок отыскала и теперь возилась с ним, орудуя маленькой отверткой.
Из-под ее пальчиков сыпались хлопья сухой краски. Дело шло бойко. Малышка аккуратно сняла панельку и с интересом принялась изучать разноцветные проводки внутри.
– Ты сможешь его вскрыть? – нервно спросил Роман, оглядываясь по сторонам.
– Это трудно.
– Сделай хоть что-нибудь, только быстрее.
– В принципе, можно просто… – Она нырнула в сумку за инструментами, вытащила кусачки и перекусила один из проводков. Ножом подцепила створку, и та отошла от стальной притолоки. – Вот так…
– Ты просто молодец… – Кайндел мягко отодвинула ее, заглянула в образовавшуюся щель. – Пошли.
Внутри оказался проход, а потом небольшая пустая зала с неровным потолком – видимо, строители решили не трудиться над формой сводов. Вдоль стен стояли шкафы и коробки, поставленные одна на другую, только посредине был оставлен узкий проход. Девушка сосредоточилась, но не смогла вспомнить этого места. Видимо, во время видения она сюда не заходила. Надо было искать другое помещение, более знакомое.
– А отсюда ты не можешь? – спросил Алан. – Я очень хорошо чувствую близость магического средоточия.
– Нет, не могу… У меня ощущение, что нам нужно на этаж выше.
– Раз есть ощущение, значит, пошли. Тут есть лестницы?
– Как без них…
– Слушайте, но ведь и здесь строители должны были предусмотреть какие-то хозяйственные помещения, шахты вентиляции и все такое…
– Это стандарт – обследовать чужие базы через системы вентиляции… Я бы не рискнул действовать именно так, это как раз самый очевидный вариант, – улыбнулся Алан. – Там, скорее всего, окажутся ловушки.
– Что предлагаешь?
– Предлагаю ориентироваться по ситуации. Но в вентиляцию не лезть. Есть вероятность оказаться в безвыходной ситуации… – Он взглянул на курсантку ободряюще. – У меня тоже чутье.
Кладовая оказалась заперта изнутри на задвижку, однако Лети справилась и с этим препятствием. Среди инструментов у нее имелся узкий тонкий нож, и, повозившись пару минут, она отодвинула стальную полоску и отшагнула в сторону, давая путь подруге. Они действовали молча, обходясь жестами, да и ступать старались потише, помягче.
Крепость Круга изнутри в общем-то напоминала базу ОСН. Единственное отличие – помещения были не столь упорядоченно расположены, распланированы иначе, иной раз оказывались на разном уровне относительно друг друга. Видимо, строили здесь без особого плана, по наитию, хоть и с пониманием. Результат оказался неплох. Здесь сложно было ориентировалься, зато легко – прятаться.
Людей в крепости оставалось мало, это чувствовалось. Каждый раз Кайндел ощущала близость чужого раньше, чем до ее слуха добирался звук шагов, и времени на то, чтоб отыскать укрытие, было предостаточно. В самом крайнем случае чужака обязательно ощущал кто-нибудь из ее спутников.
Внутри было красиво. Чувствовалось, что адепты Круга не просто живут здесь – они делают это место уютным для себя. Конечно, мебель представляла собой сборную солянку из всего, что, должно быть, удалось сюда доставить, всего, что попалось под руку, но имелись и весьма изящные изделия, сделанные вручную и, видимо, прямо здесь, «под интерьер». Поразило также количество книг, которыми был набит чуть ли не каждый второй шкаф. Нашлись здесь и рукописные книги – толстые тетради в укрепленных картонных переплетах, иногда распечатанные на принтере, а иногда и исписанные чернилами.
– Местные знают, чем занять себя в долгие зимние вечера, – пробормотал Роман, вытащив одну такую книгу и пролистав ее. – Между прочим, это «зельеварение». Без дураков.
– Тише, – шепотом одернула его Кайндел. – Положь книжку!
– А вот и ни за что. Прихвачу с собой. Может, тебе и не интересны чужие наработки…
– Заткнись!
Чужие шаги они услышали поздновато, поэтому выбирать, где прятаться, не могли. Лети без стеснения закатилась под один из шкафов, а Роман забился внутрь другого. Алан словно растворился меж покрывал, свободными складками скрывающих каменные стены. Кайндел же просто и безыскусно втиснулась между шкафами и задержала дыхание.
В комнату вошел молодой альв, которого она раньше не видела. Остановился, задумчиво изучая содержимое шкафа, потом стал копаться среди книг, видимо, выбирая нужную. «Это надолго, – сообразила девушка. – Сейчас выбирает, потом, возможно, усядется читать». Он, видимо, не нашел той книги, которую искал, сразу, поэтому перешел к другому шкафу.
Курсантка мягко выбралась из узкой щели, беззвучно подошла к парню сзади и аккуратно ударила чуть выше того места, где заканчивается шея. Ударить можно было и ниже, это было бы надежнее, но в этом случае была вероятность убить парня. А так – он просто рухнул лицом вперед. Она едва успела его подхватить, чтоб альв не ударился о шкаф и не наделал лишнего шума.
– Куда б его сунуть-то? – тихонько произнесла она, опуская потерявшего сознание на пол. – С глаз долой…
– Под шкаф, – предложила Лети, выбираясь оттуда. – Правда, там пыльно…
– Ничего, не умрет, – Кайндел торопливо обыскивала парня. Вытащила магнитный ключ. – Как думаете, нам это пригодится?
Иномирянка забрала у нее добычу, повертела перед глазами.
– Может, и пригодится. Посмотрим.
Пленника связали веревкой (которую еще на уступе Лети предусмотрительно свернула и засунула обратно в рюкзак), заткнули рот.
– У тебя есть пластырь? – спросил Роман.
– Есть скотч, – предложила пушистая малышка, вытаскивая его все из того же рюкзачка.
– Не так гуманно, зато действенно… Слушай, а портативной ракетной установки у тебя там случайно нет?
– А надо?
– Ну просто поражает, сколько всего, как я заметил, помещается в такой маленькой сумочке.
– В обычной дамской косметичке бывает и побольше барахла, – бросила чародейка. – Давайте быстрее. Пошли.
На лестнице им пришлось схватиться еще и одним молодым человеком. Он совершенно растерялся, поэтому сопротивлялся молча, а когда все-таки собрался кричать, крик его захлебнулся в свернутой комком куртке, которую Роман снял для удобства и нес на руке. Зашуметь у адепта Круга так и не получилось. Его оглушили (а может, и прикончили – разбираться было некогда) и запихнули в подходящую нишу в стене.
– В третий раз нам может и не повезти! – зло бросила Кайндел. – Осторожнее надо быть!
– Нам еще далеко?
– Нет, не слишком. – Девушке показалось, что коридор, в который они выскочили, она узнает. – Еще немножко. Только ведь еще придется выбираться обратно…
– Это – самое неприятное. Самое, пожалуй, коварное…
Кайндел бросилась вперед. Она не слышала чужого присутствия впереди, зато очень хорошо ощущала, насколько близок источник. Коридор… Да, следующий коридор она точно видела и уже шла по нему однажды. Ее преследовало стойкое ощущение вторичной памяти, дежавю, однако это было, пожалуй, даже приятно. Она не оглядывалась назад, надеясь, что спутники ее достаточно здравомыслящи, чтоб позаботиться о себе самостоятельно.
Створчатую дверь она тоже узнала, торопливо толкнула ее и в ошеломлении едва не полетела на пол. Таков был напор магической мощи, что выдержать его было нелегко. Ощущения сейчас и ощущения тогда сильно разнились, должно быть, потому, что в первый раз она все-таки была здесь в эфирном облике, а не в физическом. «Интересно, смогла бы я совладать с подобным средоточием магической силы, если б была вынуждена строить именно его?» – подумала девушка отстраненно. И признала, что, пожалуй, нет. По крайней мере, это было маловероятно.
«Все-таки я не боевой маг… Я не более чем исследователь и оператор информации, и замахиваться на большее не стоит. К тому же здесь, похоже, главное было не построить, а сфокусировать…»
Она осторожно подошла к источнику, прижимая ладонью браслет на правой руке, потому что металл нагрелся уже настолько, что всерьез обжигал. Пока она не прибегала к своей магии, а в особенности к энергии двух других источников, ей ничего не угрожало, в этом она была уверена. Структура этого средоточия оказалась довольно сложной, и уже через несколько мгновений Кайндел сообразила, почему возможностями источника могли пользоваться сразу несколько магов. Он был создан именно таким, и это само по себе изумляло. Хотя теперь, находясь рядом, она начинала догадываться, как это могло быть сделано, и испытала восхищение перед мастерством чародеев Круга.
Нагнулась, коснулась ладонью камня под ногами и провела по нему пальцами. Не просто так провела. Конечно, это не была обычная метка, к тому же обычную метку просто смыло бы энергией этого места. Однако, касаясь пола, именно сейчас девушка поняла, где именно находится центр, та самая точка пересечения линий энергетический напряженности, место, откуда можно было бы объединить источники, если б они все принадлежали одному владельцу.
Или если владельцы средоточий хотя бы стали действовать вместе, имея перед собой какую-то единую цель.
Девушка поняла, что Ночь просто ошиблась, предполагая, будто центр пересечения находится на территории города, в центре Петербурга. Она без толку искала его там. Если б источники были равнозначны по силе, центр пришелся бы на гладь Ладожского озера. А так, поскольку одна из сторон оказалась мощнее, точка сдвинулась к самому берегу озера, а может, и на берег – надо было смотреть на месте. Именно оттуда можно было бы создать единую систему, которая сделала бы ее обладателя практически всемогущим в условиях нынешнего мира. Разумеется, Ночь хотела именно этого. И именно этого не смогла добиться по вине своей былой сподвижницы.
Впрочем, Кайндел тоже не сможет создать эту систему, потому что с ограничениями владеет лишь двумя точками из трех, а третьей никогда не смогла бы овладеть – если судить по свойствам ее собственной магической организации.
Зато она сможет ее погасить.
Курсантка обернулась по наитию, прикидывая, куда и как убегать, куда и как прятаться. Поздно. На пороге залы стоял Ринн Острие, рядом с ним – Наездник, мастер заклятий, давний друг Ан Альфарда и Лорда, подвижный, худой, невысокий мужчина с пронзительными, очень подвижными глазами, имевший химико-техническое образование и цепкий ум. Ко всему перечисленному добавлялось еще и недюжинное воображение, что делало его отличным магом и талантливым исследователем. Большая часть обиходных заклинаний, которыми пользовались в Круге, прошла через его руки.
Девушке стало жарко.
– Мне кажется, ты злоупотребляешь своими возможностями, – произнес Ринн. Почему-то очень озабоченно.
Кайндел почувствовала, что теряется. Ни один знак из тех, что она прочла на его лице, не соответствовали ее ожиданиям. Он имел в виду что-то совсем другое, чем то, к чему она уже приготовилась. А поэтому разумнее всего было пока молчать и пытаться распознать, что же в самом деле у него на уме.
С выражением лица она совладала не без труда. Но, судя по ровной реакции обоих мастеров Круга, ей удалось своевременно сделать это.
– Тебе не стоит так часто пользоваться «снегом», – добавил Оружейник.
«Господи, они думают, что я здесь снова в эфирном теле, – мысленно ахнула чародейка. – Они думают, что я опять в своем трансе!» Облегчение, которое она испытала, осознав это, нельзя было сравнить ни с чем. Поединок с Ринном на его территории неизбежно должен был закончиться для нее гибелью, что уж говорить о схватке сразу с двумя сильными и опытными магами. Так же можно было попытаться хоть как-то протянуть время, хоть что-то придумать. «Как хорошо, что они разобрались, каким образом я оказалась здесь в прошлый раз! Соображай, Аэда, соображай! Быстрее соображай, ведь это твоя работа!»
– Тебя беспокоит мое здоровье?
– Ты прекрасно знаешь, что нас всех беспокоит твое здоровье. Кстати, я рад видеть тебя здесь снова. Ты можешь говорить что угодно, но к своим тебя все-таки тянет.
– Тянет, конечно, – с полной искренностью ответила девушка. – Не поспоришь.
– Уже хорошо, что ты готова это признать. Осталось только взять себя в руки и вернуться… И здесь нет ничего невозможного, Аэда, ничего. Тем более, я уверен, Ночь сожалеет о своей ошибке.
– Ночь никогда ни о чем не сожалеет. И она никогда не совершает ошибок. Если оказывается, что она ошибалась, ошибка немедленно прекращает быть таковой. Она превращается в единственную возможную реальность. По крайней мере, для нее и ее верных последователей.
Мужчины переглянулись. Ринн едва заметно качнул головой и отвернулся.
– А ты уверена, что твои личные споры с координатором важнее всего на свете? – довольно доброжелательно спросил Наездник. – Важнее твоей жизни, важнее той цели, к которой ты стремилась, к искусству, которым занималась. Важнее того, кем можешь стать… Ведь ты талантливый аналитик. А оказалась в положении пушечного мяса. Девочки на побегушках. Секретарши.
– Вы тоже вот над чем поразмышляйте, – сказала Кайндел, делая шаг вправо, к небольшой неприметной двери. Приоткрытой, кстати. – Зачем мы воюем? Ведь обе стороны, посудите сами, бьются за одну и ту же цель. За создание наиболее разумного, крепкого, упорядоченного с точки зрения законов магического общества. И соображения на этот счет у обеих сторон примерно одинаковые. Я вот теперь могу об этом говорить, потому что знаю. Так за что воюем-то? За что кровь проливаем и гибнем? Это только в романах герои никогда и ни о чем не задумываются, а здесь не роман. Здесь реальная жизнь…
Она коснулась пальцами двери, потянула ее на себя, проскользнула в получившуюся щель. Потянула на себя створку. Она, может, и не стала бы этого делать, но на внутренней стороне обнаружилась задвижка, и это немного облегчало ситуацию. Чтоб высадить дверь даже магией, нужно время. Даже при наличии энергии прямо здесь, под рукой. Особенно при наличии ее в таких невероятных объемах – при одном только неверном движении, неверно подобранной формуле заклинание вынесет стену вместе с дверью. А может, и с парой соседних помещений в придачу.
Грохоча сапогами (теперь скрываться не имело смысла), Кайндел полетела вниз по лестнице, выскочила в коридор, дугой охватывающий заклинательную залу, и едва не попала прямо в объятия Алана.
– Мы так и знали, что ты выскочишь откуда-нибудь отсюда, – сказал он. – Когда заметили, что в залу заходят Ринн и Ежик.
– Кто-о?!
– Ежик. Ефим. Наездник. Сама понимаешь, у старых хиппи и ролевиков не по одному прозвищу.
– С ума сойти…
– Потом будешь сходить! – рявкнул Роман. – Делаем ноги! Ты и так тут наваляла уже больше, чем надо!..
Они неслись по коридору так быстро, словно за ними гналось пламя, хотя в цитадели Круга до сих пор царила мертвая тишина. Через пару метров перед ними выросла стальная дверь. Мгновения хватило Лети, чтоб выхватить отнятый у первого пленника магнитный ключ и вставить в отверстие. А замке загорелся зеленый огонек, запищало. Кайндел нырнула внутрь первой. За нею в дверь влетели все остальные.
За дверью оказалось темновато.
– Хорошо, что ключ подошел, – выдохнула иномирянка.
– А ты сразу увидела, что он подходит?
– Конечно. Если б не подходил, я б и пробовать не стала. У нас на родине в этом случае тревога поднимается.
– Фиг их знает, что тут у них поднимается, если не то суешь не туда… Где мы оказались-то хоть?
– По-моему, в хозяйственном крыле, – сказал Алан, оглядываясь. – Давайте-ка вниз по лестнице. Все веселее прыгать из окна, если внизу меньше трех метров.
– А думаешь, придется прыгать?
– Ну, если не прыгать, то карабкаться, – он улыбнулся и продемонстрировал моток веревки, вынутый из кармана.
– Откуда у тебя…
– Откуда-откуда… Я тоже читал «Властелина колец». «Без веревки – никуда!»
– Неточная цитата…
– Хватит к нему придираться, Ромка!
Помещения, в которых они оказались, действительно использовались в хозяйственных целях – частенько приходилось протискиваться между коробками, иногда с трудом. Курсантка быстро запуталась, но Пепел, сжав ее локоть, решительно тащил девушку за собой, словно знал, куда именно надо свернуть и куда они выберутся в результате. Остальные торопились за ним, вокруг царила тишина – если кто за ними и гнался, то отстал от преследуемых изрядно.
Дверь, в которую они в результате уткнулись, тоже была снабжена магнитным замком. Вручив Роману фонарик, Лети набросилась на замок с яростью, что-то там отвинчивала, что-то засовывала, что-то вытягивала и придирчиво изучала. Тишина сохранялась все та же, вкрадчивая и успокаивающая.
– С ума сойти… Они нас что, потеряли?
– Думаю, они могут еще и не знать, что мы тут.
– Это как? – шепотом изумился Роман. – Ты с местными шишками языком чесала, а они так и не поняли, что ты тут есть?
– Ты от Ильи заразился такой манерой разговора? Прискорбно… Видишь ли, я тут уже разок бывала. В эфирном виде. Полагаю, они решили, что я снова, как в тот раз, слегка нематериальна.
– Нематериальна? Они что, не видели, что ты не просвечиваешь?
– Если б я просвечивала в прошлый раз, они б сразу поняли, в каком я состоянии. Но они не поняли. Им потребовалось какое-то время, чтоб все выяснить. Делаю вывод – я не просвечивала.
– Ладно, но ты ж смылась из заклинательной залы через дверь! Думаешь, это не навело их на определенного рода мысли?
– В прошлый раз я приходила в эту залу через дверь. Не сквозь, а через. Как все приличные люди.
– Да уж…
– И хорошо, если так, – хладнокровно ответил Алан. – Лети, ты закончила?
– Почти, – иномирянка, пыхтя, скручивала какие-то проводки. – Все.
Дверь действительно приоткрылась, но выйти из нее удалось не сразу – в отдалении толклось несколько человек из местных, а подходящих кустов рядом с дверью не росло. Пришлось ждать, пока они уберутся. Лети с тревогой посматривала на раскуроченный замок, Роман держал наготове заклинание, и только Пепел был спокоен, будто скала – казалось, он уже видит финал этого путешествия, и финал вполне благоприятный.
Кайндел перестала нервничать лишь тогда, когда они отошли от крепости Круга не меньше чем на полкилометра.
– Ну давайте, попробую поставить портал.
– Портал?!
– Ну, да. Конечно, раньше это у меня получалось лишь пару раз и неосознанно, но можно ж попытаться… Роман, созвонись с реконструкторами, скажи им, чтоб убирались от берега побыстрее и подальше. И нас не ждали. Времени в обрез…
– Я тебе помогу, – сказал Алан. – По мере своих сил. Попытайся открыться мне.
– Слушай, это не шутки! Во время такой серьезной магии, как пространственная, с нами, если мы объединимся, все что угодно может произойти.
– Рискнем. Давай же!
Она испугалась, что просмотрела что-то важное и их вот-вот поймают. Контакт с Аланом чародейка ощутить не успела, она просто переместила их всех в одно мгновение и, уже оказавшись по колено в воде, едва не задохнулась от испуга – чем могла закончиться ее попытка для всех и куда она могла переместить их! В глазах помутилось, и она почувствовала, как пошатнулась земля. А потом ее подхватил Пепел, легко поднял на руки и понес на берег – каменистый, высокий, открытый всем ветрам.
Он аккуратно опустил ее на землю, потом попытался поставить на ноги. Ему не удалось с первого же раза придать ей вертикальное положение, но мужчина проявил настойчивость, и Кайндел была ему за это благодарна. Перед глазами все плыло, и когда она пыталась сосредоточиться на чем-нибудь, это особенно хорошо ощущалось. Девушке казалось, что мир ходит ходуном, но это была самая обычная усталость и перенапряжение, его надо было просто пережить.
«Прогресс, в прошлый раз я сутки провалялась почти в невменяемом состоянии, – подумала курсантка. – И практика, и развитие магической системы мира, и наличие артефакта – здесь все играет роль, конечно».
– Тебе нужно отдохнуть, – сказал Пепел. – Обязательно.
– Нет времени. Нужно закончить дело до того, как они поймут, что мы были в их крепости, догадаются, зачем (а они догадаются), и попытаются как-то оградить источник от стороннего влияния.
– Тебе вдвойне опасно браться за это дело, не отдохнув.
– Что ж… Значит, я сама себе злейший враг. Роман, мы сейчас между мысом Максимова и Краськовым. Позвони нашим, сообщи об этом.
– Здесь нет сети.
– Значит, отправляйся туда, где сеть есть, вызови помощь. Она вам понадобится, а может, и мне.
– Тебе-то, по-моему, помощь понадобится в первую очередь… – нахмурился Маг, глядя, как ее пошатывает.
Кайндел посмотрела на него чрезвычайно сурово.
– Вероятность того, что мне помощь уже не понадобится, весьма велика. И хватит об этом. Отправляйся. Лети, если тебе не трудно, найди что-нибудь поесть. В Ладоге водится рыба, в лесу бегают всякие кролики и прочие зайцы, что-нибудь да попадется.
– Я лучше поохочусь… Не люблю воду…
– Как тебе угодно.
– Давай я тебя хоть немного подкачаю.
– Алан, это долго.
– Нет, не долго. Ты можешь просто не суметь, если займешься такой серьезной магией без подготовки.
– Ладно… Давай.
– Садись. И медитируй. Сейчас, я тебя слегка подтонизирую… Лети, у моей куртки подкладка оторвалась, можешь оттуда ниток понадергать и с их помощью укрепить наконечник на палке… Откуда только у тебя копейные навершия?
– У меня одно. Я его всегда с собой ношу. Конечно, лучше б лук и стрелы, но их труднее изготовить на ходу, чем копье. – Иномирянка аккуратно уложила обратно в рюкзачок коробку, в которой носила копейный наконечник.
– Разумно.
Усевшаяся на земле Кайндел закрыла глаза и с удовольствием подставила голову под ласковые пальцы Алана, который аккуратно массировал ей голову, а потом лицо. Дурнота постепенно отступала, становилось легче дышать, слегка потянуло в сон, но вот последнее она всяко не могла себе позволить. Надо было доделывать начатое.
– Ну как?
– Легче, – пробормотала чародейка. – Алан…
– М?
– Я хочу, чтоб ты знал… Ты был одним из самых значимых людей в моей жизни. Ты многому научил меня… Я тебе очень благодарна.
Мужчина посмотрел на девушку со сложным выражением, которое она даже и не пыталась разгадать. Ничто сейчас не имело значения, кроме слов, которые она успеет сказать, прежде чем… Прежде чем все изменится. Как именно изменится, как мир будет выглядеть, останется ли что-то от нее самой или от него прежнего – невозможно угадать. «Жаль, что я ничего не сказала Эйву, – подумала Кайндел. – А впрочем… Что бы я ему сказала? Не знаю…»
– Аэда, ты боишься? – мягко спросил Алан.
– Боюсь, конечно.
– Делай, что должно, и будь что будет. Когда ты последний раз жалела о сделанном?
– О, очень давно.
– Разве ты сейчас жалеешь о принятом решении?
– Нет, конечно.
– Так чего бояться? В чем сомневаться?
– Ни в чем, – вдохнула она. – Помоги мне подняться на скалу и иди. И не удивляйся ничему, что я буду делать. Потому что я сама не знаю, что именно буду делать. Могу выкинуть что угодно…
– Не буду удивляться. – Пепел поднял ее на руки и понес в гору. – Успокойся, мы сделаем все, что нужно. Не заботься ни о чем, кроме своего дела.
Оказавшись на вершине скалы, девушка вцепилась в энергию этого места с яростью опаздывающего. Она с трудом представляла себе, как должно выглядеть то, чего она добивается, поэтому в который раз положилась на собственную интуицию. Магические потоки под ее пальцами казались упругими, как вода, и такими же податливыми. Но стоило взяться за управление ими всерьез, как они обретали плотность резины, и чувствовалось, что недалек тот момент, когда усилия Кайндел разобьются о них, как волна о скалу.
А значит, нельзя было действовать прямо, следовало придумать какой-то обходной путь. Чтобы убрать с дороги камень, его можно толкать, пока не лопнут жилы – а можно сделать длинный подкоп, по которому валун сам откатится в сторону, и останется только засыпать яму. Времени на изысканные хитрости у чародейки не было, да и настроения изощряться – тоже. Но она рассчитывала отыскать какой-нибудь более или менее подходящий способ справиться с сопротивлением линий магической напряженности, иначе не стала бы и браться.
Краем сознания девушка осознавала, что со стороны ее действия, должно быть, производят странное впечатление. То ли танец, то ли занятие аэробикой, то ли попытка стряхнуть муравьев – все нелепо, неритмично, алогично до ужаса. Конечно, определенный ритм в ее действиях был, но уловить его смог бы только тот, кто сейчас был бы созвучен энергии сразу трех источников. Как она.
У энергетических каналов оказался свой пульс и своя жизнь, и определенным образом упорядоченное взаимодействие. Кайндел уже не боялась за себя и свое тело (что уж поделаешь, раз решение принято, работа должна быть выполнена и жалеть себя поздно), поэтому без колебаний погружалась в самое средоточие энергии, поражаясь тому, насколько мощна эта система трех областей магической напряженности. Собственно, до сего момента полной ее силы не мог ощутить ни один из трех создателей источников. Для этого нужно было почувствовать одновременно все три.
«Мы еще плохо знаем всю эту механику, – подумала девушка. – Право, и для общего развития энергетики планеты было б куда лучше, если б мы пока не слишком-то сильно вмешивались в естественные процессы». Несколько мгновений ей казалось, будто она нырнула в кровеносную систему мира и всем своим существом ощущает пульсацию его сердца. Казалось, вокруг столько энергии, сколько нужно для создания целой новой вселенной. Здесь невозможно было выжить обычному, даже подготовленному человеческому существу, однако чародейка продолжала видеть, слышать, обонять и осязать, и даже вкус ветра, казалось, разбирала.
Системы искусственно упорядоченных областей магической напряженности напоминали остановленный баррикадой сель. Кайндел дотянулась, убрала несколько камушков из основания искусственно созданной чародеями баррикады, и та перестала существовать…
Она пришла в себя в тот же самый миг, как потеряла сознание, и только после «пробуждения» осознала, что ее способность чувствовать на какое-то время дала сбой. Алан терпеливо теребил ее, шлепал по щекам, пальцами оттягивал веки, мял подушечки пальцев рук и приговаривал:
– Не уплывай… Слышишь? Не уплывай. Э-эй, Аэда!
Она попыталась сконцентрировать на нем взгляд и почувствовала, что глаза неудержимо закатываются.
– Э-эй! Куда?! Стой! Не уплывай! Держись! Ты слышишь меня?.. Открой глаза, сейчас же!
Он оттянул ей веки, и смотреть пришлось. В глубине души девушка понимала, что если сейчас потеряет сознание или уснет – все равно – то в этот мир уже не вернется, а если и вернется, то не в этой жизни. Правда, ей все это было безразлично, по-настоящему хотелось только одного – чтоб от нее наконец отвязались. Вместе с тем она испытывала смутное ощущение смертельной опасности, которая угрожает ей, если ее сейчас оставят в покое, что являло саму суть противоречивости человеческой натуры. Все это затрудняло чародейке понимание того, что происходит, почему происходит, зачем происходит и как вести себя дальше.
Ей захотелось, чтоб он взял ее под мышки и поволок куда-нибудь – тогда ничто не помешает ей с облегчением отключиться. Но Алан словно догадывался о ее хитрости и продолжал теребить, причем изобретательно. Он словно чувствовал, когда очередной раздражитель перестает действовать, когда неприятные ощущения сглаживаются, и менял тактику – то принимался хлопать ее по ушам, то за волосы дергал, а потом отколол откуда-то английскую булавку и начал покалывать кончики ее пальцев.
Все это доходило до девушки с задержкой, но все-таки доходило. Просто терпеть не помогало, тогда она стала пытаться отодвигать руки, отворачиваться, а потом простонала на выдохе:
– Отста-ань!
– Ага, оживаешь! – обрадовался он. – Давай-давай… Алло! Смотри на меня! Уже можешь? Смотри!
– Меня от твоей рожи скоро начнет тошнить…
– Пусть тошнит. Это будет означать, что ты уже совсем оклемалась. Слышишь? Хорошо… Давай, вставай. Понимаю, что трудно. Вставай! Вертикально умирать труднее. Понимаю, что идти не можешь. И не надо. Главное держись на ногах, а остальное я сделаю сам. Ну давай, давай…
– Аспид…
– Ругайся, ругайся. Еще какие ругательства знаешь? Давай, ругайся!
– Садист…
– Не то слово. Подлинный садист. Давай, иди! Я тебя все равно заставлю, даже если придется пинками гнать. Ну!..
Конечно, идти она не могла, лишь безжизненно висела на его плече и пыталась двигать ногами. По большей части безуспешно. Боли Кайндел не ощущала, поэтому ей было все равно, что ступни, а иногда и колени проволакиваются по камням. Правда, шевелиться все равно приходилось, а в этой ситуации умирать и даже падать в обморок затруднительно. Когда Алан сволок ее со скалы, она уже настолько пришла в себя, что он рискнул оставить ее одну, чтоб отбежать к костерку.
На костре Лети что-то сосредоточенно готовила в небольшом котелке. Большой деревянной ложкой Пепел немного отчерпал оттуда в круглую керамическую пиалу и подбежал к лежащей неподалеку девушке. Поднес к ее губам.
– Глотнешь?
Курсантка обожгла губы и немного пришла в себя.
Первое, что она поняла – уже поздний вечер или даже ночь, это не в глазах темно, это небо поблекло, лес превратился в могучий монолит всех оттенков черного, серого и темно-темно-кобальтового, белесыми полосами подернулась вода у берегов. Костер был единственной яркой искрой, но и его придавило величавое спокойствие ночи. Он скорее был намеком на свет, нежели настоящим источником света.
Последней к Кайндел вернулась способность ощущать вкус. Оказывается, похлебка, которую она попробовала, была мясной.
– Что со мной? – пробормотала она.
– Ты жива, и это главное. Ты хоть как-нибудь себя ощущаешь?
– Почти никак.
– Зрение есть? Слух есть, я это понял. Дымок чувствуешь?
– Не-е…
– Лети, нашатырь есть?
– У меня есть, – послышался голос Романа.
Через несколько мгновений неприятная, но относительно терпимая вонь вовремя не вынесенного кошачьего туалета ударила в переносицу чародейки, и этот удар слегка прояснил ее сознание.
– Ага, ощущаешь. Хорошо. Еще бульону попей.
– Он мясной.
– Правильно. Молодец. Еще глоточек… Ну что ж… Будем надеяться на лучшее… Тут только надеяться остается. – Алан наклонился к ней, посмотрел в глаза. – В том числе и на то, что ОСН действительно оценит твои усилия. И должным образом отблагодарит тебя.
– А как мне благодарить тебя? – выдохнула она. Почему-то желание сказать это было настолько неодолимым, что даже и силы как-то сразу нашлись. – Как отблагодарить за то… что ты когда-то показал мне… что мир – не такое дерьмо… как я думала… что мир… может быть хорош…
Мужчина несколько мгновений молчал, и ей даже показалось, что глаза его заблестели ярче, чем раньше. Но это, конечно, скорее всего был просто обман зрения.
– Ладно тебе, сестренка, – проговорил он хрипловато. – Ты как вообще?

Кайндел приходила в себя с большим трудом, медленно, но верно. Постепенно она начала ощущать, что лежит на чем-то колком, неудобном, и через несколько минут набралась сил попросить переложить ее поудобнее. Алан устроил ее на своей расстеленной куртке. Еще через несколько минут он сумел убедить ее допить бульон. Лети поглядывала на подругу с сочувствием, но от костра не отходила. Вскоре до курсантки добрался и запах дыма, смешанный с ароматом варящегося мяса. Дело потихоньку налаживалось.
– Можно еще грибов покидать в суп, – сказал Роман.
– Грибы – в мае?!
– Ну как же! Сморчки. Я набрал немного…
– А ты уверен, что они нормальные? Эти грибы особенно охотно вбирают в себя всякую гадость…
– Какая может быть гадость в этих краях, где по необходимости снова начали ездить на лошадях?! Тут даже линии электропередачи не действуют!
– Откуда знаешь, что не действуют?
– Те, которые действуют, гудят.
– Ну не всегда, не всегда…
– Хватит вам ссориться, – миролюбиво пробормотала иномирянка. – Грибы хорошие, не ядовитые. Сейчас накрошу их в суп, получится какая-никакая, но похлебка.
– Она и так хороша, – заметил Пепел, запуская ложку в котелок. – Всегда любил крольчатину.
– Откуда у вас котел? – простонала девушка.
– А, в себя приходишь! Хорошо… Это Роман Батькович смотался до ближайшего фермерского хозяйства, выпросил там.
– Если б выпросил. Выменял! На две запасные обоймы.
– Не так и дорого.
– Просил еды дать в придачу – отказали. Жмоты…
Двигаться Кайндел все еще не могла, и Алан терпеливо кормил и поил ее, приподнимая ей голову, как тяжело больной или парализованной, следя, чтоб не слишком сильно наклонить мисочку и чтоб жидкость не попала не в то горло. Роман два раза отлучался, видимо, позвонить или получить возможность принять входящий звонок, ежели возникнет необходимость (здесь, на самом берегу, сети не было). На второй раз, вернувшись, он с довольным видом объявил, что скоро сюда будет поставлен портал.
А остальное девушка уже помнила весьма смутно. Убедившись, что с ней все будет хорошо, Пепел больше не мешал ей спать, и она забылась. Забытье по временам напоминало обморок. Под действием нашатыря она приходила в себя и в очередной раз обнаруживала, что ее куда-то несут. Голоса, звучавшие рядом, казались ей знакомыми, однако забивать себе голову размышлениями, откуда она их знает, Кайндел не хотела. В конце концов, какая разница – друзья, враги… Главное – поспать.
Она пришла в себя в мокрой от пота постели, под тусклым светом ночника, в закутке больничной палаты. Столик рядом с кроватью был уставлен множеством всяких баночек, бутылочек, какими-то приборами, в которых она ничего не понимала. Слегка побаливала голова, рук и ног своих она практически не чувствовала, хотя все-таки осознавала, что конечности никуда не делись, просто усталость была такова, что на ощущения совсем не оставалось сил.
Кайндел застонала, потом еще раз. Сознание на миг прервалось, а потом губ ее коснулся холодный край чашки и рот опалила холодная влага. Пить было приятно до боли, такого наслаждения от обычной воды она не получала никогда. Из темноты выплыло озабоченное лицо, и с некоторым усилием девушка узнала Кериана.
– Ты меня слышишь?
– Слышу.
– Что?
– Слышу…
– Хорошо… Еще пить? Вот… Ну знаешь, ты в следующий раз все-таки постарайся не доводить себя до такого состояния.
– Получилось?
– Что?! Ах, да… Все получилось. Сейчас военные действия временно прекращены. Может, на день, может, на два. Теперь уже от нас зависит, когда начинать. Тем более что отряд из Иаверна явился, и те из наших, кто находится на пределе сил, могут немного отдохнуть. Ты, разумеется, тоже.
– Как все это выглядит?
– Что именно? Бывшие источники? Ну… это сложно описать. Потом, когда придешь в себя, посмотришь. Один хочет отправить тебя отдыхать в мирок, который мы недавно купили у техномагов. Они его открыли и охотно им с нами поделились за умеренную плату. В этом мире нет разумной расы, зато есть природа, очень похожая на нашу, и там можно будет разместить наши рабочие базы, базы отдыха, лаборатории, может, даже магические полигоны… Что? Да, Один разрешил тебе об этом рассказать. Ты будешь первой, кого туда отправят отдыхать и приходить в себя… Что?
– Мне нужно с ним поговорить.
– С кем?
– С Одином.
Кериан помолчал.
– Я ему передам. Это срочно?
– Да…
– Хорошо. Я думаю, он найдет время на беседу с тобой. Конечно, найдет. Хочешь, вызову его прямо сейчас? – Чародей продемонстрировал ей мобильный телефон.
– Можно завтра…
– Хорошо. Завтра я ему передам… Что? Позвать нянечку? Сейчас… Ты главное ни о чем не беспокойся. Все, что должна была, ты сделала. Сейчас твоя задача приходить в себя, поправляться и ни о чем не волноваться. Ладно?
Молчаливый бесстрастный Лиден поднял Кайндел на руки и держал все время, пока ей застилали постель свежим бельем и взбивали подушку. Он был неподвижен и невозмутим, как каменный монолит, с такой же непринужденностью держал на весу ее тело, как переносил бы с места на место пуховую подушку. И это в сочетании с полнейшей безмятежностью его взгляда почему-то успокаивало. Ей даже захотелось прижаться к нему, но последнее выглядело бы совсем нелепо.
Она не помнила, как засыпала и как просыпала. Рядом постоянно кто-то находился, по первой просьбе и даже без просьбы ей давали воду или что-то, напоминающее едва теплый бульон, и свет все время был приглушенный, ночной, и полутьма успокаивала, приглашала еще подремать. А потом в какой-то момент возле кровати на подставленный Лиденом стул опустился Один, и девушка с трудом совладала с собой, выдираясь из полудремы.
– Чувствую себя как после наркоза.
– Ты просто очень устала. – Мужчина не удержался, протер красные глаза, и стало очевидно – ему тоже несладко пришлось. – Тут как раз все нормально. Ближайшую неделю тебе предстоит отсыпаться и отъедаться.
– Меня тут уже накормили на всю оставшуюся жизнь.
– А врачи жаловались, что ты плохо ешь…
– По каким нормам?
Он немного посмеялся, она тоже заставила себя улыбнуться. Оба делали над собой усилие, но проще было притвориться, будто все нормально, чем объяснять, что эта игра во взаимные реверансы неуместна.
– Я хотел тебе сказать, что очень благодарен за все, что ты для нас сделала. Понимаю, чем ты рисковала, и я ценю твою самоотверженность. Разумеется, каждый из нас сейчас рвет жилы, и благодарность тут неуместна, но ты была не обязана идти на подобный риск. Об этом я помню.
– Один, скажи, что ты намереваешься делать дальше? Ну помимо того, чтоб добиваться победы?
– Не понял вопроса.
– Среди твоих целей есть ли еще и такая – уничтожение всех представителей Круга?
– По ситуации.
– Так все-таки по ситуации? Ты рассматриваешь ситуацию, при которой те из адептов Круга, кто откажется от борьбы за мировое владычество, останутся в живых?
Глава ОСН напряженно улыбнулся.
– Мы оба с тобой взрослые разумные люди. Давай прямо.
– Ладно. – Курсантка поняла, что глава Организации предпочитает держать свои планы при себе, поэтому приглашает ее начать разговор, и не стала противиться. – Я хочу, чтоб Круг сохранил свое существование. Не как боевая структура, а как группа исследователей и ученых, собственно, как она и задумывалась. Я предлагаю пойти, поговорить кое с кем из тех, кого можно считать наиболее здравомыслящими, убедить отступиться, выйти из войны. Кто не согласится, сам себе злобный баклан. Тут я все понимаю. Может, мне никого не удастся уговорить. Но попытаться я б хотела.
Он задумался.
– Какие условия ты б хотела предложить?
– Никаких. То есть уйти и больше не вязаться в войну, кто ввяжется, пусть не обижается. И никаких оговорок про «только те, кто не совершал военных преступлений». Все мы люди разумные, понимаем, как хитро иной раз можно извернуться в рамках такой вроде бы прозрачной формулировки.
– Хм… Не слишком ли многого ты хочешь? Ведь сама посуди, сейчас Круг в осаде. Те, кто порассудительнее, могут воспользоваться твоим предложением, чтоб выйти за кольцо осады и в дальнейшем продолжить войну.
– Во-первых, намерения человека я легко прочту по лицу. Я могу пообещать сдать вам того, кто будет намереваться вас обмануть. Во-вторых, желающих вряд ли окажется много. Я имею в виду, мало найдется тех, кто мне поверит. Отсюда вытекает «в-третьих» – даже если в будущем они решат ударить по ОСН, это будет сродни попытке комара прокусить титановую броню. Ведь ваша позиция с каждым днем все крепче.
Она с беспокойством смотрела на Одина. То, что он колеблется, девушка ощущала всем своим существом.
– Я подумаю…
– Один, пожалуйста… Ведь тебе же не нужна их смерть. Тебе ведь нужна безоговорочная победа. Многие из моих бывших сторонников еще могут принести пользу, причем огромную. Не напрямую Организации. Но в целом… Поверь мне.
– Я опасаюсь именно обмана. Со стороны той же Ночи…
– Ночь никогда не согласится на подобное предложение. Потому что никогда не поверит в мою искренность. Она меня ненавидит и, поскольку меряет всех собственной меркой, приписывает мне те же желания. А за ней и все ее сторонники, которые фанатично преданы ей (она других при себе не терпит). Таких – половина Алого Круга. – Кайндел чувствовала, что ей становится трудно говорить, и поэтому лихорадочно соображала, как бы покороче и при этом полнее выразить свою мысль. – Алый Круг фактически распадается на две половины – сфера влияния Ночи (это Петербург) и сфера влияния ее мужа (Москва).
– То есть получается, у Алого Круга две главы? – заинтересовался Один.
– Нет, не так. Во-первых, еще раз повторяю, Ночь – не глава. Она – координатор, и область ее интересов – только Петербург. К тому же она никогда не отступит от позиции своего мужа, потому что в довольно большой степени находится под его влиянием. Но ее сторонники, готовые отдать за нее жизнь и душу, об этом не догадываются. В их глазах координатор – истинный глава Алого Круга.
– Бардак какой-то…
– Вопрос сдачи, пожалуй, единственный в сложившейся ситуации вопрос, в котором согласия Ночи и Лорда нечего ждать. Впрочем, он вряд ли доверится мне, так что проблема отпадает сама собой. Я, собственно, прошу вас за нескольких представителей Круга, которые смогут включиться в мирную жизнь.
Курсантка изнеможенно замолчала, даже прикрыла глаза, потому что едва разгоняющий темноту свет лампы вдруг стал резать ей глаза.
Один смотрел на нее и молчал.
– В принципе, я согласен с тобой. Можно попробовать. Но я не могу поручать это дело тебе. Думаю, кто-нибудь другой сможет справиться с подобным заданием. Ты подробно проинструктируешь, что говорить, а что не говорить…
– Невозможно. Во-первых, только я смогу говорить с ними на одном языке, в одном тоне – я же почти со всеми там знакома. Во-вторых, если что-то пойдет не так, лишь я смогу подобрать правильные слова. Только я.
– Видишь ли… Я не хотел тебе это говорить сейчас, но наши маги-медики вынесли однозначное заключение. Ты… Словом, в ближайшее время магия будет тебе недоступна.
Он взглянул на нее с тревогой, ожидая вспышки отчаяния. Кайндел видела его мысли так отчетливо, словно они прозвучали, и, конечно, оценила его искреннее беспокойство о равновесии ее души.
– Да, я знаю, – курсантка слабо улыбнулась. – Я понимаю это и сама. Но магия для разговоров не нужна.
– Ты будешь там абсолютно беззащитна.
– При наличии целой армии поблизости? Конечно, вероятность моей гибели чуть велика, чем в обычной жизни… Риск не выше, чем в любой боевой операции, на которую я отправлялась, имея в наличии все свои способности. Однако полагаю, оно того стоит.
– Ты, я надеюсь, не хочешь таким образом свести счеты с жизнью?
– Разумеется, нет. Если б хотела, изначально не взяла б с собой Алана. Это же он меня вытащил. Вряд ли кто-то другой смог бы меня спасти.
– Хорошо, – вздохнул Один. – Попробуем. Ты, конечно, меня не убедила. – Он улыбнулся, на этот раз искренне. – Хотя твоя позиция мне нравится. По отношению к своим былым сторонникам, я имею в виду. Как понимаю, нынешние сторонники встретят такую же самоотверженность с твоей стороны, если возникнет необходимость.
– Разумеется…
– В критической ситуации устойчивость взглядов полезнее, чем полная и абсолютная преданность. Показательнее… Хорошо, я разрешаю тебе попробовать. Завтра, потому что на завтра же назначен штурм. Так что ты навестишь своих старых друзей как раз накануне штурма. – Он поднялся и в этот миг показался Кайндел просто огромным. – Вика, будь осторожнее, хорошо?
– Хорошо… Мстислав…
– Один-один, – усмехнулся глава ОСН.
И вышел.

– Может, я пойду с тобой? – спросил Шреддер.
– Нет, – холодно ответила она.
Девушка держалась холодно, потому что чувствовала – достаточно какой-нибудь одной мелочи, и он не выдержит, попытается просто запретить ей. С представлением о том, что близкие взаимоотношения дают обширные права разрешать и запрещать, спорить было бесполезно, по крайней мере сейчас. И Один Эйву не указ. Конечно, курсантка сумела бы настоять на своем, но сил у нее было мало, и тратить лишние на урезонивание своего мужчины не хотелось.
Он молча смотрел, как Кайндел вытаскивает баночку, откупоривает ее и капает оттуда на ватку.
– Что это?
– Нашатырь. На всякий случай.
– Я пойду с тобой.
– Я сказала нет!
Короткое молчание в ответ. Она чувствовала себя под прицелом десятка глаз – на нее смотрели и ребята из ее команды, и Варлок, и Кериан, и еще трое врачей, взятых «на всякий случай». Каждый с каким-то неестественным напряжением следил за тем, как она снимает с себя кобуру с пистолетом, разгрузочный жилет, освобождается от перевязи с ножом, а потом и от защитного артефакта. Никто не возразил ни словом, ни жестом, но смотрели с таким непониманием и недовольством, будто ее самодеятельность ставила под угрозу само существование мира.
– Я люблю тебя, Айна, – проговорил Шреддер. Словно здесь, кроме них, никого и не было.
Все как по команде отвернулись и сделали вид, что у них тут накопилась уйма важных дел.
Кайндел улыбнулась ему в ответ, хоть и чуть погодя.
– Не могу уверенно сказать то же самое о себе, но что-то подобное и со мной происходит. По крайней мере, ты мне очень дорог.
– Давай я все-таки пойду с тобой…
– Нет уж. Если что пойдет не так, спокойно встретимся в следующей жизни. Идет?
– Не очень, – вздохнул мужчина.
Она наконец выбралась из машины (не без помощи Кериана, но тот старался поддержать ее под локоть так, чтоб это было не слишком заметно со стороны). Автомобиль был припаркован в сторонке, и для того, чтоб добраться до нужного дома, требовалось пройти добрых двести метров – расстояние при ее самочувствии ощутимое. Поэтому, пробравшись сквозь оцепление, она остановилась, прислонилась бедром к влажному от дождя боку бронетранспортера – передохнуть – и глубоко вздохнула.
Военная техника окружила здание, занятое Кругом, плотным кольцом, пушки были нацелены, а в отдалении ждало даже несколько танков (видимо, тоже подправленных в соответствии с требованиями нового времени). О состоянии дел девушка спросила лишь однажды, уже в машине по дороге сюда, на Васильевский остров. Варлок коротко ответил: «Для них хреново, для нас – прекрасно!» – и уставился в ожидании вопросов. Однако задавать их она не стала. Ей, собственно, сейчас было не особенно интересно, каким образом Организация умудрилась за пять дней так прижать противника.
Важен был сам факт.
Помимо военной техники поблизости теснилось несколько обычных автомобилей, снабженных самой лучшей магической защитой (девушка смутно различала это, вполне понимая, что такой уровень магического зрения – самое большее, на что она может рассчитывать после случившегося). Рядом с одним из них плотной группкой держались иавернцы. Их легко было отличить от оэсэновцев по одежде – необычный покрой, цвета, даже обувь странная – и по выражениям лиц. Заметив взгляд Кайндел, один из гостей отделился от группы, направился к девушке, поклонился ей и длинно поприветствовал на ромаленском наречии.
– Лорд не отпустил сюда Илванхада, тот нужен ему в Ромалене. Меня зовут Айнуладар. – И, неверно истолковав удивление в ее глазах, пояснил: – Я родом из Олвоэра, южанин.
И она поняла, в чем дело. Один и прочие офицеры ОСН могли рассматривать эту ситуацию как угодно, но с иавернской точки зрения правитель прислал своих воинов не кому-нибудь, а своей названой сестре, и именно ей командир отряда непременно должен был представиться. Он и сделал это, как только смог. Теперь курсантка при желании могла бы отменить любой приказ главы ОСН, данный этим людям, – они стали бы подчиниться именно ей.
Поэтому в ответ она кивнула иавернцу с большой любезностью. И сделала жест, мол, продолжайте заниматься тем, что вам поручено.
– Ну как, идешь? – спросил Варлок.
– Иду.
– Ну… Ни пуха, ни пера…
– Иди к черту.
И направилась ко входу в здание.
В Бугском переулке адепты Круга – не будь дураки – заняли здание Санкт-Петербургской инженерной академии, не так давно отремонтированное. Да и вообще оно выглядело превосходно. Шагая к стеклянным дверям, девушка ощущала на себе чужие взгляды, но держаться невозмутимо ей удалось без труда – сказывалась усталость. Чтоб бояться, нужны какие-то резервы сил, а их не было. Медленно поднимаясь по ступеням, Кайндел снова пыталась продумать, что бы такое убедительное сказать, но пока слова не давались. Со своими она держалась так, словно хранила в уме безупречную, поистине Демосфенову речь, которой хватило бы на то, чтоб перевернуть целый мир.
На самом деле у нее не было готово ни слова.
Она остановилась перед дверями и терпеливо посмотрела на фигуру, замершую за стеклянным панцирем, словно экспонат музея. Короткий поединок взглядов – и та все-таки шевельнулась. Девушка узнала этого человека, и слова непринужденного приветствия, уже вертевшиеся на языке, оставила при себе. Этот человек был из тех, кто никогда не воспримет ее дружеского жеста.
Он смотрел на нее враждебно и молчал. Потом из-за его спины выступил другой.
– С ума сойти, – проговорил он. – У тебя хватило наглости явиться сюда, Аэда…
– Здравствуй, Туман. Давно не виделись.
– У тебя хватает наглости после всего, что ты сделала…
– Наглости мне не занимать. Можно пройти?
– Чего тебе надо? – спросил ее первый.
– Поговорить.
– Кто отправил тебя вести разговоры? Твой нынешний хозяин?
Девушка пожала плечами.
– Позволь мне пройти. Как видишь, при мне нет никакого оружия. Как, впрочем, и артефактов. Желаешь обыскать? – Кайндел развела в стороны руки.
Они помедлили, прежде чем посторониться, но все-таки посторонились. Входя в холл, Кайндел ощутила, как под ложечкой болезненно сжимается. «Тебе просто страшно», – сказала она, но менее страшно от этого не стало. Усталость с новой силой дала о себе знать, но останавливаться было нельзя, и, поднимаясь по лестнице, она чувствовала, как сыреет от пота и прилипает к телу рубашка. Это никуда не годилось, следовало немедленно взять себя в руки.
Туман и Берсерк (тот самый, из преданных последователей Ночи) следовали за ней, как тени. Кайндел немного нервировало то страстное желание воткнуть ей в спину нож, которое источал последний, однако напрягалась девушка недолго. К чему тратить силы… В конце концов, тот, кто так долго и последовательно мечтает кого-то убить, не дотянет до осуществления своего желания, потому что уже изрядно поистратил свой пыл, мечтая. Для убийства нужна вспышка, стремительное движение души. Так что, вероятно, он все-таки бросится на нее, но только в том случае, если получит эмоциональную подпитку извне. Например, приказ координатора Алого Круга.
– Сюда? – осведомилась она, показывая на одну из дверей, отличающуюся от остальных расписными стеклянными вставками и размерами. Оглянулась – оба сопровождающих угрюмо молчали. – Куда идти-то?
– А к кому тебе надо?
– Не к кому, а куда. Где сейчас обсуждают сложившуюся ситуацию, туда мне и надо.
– Ну ты наглая…
– Это мы уже выяснили… Привет, Беллора.
Шедшая ей навстречу девушка – подтянутая строгая блондинка во всем черном, особенно подчеркивающем выразительность ее фигуры, – сдержанно кивнула в ответ. Любопытство она прятала в себе так глубоко, что разглядеть его в ней смогла только Кайндел. Впрочем, остальных этот вопрос мало интересовал.
Зала, в которую курсантка в конце концов распахнула дверь, была сравнительно невелика и, видимо, использовалась прежде как лекционная аудитория. Здесь имелось возвышение, видимо, для кафедры лектора, сейчас отсутствующей. Парты и стулья тоже были вынесены, и поэтому комната производила впечатление настоящей бальной залы – не хватало только оркестра и разряженных в пышные платья дам.
Впрочем, так-то народу здесь хватало. Представительница ОСН разглядела среди девушек с одинаковым трагическим выражением лиц госпожу Ночь, смотревшую в ее сторону тяжелым холодным взглядом. Отвернулась, вежливо кивнула Глену и еще троим старым знакомым, тоже настроенным не слишком дружелюбно. Впрочем, здесь играла роль и та ситуация, в которой пребывали представители петербургской ветви Круга. Под прицелом пушек и танков как-то не тянет улыбаться.
– Приветствую, господа, – глубоко вздохнув, начала Кайндел. – Прошу прощения, что отрываю вас от дела. Я буду по возможности краткой. Собственно, я пришла сюда только для того, чтоб задать вам один вопрос… Нет-нет, не кому-то конкретному, а всем. Господа, а ради чего вы в настоящий момент воюете? За будущее общество, построенное в соответствии с вашими идеалами? Смею указать вам на тот факт, что ваши идеалы не так уж сильно отличаются от идеалов главы ОСН. Гармоничное общество с незыблемыми законами, учитывающее еще такое явление, как магия. Единственная, пожалуй, разница в том, что Организация не ориентирована на монархию. Но тут уж… как строй ни назови – важна суть.
Да, в отличие от вас ОСН не предполагает какое-то особое положение для представителей нечеловеческой расы. Но что же в этом плохого? Да, люди и альвы, а также оборотни, вампиры и прочие разумные представители чудесной фауны, как предполагается, будут уравнены в правах и обязанностях. Все равно равенства как такового быть не может, и маги в новом мире все равно окажутся в особом положении. А масса… Она и есть масса. Люди обычные так и останутся обычными, будут жить своей обычной жизнью в чуть менее обычных условиях, словом, будут занимать привычное для себя место. А доминирование одной расы над другой – это лишь в теории красиво, все люди умные, все все понимают. По этой теме вроде даже романы проехались от души.
Кайндел заметила смешки, робко раздающиеся то тут, то там, и приободрилась. Контакт с аудиторией есть, отлично…
– К чему я, собственно, веду. Я призываю тех, кто не понимает, ради чего ему сейчас предстоит умирать, и не согласен заниматься таким важным делом без серьезных на то оснований, покинуть это здание. Бойцы ОСН их пропустят. Пусть те, кто не хочет воевать, а хочет заниматься теорией магии, а также строить новую жизнь, пойдет и займется этим. Ломать и убивать – дело нехитрое. Строить и создавать – сложнее, но я уверена, здесь немало тех, кто способен на это и рожден для этого.
И замолчала, глядя прямым вопрошающим взглядом на тех, кто, как ей казалось, мог согласиться с ней. К ним она, собственно, и обращала свою речь. Одновременно с этим она почувствовала, как умножилось число людей, желающих убить ее, и насколько ощутимо серьезным стало их намерение. Правда, страха она как раз не чувствовала. Место страха заняла эдакая лихость. Даже вызов, мол, знай наших, плевала я на ваши взгляды и ваше желание размазать меня по стенке.
– Те, кто выйдет, разумеется, будут обязаны включиться в штурм, – холодно, презрительно произнес маг, которого когда-то звали Сизым Драконом, а как именовали сейчас, даже догадаться было трудно.
– Разумеется, нет, – ответила Кайндел. – «Уйти» означает уйти. Даже город покидать не обязательно. Единственное, что требуется – готовность жить по законам. Чтоб потом не пришлось отлавливать за убийства, разбои, грабежи и насилия. Сами понимаете.
– Естественно, выходить без оружия и артефактов, – предположил Глен. Тоже презрительно, но уже не так. Ему вообще плохо давалось притворство.
– Неестественно. Берете все, что вам нужно. Оружие, артефакты, вещи… И так далее.
– Прекрасно! – произнесла Ночь. Голос у нее был звучный и очень убедительный. – Хотите быть рабами – идите!
«Как вас легко просчитать, сударыня», – подумала девушка, которая, собственно, и не сомневалась, что уж преданные сторонники координатора Алого Круга ни за что не окажутся в числе вышедших.
Она не сочла нужным обращать внимание на сказанное. Под действием живого голоса Ночи, а не того, что сохранилось в воспоминаниях, заныли шрамы на ребрах справа – единственные, которые пока еще были заметны. Захотелось поскорее уйти. Но надо было выдержать паузу.
Кайндел взглянула на Глена, потом – на Теломайн и Бина. Все это были люди Лорда, их мнение Ночи интересовало в меньшей степени.
– Вы подумайте. Подумайте! Не глупо ли, в самом деле, умирать из принципа…
Развернулась и вышла, ощущая на себе взгляды, острые, как кончик стрелы. Почувствовала она и вопрос одной из девушек, обращенный к Ночи (именно почувствовала, а не услышала): «Можно, я ее убью?»
Иногда курсантке всерьез казалось, что она умеет видеть спиной. Это легко было объяснить магией, трудно – каким-то традиционным образом, но, повернувшись спиной к человеку, которого недавно изучала взглядом, стремясь прочесть его мысли, Кайндел продолжала ощущать его. Трудно предположить, что именно она таким образом улавливала (может быть, шорох одежды, а может быть, здесь играла роль какая-то эмоциональная нить, временно связавшая ее с «объектом»), однако сейчас отрицательный, нервный, раздраженный взмах рукой девушка угадала.
Оставалось лишь удивляться, почему Ночь отказала в такой простой и очевидной просьбе одной из самых верных своих адепток.
По лестнице курсантка спускалась на подгибающихся ногах – усталость и недавнее напряжение давали о себе знать. Рубашка была мокрая, и перед глазами плыли круги, из-за которых разглядеть мир вокруг себя было трудновато. Правда, когда она все-таки увидела торопящегося в ее сторону Рейра, стало намного легче.
– Ты?!
– Привет, Аэда. – Он выглядел озабоченным. – Давай-ка я провожу тебя к выходу.
– Ты даже не спрашиваешь, что я здесь делаю?
– Я, вообще-то, все слышал. Пошли, а то тут уже возникла идея пришибить тебя по ходу дела и сказать, что так и было. А я тебя, пожалуй, предпочитаю видеть живой. И здоровой.
И подставил ей руку.
Она налегла на него, словно на стенку, созданную для того, чтоб на нее опираться. По лестнице они спускались в молчании.
– Как думаешь, хоть кто-нибудь все-таки пойдет со мной? – спросила она, слегка задыхаясь.
– Почему ж нет. Пойдет. У нас тут, к примеру, имеется одна дамочка на сносях. И еще одна с чадом двух с хвостиком лет. Они наверняка пойдут. Я вот чего не понимаю – ты действительно веришь в то, что покинувшие это здание под твоей защитой в будущем никогда не потревожат ОСН?
– Я верю, что в будущем они не смогут сделать это более или менее организованно. А неорганизованно… Флаг им в руки, барабан на шею, барабанные палочки в зубы. Если они будут настолько глупы, чтоб в одиночку лезть на такое мощное военное объединение, как Организация, только такого финала они и заслуживают.
– Я так и думал, – с удовольствием произнес мужчина.
И аккуратно прислонил ее к стеклянной стене близ двери.
– Стоишь? Как вообще?.. Нормально?..
– Аэда, подожди! – крикнул с верхней площадки Глен.
И понесся вниз.
– Подожду, – негромко согласилась девушка. Покосилась на Рейра. – Или твое обещание охранять меня ограничено во времени?
– Нисколько. Не волнуйся, я прослежу за твоей безопасностью. Заодно послушаю (если, конечно, захочешь отвечать), как ты умудрилась уничтожить Свирский источник?
– Я его не уничтожала, – Кайндел поморщилась – от перенапряжения все внутри начинало болеть. Но надо было держаться. – Я его погасила. А как – не помню. Если в следующий раз, когда для меня наступит время принимать «кристаллический снег», более важного вопроса на повестке дня не появится, я заново просмотрю, что и как там произошло. И, если захочешь, расскажу тебе. Во всех подробностях.
– Буду очень признателен.
– Сам-то ты… не пойдешь? – И махнула в сторону двери.
Он помедлил, прежде чем помотать головой.
– Я пойду, если пойдет Ан Альфард. Но он не пойдет. Я в этом почти уверен.
– А ты? Ты сам… Что ты сам думаешь по этому поводу?
Рейр усмехнулся.
– Ты же знаешь меня, Аэда. Я – воин. В мирной жизни мне, считай, не будет места.
– Когда она там сформируется, эта мирная жизнь… Да и в ходе нее… Сам понимаешь. Воины всегда будут нужны. Потому что всегда будут свихнувшиеся или распоясавшиеся маги.
– Нет смысла меня уговаривать. Ты же понимаешь, если я принял решение…
– Да, ты в этом смысле упорен, как никто.
– Аэда. – Глен подбежал наконец, задыхаясь. – Подожди, девочки собирают вещи. Они боятся выходить одни, подожди их, будь добра.
– Подожду. Тем более тут мне обещали защиту…
– Обещали, обещали. – Рейр незаметно зевнул в сторону.
– Сейчас, они подойдут.
– А ты? – грустно спросила девушка. – Ты не пойдешь, а, Глен?
Тот смотрел растерянно.
– При чем тут я?
– Слушай, ты думаешь, если ты пойдешь со мной, то будешь выглядеть предателем или трусом? Ни тем, ни другим. Уж трусом-то всяко не будешь. А предателем… Тут, видишь, приходится выбирать, кого предавать – тех, кто остается, или тех, кто уйдет со мной. Ведь им тоже нужна будет помощь, в том числе и твоя.
Захлопали двери, и в холл вышло сразу несколько женщин, нагруженных кое-как свернутыми вещами, две из них тащили за руки детей, одна щеголяла огромным животом и была бледна до зелени. Все они были напуганы, дети нервно голосили, и в гаме, наполнившем просторное помещение, утонули последние слова, сказанные Кайндел. Большую часть этих женщин курсантка видела впервые, но это едва ли имело значение. Мужчины, которые, видимо, тоже решили воспользоваться сделанным предложением, держались во вторых рядах.
Девушка приоткрыла дверь и сделала приглашающий жест. Стоявшая рядом с ней беременная посмотрела испуганными глазами, и вдруг стало понятно, что она вообще не понимает, что от нее требуется. Зрачки были огромные, в них плескалась пустота, и откуда взялось это абсолютное непонимание, вряд ли имело значение. Кайндел взяла ее за запястье и пощупала пульс.
– Кто ее понесет? – спросила она, мельком взглянув на Рейра. Тот не двинулся. – Глен, ну хоть вещи-то у нее забери!
– А что случилось?
– Ей плохо. Больно? – Та кивнула. – Что ж молчишь-то? Ну ничего. Там у нас врачи, они помогут… – Беременная поежилась. – Да правда помогут. Что вы из нас зверей-то делаете…
– Ты могла бы обезболить… – пробормотал мужчина, забирая кое-как набитую вещами сумку. Тяжелую, оставалось лишь дивиться, как это женщина умудрилась ее поднять.
– Не могла бы. У меня магии нет.
– Нет магии?!
– Ага. Совсем. После того, что я натворила, это еще не самое худшее, что могло случиться. И хватит на меня так смотреть.
– У тебя нет магии, и ты сюда сунулась?!
– Да! Потому что обалдеть до чего храбрая, – раздраженно рявнула Кайндел. – Неси сумку-то, елки-палки! Или думаешь, она по воздуху полетит?
Бледный Глен повиновался. Он вышел следом за женщиной, неся ее скарб, а за ним потянулись остальные. Их было немного, но все-таки больше, чем рассчитывала курсантка. Ведя беременную под руку, девушка надеялась, что не свалится прямо здесь и сейчас – а ноги-то уже подгибались, колени подрагивали, да и ощущения в целом были самые неприятные, даже настораживающие. И держалась она лишь на том, что вот свои, совсем ведь близко, скоро они ее подхватят, а заодно возьмут на себя и беременную, которой плохо, и не нужно будет ее больше тащить.
Оэсэновцы ждали ее появления метрах в шести-семи от входа в старую Инженерную академию. Оружия ни один из них не поднимал, но держали наготове, и напряжение в них чувствовалось не меньшее, чем у тех, кто шел за курсанткой. Вдруг у беременной женщины, которую вела Кайндел, подогнулись колени, и неожиданно откуда-то выскочил смертельно бледный Лимонник, он же Зарево, подхватил женщину и прижал ее к себе.
А курсантка вдруг поняла, что это его жена. И со смесью сочувствия и интереса стала ждать, что будет дальше, потому что Лимонник был одним из преданных сторонников Ночи и его появления здесь она не ожидала. Он и не появился бы, если б не супруга, беспокойство о которой тоже было вполне понятно. И как он будет теперь решать эту дилемму, можно было лишь гадать. А девушка гадать не хотела – она просто ждала.
Правда, потом все равно не выдержала.
– Так что, будем стоять или пойдем наконец? – угрюмо спросила она. – Там врачи ждут, между прочим.
Он поднял голову – лицо его было искажено подлинным страданием. Уже не первый раз Кайндел видела в глазах фанатично преданного чему-то или кому-то человека чистейший, кристально-прозрачный свет, который способна пробуждать к жизни только поистине безупречная в этическом отношении душа. Свет этот придавал чертам такую прелесть, которой не добиться никакими пластическими операциями и не получить от природы. Это та самая духовная красота, сияние совершенства, и оно посещает фанатика даже тогда, когда идея, коей он предан всем своим существом, невыразимо глупа, бессмысленна или омерзительно бесчеловечна по своей сути.
Тут и женщина добавила драматизма уже от себя – как бы плохо ей ни было, она осознала, что именно происходит. Вцепилась в мужа мертвой хваткой и прижалась к нему с яростью одержимой. Чувствовалось, что отпускать его она не намерена, мол, хотите – так отдирайте силой, и если долг одолеет любовь в этой схватке, оторвать ее от мужа будет не так-то легко.
Лимонник не выдержал – поднял супругу на руки и понес ее к взявшимся вдруг аплодировать осэновцам. Глен с сомнением посмотрел ему вслед, но все-таки зашагал следом.
– Женщины делают нас слабыми, – проговорил он.
– Ты думаешь? – От любопытства у Кайндел даже ненадолго прояснилось замутившееся было от усталости сознание. – А я полагаю, чувства делают человека человеком. Из монолитной скальной глыбы, в которую он превратился в ходе прогресса.
– Чувствовать даже животные умеют…
– А человек почему-то разучивается… Извини, мне нехорошо. – Она шагнула навстречу Эйву, почти такому же бледному, как и Лимонник.
Ноги внезапно подкосились («Чего это они?» – удивилась Кайндел), земля рванулась в лицо, и если бы Шреддер не успел ее подхватить, близкое и болезненное знакомство с асфальтом все-таки состоялось бы. Разгрузочный жилет куратора опять, как оказалось, изобиловал твердыми выступами, одежда снова пахла смесью чисто мужских ароматов, зато на его плечо так приятно было положить голову, ставшую слишком тяжелой для шеи и плеч.
Муть, затянувшая было взгляд, через несколько секунд слегка рассеялась, и девушка покосилась на Кериана, мимо которого ее как раз несли. Тот осматривал беременную и пытался шутить. На его шутки не реагировали ни женщина, ни ее супруг.
– Кериан, ты вообще-то роды принимать умеешь? – полюбопытствовала курсантка.
– А то! – весело отозвался тот. – Только этим всю жизнь и занимался… Вам, дамочка, во время родов лежать бы, а вы ходить взялись да еще тяжести таскать. Просто даже сказать нечего… Хорошо, что у вас пацан такой крепкий…
– Мальчик? – угрюмо спросил Лимонник.
– Ага… Да все будет нормально, не волнуйтесь.
Кайндел уткнулась Эйву в шею и затихла. Ей приятно было ничего не делать, ни о чем не думать, и даже слабость, сковавшая ее тело, теперь доставляла своеобразное удовольствие. Хорошо быть слабой, когда это возможно. Хорошо подчиняться своему телу хоть изредка, после того, как несколько лет учился приводить его к повиновению и держать в узде. Хорошо расслабиться, когда на протяжении столь долгого времени приходилось только напрягаться.
Еще раз она подняла голову лишь для того, чтоб убедиться – вышедших следом за нею из здания действительно пропускают сквозь строй, ставший куда более плотным, чем он был до того, как она вошла внутрь. Действительно, пропускали и не препятствовали идти на все четыре стороны. Кто-то задерживался сам, например, женщина с ребенком – возле белого автомобиля, помеченного двумя красными крестами. Врачи, возившиеся там, внутри (в ходе боя ведь могла понадобиться не только помощь магов-медиков, но и обычных врачей), охотно вышли и склонились над ребенком. У них впереди еще было немного времени.
Но все это курсантку уже мало интересовало. Ее отнесли в машину и положили там, на короткие носилки, прикрепленные сбоку от входа, вместо двух снятых сидений. Кериан, ненадолго отвлекшийся от рожающей, склонился над ней – она не сразу его заметила.
– Ну как там? – спросила Кайндел едва слышно.
– Нормально все. Девицу сейчас повезут в НИИ имени Отта, там и родит. А остальные просто разбегаются.
– Их отпустили, да?
– Конечно. Как ты думаешь, почему Один вообще на это согласился? Он так и знал, что из здания повалят люди, к военному делу не имеющие никакого отношения – женщины всякие, дети… А мужиков при них будет совсем мало. Сама видишь, так и получилось.
– Мужиков чуть больше, чем я ожидала.
– Ну так и что? Все равно они погоды не сделают. Так почему б их и не пропустить, – Кериан деловито копался в шкатулке с артефактами, каждый из которых был отдельно упакован в серебряную фольгу, только цепочка торчала наружу. – Ты хорошо придумала, молодец. В ходе штурма все эти бабы наверняка б пострадали. А дети – тем более… Так легче?
– Немножко… Ты меня энергией подкачиваешь, что ли?
– Конечно. Сейчас приведу тебя в божеский вид, а потом поедешь обратно на базу. Отлеживаться. А то тебе уже завтра надо отбывать в Иаверн. Сама понимаешь, тебе нужны будут силы. И немало… Ладно, отправляйтесь. Тебя, Айна, кроме собственного самочувствия ничто не должно касаться.
– Ладно, удачи… – Вздохнула девушка и обернулась в сторону Шреддера.
– Эйв!
– Да? – Он собрался было уходить, но охотно вернулся.
– Ты ведь мне потом позвонишь, да? Расскажешь, как оно все прошло?
– Непременно, – Шреддер улыбнулся. – Все будет хорошо…
Он действительно позвонил. С момента, как автомобиль, где ее везли, прогрохотал дверьми и тронулся с места, Кайндел то начинала дремать, то проваливалась в глубокий сон. Она не запомнила, как ее везли, как потом переносили и укладывали в кровать, так что звонок мобильного телефона, который специально положили под рукой, сперва вызвал у нее только вспышку раздражения. Пришлось сделать над собой серьезное усилие, чтоб выбраться из сонного омута, а потом еще на то, чтоб нашарить нужную кнопку и поднести сотовый к уху.
– Да?
– Все в порядке, детка, – произнес спокойный голос куратора. – Все закончилось.
– И как?
– Нормально. Здание мы взяли.
– Все хорошо?
– Да, почти.
– Что значит, почти? – Язык ворочался с большим трудом, но любопытство пересилило, и сонливость слегка отступила.
– Ну, скажем так, нам ни Ночь не попалась, ни другие главы Круга, ни твой знакомец… Этот, Рейр. Они умудрились пробиться сквозь кольцо и ушли. Правда, их там было немного, человек десять, не больше. Остальные остались, кого-то даже удалось взять в плен. В общем, будем разбираться, что там к чему. Кстати, интересно, что драконы в обороне здания участия не принимали. Куда они делись и были ли там вообще, тоже неизвестно. Короче, угрозу мы ликвидировали, но не до конца. Как оно сложится дальше, можно лишь гадать.
– Если угроза и возникнет, то не сразу, – пробормотала девушка.
– А? Что? Ну да, как-то так. Я жив и цел, из твоих ребят тоже никого не зацепило. Багире опять досталось, но она жива, приходит в себя… Айна, ты слушаешь?
Она слушала, но не отвечала. Ей трудно было шевелить губами, да и зачем. Все уже и так ясно. Прикрыв глаза, она легко улыбалась, а потом отключила телефон и улеглась поудобнее. Нельзя сказать, что проблема решена раз и навсегда, но передышка ее ждет хорошая. Сколько потребуется Ан Альфарду, Ночи, Лорду и прочим, чтоб собрать подобие новой армии? Уж никак не меньше года. Скорее всего, даже больше. А это долгий срок. За это время все еще может измениться.
Так что у нее уйма времени, чтоб спокойно привести себя в порядок и закончить обучение.

В замке Иедавана Кайндел впервые показалось тесно. Даже ей, горожанке, привыкшей к толпам народа в общественном транспорте и на гуляниях, страшно было подумать, сколько народу должно было набиться в такую громаду, чтоб там стало тесновато. Однако ж набились и, судя по всему, чувствовали себя великолепно. Девушка подумала о том, что, наверное, все население северного Ромалена собралось здесь, чтобы присутствовать на коронации своего правителя, а потом была вынуждена признать, что уж все-то население области здесь не поместилось бы, даже если набивать их, как килек в банку. Так что в гостях у лорда разместились только семьи его ближайших сподвижников, остальным пришлось довольствоваться городом, окрестными селениями и даже, наверное, палатками в чистом поле.
Правда, наплыв гостей саму Кайндел нисколько не стеснил – в ее-то покоях по-прежнему было просторно, разве что служанки теперь спали здесь же, в гардеробной, на тюфяках. Наверное, их комнаты были предоставлены кому-то во временное пользование.
Впервые курсантка сумела рассмотреть не только иавернских мужчин, но и женщин. И довольно скоро она научилась распознавать тех из них, кто, образно говоря, имел право носить меч. Вроде они надевали почти такую же одежду, так же причесывались, так же держались, позвякивали таким же количеством украшений – однако разница была.
В числе прочих Иедаван принимал в гостях двух правительниц небольших ромаленских областей, находящихся при нем на положении вассалитета. Одна из дам владела своими землями на правах наследства, вторая оказалась вдовой. Им оказывалось то же уважение, что и другим вассалам лорда, хотя мечом они вряд ли владели – одна была слишком юная и хрупкая, вторая пребывала в том возрасте, когда и мужчины забывают о походах. Их без труда можно было отличить от женщин, которые просто сопровождали своих мужей, братьев или отцов и собирались хорошенько повеселиться на балах. В том числе и по положению за столом.
За ужином Кайндел впервые встретилась с названым братом, который тепло поприветствовал ее кивком головы и несколькими ласковыми словами, но было видно, что он занят другими заботами, и времени на сестру у него сейчас нет. Поэтому девушку развлекал Илванхад, сидящий с ней рядом. Он предлагал ей угоститься тем или иным блюдом, предлагал вино, но перед тем обязательно протягивал кусок или кубок служанке, ждавшей за креслом названой сестры правителя – чтоб та его попробовала.
– Зачем это? – удивилась Кайндел.
– Чтоб тебя снова не попытались отравить.
– Странно. – Она покосилась на служанку, дожевывающую кусок оленины. Та вежливо поклонилась – несчастной она не выглядела, пожалуй, даже наоборот. – У нас раньше пробовальщиками всегда были мужчины.
– Почему? – с любопытством спросил иавернец. – Ведь это неразумно. Во-первых, мужчина – воин, от него, здорового и не отравленного, больше пользы. К тому же у женщины, как правило, обмен веществ происходит быстрее. То есть наличие яда в еде станет заметно раньше.
– Кошмар. Какой цинизм…
– Никакого цинизма. – Илванхад подал иавернской пробовальщице бокал с вином, та отпила и старательно обтерла край. Вернула мужчине, а тот предложил вино Кайндел. – Такова жизнь. К тому же ее нынешнее положение считается довольно высоким. Она пользуется многими привилегиями, щедро обеспечена, не обременена работой…
– Она может оказаться беременной. И тогда яд убьет сразу двоих.
– Жизнь правителя области, от которого зависит благосостояния десятков и сотен тысяч людей, либо же его ближайших родственников, то есть помощников, куда важнее жизни служанки и тем более ее нерожденного ребенка. Который еще может и не родиться вовсе. Или оказаться бесполезным для общества.
Кайндел пожала плечами. В этом рассуждении была своя логика. Просто слишком уж непривычная для уроженца ее мира.
Вечером ей демонстрировали наряд, который предстояло натянуть на себя утром. Девушке стало не по себе – этот ворох парчи и бархатов казался неподъемным, а курсантка пока еще с трудом держалась на ногах. Лишняя пара килограммов одежды была для нее сейчас ощутимым бременем. Служанки расправляли складки платья с выражением сдержанного восторга на обычно невозмутимых лицах, а названая сестра правителя с тоской поглядывала в сторону кровати. Коронация – это церемония, обычно чрезвычайно длительная и обременительная. Здорово было бы весь следующий день провести в постели, но увы. Ей предстоит одна из самых активных ролей в грядущем действе, от этого никак не увернуться.
«Только б не грохнуться в обморок на глазах у всех, – подумала она. – А то будет совсем неловко…»
В этот момент на бывшем DVD-проигрывателе загорелась красная лампочка, знак того, что кто-то хочет связаться с ней. Лампочку приделали специально для тех, кто не способен воспринимать магию, хотя и может пользоваться артефактами, и перед отправлением в Иаверн модифицированное средство магической связи вручили Кайндел. Лишенная личной магии, она, однако, способна была отвечать на вызовы и воспринимать изображение, создаваемое артефактом.
Курсантка подошла, подняла крышку, прошлась пальцами по сенсорной панели. Техномаги здорово усовершенствовали собственную разработку, теперь ею было приятно и легко пользоваться. Прозрачный экран, развернувшийся поверх обычного жидкокристаллического, слегка вспыхнул, словно от избытка поступившей энергии, а потом продемонстрировал девушке знакомое лицо.
– Рейр! – ахнула она.
– Привет. – Мужчина улыбнулся ей, поправил волосы. У него был свежий шрам на щеке, кое-как подсохший, и бледные серые разводы на лбу, словно от золы.
– Ох, ты жив! Как хорошо…
– Я думал, тебе-то как раз сообщат об исходе боя.
– Мне сообщили. В общих чертах. «Пробились» не означает «уцелели».
– Все уцелели, так что можешь не волноваться.
Кайндел поморщилась.
– Кое о ком я уж точно не стала бы волноваться. Впрочем, это неважно… Рейр, каким образом ты смог связаться со мной? Да еще через артефакт…
– Ты думаешь, техномаги торгуют только с вами? Нет, мы тоже в курсе их новейших разработок. Хотя в ближайшее время у нас вряд ли будет достаточно средств, чтоб оплатить их услуги.
– У вас?
– У Ан Альфарда и его сторонников… Но это неважно. – Он поспешил прервать неудобный для него разговор, и у девушки не хватило сил настоять на своем. – Я хотел спросить – твое приглашение еще в силе?
– Да, разумеется. Где ты находишься?
– Я в Иаверне. Рядом с замком. Подходить опасаюсь, мало ли какая может быть реакция.
– Брось, тебя здесь уже давно все знают. Тебя бы пропустили. Но если хочешь, я спущусь, встречу тебя у ворот.
– Будь так добра, – ответил он с облегчением.
Курсантка захлопнула проигрыватель, взглянула на ту из своих служанок, которую видела рядом с собой чаще всего, и та без слов поняла, что требуется, подала названой сестре лорда просторное одеяние, в котором иавернские женщины вполне могли показываться на людях и даже выходить на улицу. В нем Кайндел чувствовала себя неловкой и чересчур пафосной, но его было проще всего накинуть на себя, поверх штанов и рубашки и запахнуть.
Рейр уже ждал у ворот. Стража опасливо косилась на него, но грубостей себе, конечно, не позволяла и, поскольку помнила в лицо, наверняка пропустила бы без всякого заступничества со стороны сестры Иедавана. Она уже начинала привыкать к поклонам воинов и слуг и потому пересекла двор, ни на что не обращая внимание.
– Идем, – крикнула она ему. – Надеюсь, для тебя отыщут хоть одну комнатку в этом муравейнике.
– Да уж… Вижу, замок густо населен. – Мастер Круга с любопытством посматривал по сторонам. Хотя обитатели замка уже отужинали, жизнь во дворе не замирала, здесь все кишмя кишело, слуги и служанки бегали туда-сюда с поручениями, бойцы торопливо заканчивали чистить доспехи (видимо, готовясь к завтрашнему дню), кто-то куда-то тащил целые кипы белоснежных скатертей.
– Ну, сам понимаешь, коронация…
– Да уж…
Удивительно, но даже в битком набитом гостями замке для соотечественника Кайндел отыскалась свободная комната, и даже весьма приличная. Впрочем, сама Кайндел этим не занималась – она лишь отдала приказ и с облегчением вернулась в свои покои, отдыхать. Утром она тоже не видела Рейра, да и где там, когда еще до рассвета в ее гостиную и гардеробную набились дамы из самых знатных семейств Ромалена. Все они наблюдали за тем, как сестру правителя одевают и причесывают, а потом принялись надевать на нее украшения (видимо, служанок считали недостаточно родовитыми, чтоб прикасаться к драгоценностям столь высокородных лордов). Украшений было много, и скоро лицо у курсантки ОСН приобрело кислое выражение. Таскать на себе такой груз на протяжении целого дня будет малоприятно.
В этот момент в покои названой сестры вошел Иедаван, облаченный так же пышно и громоздко, как и она, и по его жесту дамы поспешно покинули комнату.
– На тебе прекрасно смотрятся наряды нашей страны, – одобрительно произнес он.
– Это не наряды, – вздохнула девушка и сделала несколько шагов. – Это просто стог сена какой-то…
– Да, с непривычки может быть тяжело… Жаль, что не смог побеседовать с тобой вчера. Поразительно, сколько дел навалилось сразу.
– Это как раз очень даже понятно и ожидаемо. У тебя еще будет время со мной поболтать. И обо все рассказать.
Он усмехнулся.
– О, да. Например, обо всех тех интригах, которые тут завертелись перед церемонией выбора. Или о том, как один из лордов Олвоэры предложил огромную награду тому, кто привезет ему живого альва…
– Меня?!
– Нет, любого другого.
– Понимаю. Он хотел с его помощью воспользоваться, образно говоря, твоим же оружием… Хорошо, что здесь никто не знает, как я умудрилась остаться без магии… И что от меня сейчас в военном смысле толку, как с козла молока.
– Думаю, хорошо будет, если и не узнают. – Лорд примирительно поднял руку. – Достаточно уже и той работы, которая была проделана тобой. И присутствие твоего спутника тоже сыграло немалую роль. Кстати, хорошо, что он все-таки смог появиться на коронации. Идем, скоро рассвет. Церемония должна начаться на рассвете.
– Как это все у вас неудобно придумано, – Кайндел не удержалась и зевнула, зазвенев золотыми подвесками. – Особенно для тех, кто любит поспать.
– Власть правителя должна родиться вместе с солнцем.
– А потом с ним же умереть?
– Ты бодро смотришь в будущее, – усмехнулся Иедаван. – Идем.
Кони, изукрашенные столь же богато, как и их наездники, ждали у ворот, побрякивая вызолоченными поводьями. К счастью, курсантке не пришлось лезть в седло самостоятельно – ее поднял на спину коню сам лорд. Кавалькада двинулась на север, к реке, и только за воротами девушка, оглянувшись, разглядела среди наездников и Рейра. Его тоже одели во что-то дорогое, пышное и сверкающее, отражение огня факелов (у иавернцев имелись другие, более удобные способы освещать дорогу, но на этот раз ими почему-то не воспользовались – наверное, такова была традиция) играло на жестких складках золотой и серебряной парчи, на блестящем шелковом бархате.
Не так уж долго пришлось ехать верхом – к облегчению Кайндел. Кони миновали луг, затем участок леса, и у реки, чуть ближе, чем тот холм, где не так давно прошла церемония побратимства между иавернцем и уроженкой Земли, Иедаван спешился. Илванхад, державшийся рядом, снял девушку с седла, рядом с ней встали двое сеньоров, которых она раньше никогда не видела, тоже разодетых и увешанных золотом. «Родственники лорда. Его сводные братья, – вспомнила она. – Ну, конечно. Эти вместе с ним примут участие в церемонии».
Будущий правитель Иаверна шагал впереди. Он лишь разок обернулся, чтоб ободряюще улыбнуться сестре, и она только теперь отметила тот факт, что его голову венчает узорный золотой ободок. Да и у нее самой на голове столько золота и драгоценных камней, что надеть туда еще что-то весьма проблематично. «Интересно, куда он будет надевать корону? А мне ее куда присобачит? Интересно…» Подбирая юбки и волоча шлейф, она неуклюже последовала за названым братом вверх по склону холма. Двое братьев лорда следовали за ней.
Ветер поднялся в тот момент, когда они достигли вершины холма. Он ударил ей в лицо, запустил пальцы в звенящие подвески, и прикосновение их стало холодным, словно лед. По другую сторону холма простирался ровный, словно огромное футбольное поле, луг, опушенный кромкой леса. Казалось, луг тянется до самого горизонта, так он был велик, и сейчас здесь яблоку некуда было упасть.
Людей впереди оказалось столько, что краев разливанного моря голов при всем своем остром зрении девушка не способна была разглядеть. Кое-где над человеческими головами к многоцветному небу поднимались деревянные древки с разноцветными шелковыми стягами. На востоке, разукрашенном всеми оттенками желтого и алого, пробивался на свободу первый луч солнца.
Иедаван одним движением сбросил с плеч тяжелый плащ, подбитый искристым мехом. Кайндел поразило то, что вершина холма была совершенно пуста, и человеческое море начиналось лишь от его подножия. В первых рядах стояли приближенные лорда, каждый из которых словно поставил первейшей целью своей жизни перещеголять окружающих роскошью одежд. Никого, напоминающего первосвященника или вообще священника, здесь не оказалось. «А кто будет нас короновать?» – удивилась девушка.
Кто-то, тихо подойдя сзади, снял с нее мантию, и стало немного полегче. Она во все глаза смотрела на Иедавана, который вдруг заговорил на одном из иавернских наречий, неизвестных ей. Говорил он в полной тишине, казавшейся поистине противоестественной при таком количестве народа. Трудно было поверить, что подобная толпа может хранить мертвое молчание, однако факт оставался фактом.
Монолог лорда звучал недолго. Сделав паузу, он вдруг на том же, непонятном Кайндел языке обратился к толпе, и та ответила ему коротким словом, похожим на вспышку или выдох. Еще один вопрос – и тот же ответ. Девушка в ошеломлении следила за церемонией. Такая единовременная одинаковая реакция огромной массы людей, такая готовность и умение действовать одновременно и строго в рамках требований обряда поразили ее. «А как у нас подобное можно было бы осуществить? – задумалась она. – Разве что в рамках съемок фильма, то есть с избранными, самыми ответственными людьми и за большие деньги… Или с японцами-китайцами, они по природе своей дисциплинированные…»
Толпа вновь затихла, в воздухе звучало только чириканье птиц, да ветер шуршал в ветвях деревьев, растущих по берегу реки. Солнце уже почти выбралось из-за горизонта, на него больно было смотреть.
Иедаван опустился на одно колено и поднял с земли лежащий там меч. «Знакомое оружие», – подумала курсантка. Это был тот самый меч, который она отыскала для него в тайнике при святилище его замка. Древний клинок правителей Иаверна, символ их власти.
Он поднял меч и поднялся сам, медленно извлек его из ножен, продемонстрировал всем. Толпа отозвалась сдержанным гулом и снова затихла. Лорд прижал клинок ко лбу, потом повернулся к названой сестре и подал оружие ей. Глазами дал понять, что ей следует проделать то же, что и он.
Металл приятно охладил ее лоб, край гарды подтолкнул подвеску, и та слегка зазвенела. От рукояти меча приятно пахло новой кожей, должно быть, ее заново оплели узким ремнем. Без спешки (да и какая спешка может быть в нескольких слоях тяжеленной одежды) девушка повернулась к одному из сводных братьев лорда, подала меч ему, краем глаза уловив кивок Иедавана, мол, все правильно. Двое родственников ромаленского владетеля подержались за меч, после чего оружие вернулось к правителю, было вложено в ножны и прикреплено к перевязи вместо старого клинка.
Он протянул названой сестре руку, и она оперлась на нее со вздохом облегчения. «Интересно, сколько еще времени потребует церемония?» Ромаленский властитель и его родственники, коснувшиеся меча, шагнули вперед – вот тут-то толпа взорвалась такими криками, что Кайндел едва удержалась от желания присесть и закрыть голову руками. Кричали все, и кричали от души, похоже, выплескивая все то, что успели перетерпеть и передумать за время вынужденного молчания.
– Потерпи еще немного, – едва разжимая губы, промолвил Иедаван. – Скоро все закончится.
– Это что – все?! – изумилась она.
– Да. А что еще?
– С ума сойти, – выдохнула девушка, с особой остротой понимая, что такое счастье.
Ее больше не угнетала необходимость торчать на виду у всех в нелепом наряде, делающем ее похожей на капусту, и стало даже интересно, что будет дальше. Но дальше, собственно, почти ничего и не было. Приближенные расступились, и по образовавшемуся коридору правящее отныне семейство прошествовало к лошадям, терпеливо ожидающим своих седоков. Их тоже подвели на это место только-только, а до того аккуратно прятали за холмом (и надо отдать им должное, скакуны молчали столь же дисциплинированно, как и люди).
Теперь, поматывая головами, кони везли Иедавана, его названую сестру и сводных братьев по широкому живому коридору. Следом вышагивали лошади ближайших приближенных правителя и самых знатных лордов Ромалена, среди которых следовал и Рейр. Коней, судя по всему, учили вести себя в толпе, потому что они не боялись ни криков, ни взмахов рук. Через каждые полсотни метров кавалькада останавливалась, и из толпы выступали пышно разодетые мужчины в цветах разных областей Иаверна. Они подносили правителю огромные подносы золотых монет, но тот не прикасался к золоту, жестом указывал на толпу, и деньги уносили. Видимо, раздавать публике.
«Кстати, вариант красивый. Куда более привлекательный, чем швырять деньги в толпу и наблюдать общую свалку и драку. Драки и беспорядки явно не соответствуют национальному характеру иавернцев», – подумала курсантка ОСН, стараясь сдержанно улыбаться. Ехать верхом все-таки было полегче, чем идти. Хотя и ненамного.
Из-за остановок путь до замка занял изрядно времени. Но когда перед ними распахнулись ворота, Иедаван осадил скакуна, подождал, пока с ним поравняется Кайндел, и, нагнувшись к ней, негромко сказал:
– Сейчас будет праздничное служение в храме, но ты на нем присутствовать не обязана, поскольку наша вера для тебя – чужая. По-нашему ты не веришь, но это не страшно… Для тебя эта праздничная служба – отличная возможность отдохнуть перед пиром.
– Здорово, – вздохнула она.
– И соотечественник твой, разумеется, присутствовать не обязан.
– Нет, я поприсутствую, если не возражаете, – сказал Рейр, с интересом оглядываясь.
А замком действительно стоило полюбоваться. Оставалось лишь гадать, когда слуги успели так украсить его, однако ж вокруг было очень много зелени, из окон, с балконов и террас свисали флаги и огромные куски ярких материй, переливающихся под лучами солнца, и впервые во дворе не оказалось ни мусора, ни брошенных повозок, старой лошадиной упряжи. Даже коновязь показалась очень аккуратной, поистине праздничной, после того, как с нее поснимали старые ремни и веревки, начистили металлические части до блеска, а по краям навесили боевые щиты. Для красоты и славы.
Следующий двор, куда можно было заглянуть, украшали столы, накрытые для слуг, – угощения туда подносили и подносили, и чувствовалось, что никто в замке не останется голодным. Правда, когда Кайндел поднялась к себе в покои, служанки оказались там, они подали ей питье, помогли переодеться и улечься отдыхать. Девушка задремала над книгой, позабыв и о Рейре, с которым, наверное, стоило бы пообщаться, и об Иедаване, который где-то там торчал на службе в своем тяжеленном одеянии.
Столы для знати, как выяснилось позже, тоже были накрыты не в пиршественном зале и вообще не в замке. На берегу реки разбили огромные яркие шатры, развернули стяги всех областей Иаверна, накрыли уложенные на массивные козлы столешницы белоснежными льняными скатертями, принесли скамьи, а для самых знатных – кресла. Девушка с облегчением узнала, что на пир ей не обязательно напяливать на себя парчу и бархат, можно ограничиться чем-нибудь легким. С одним только ограничением и пришлось мириться – украшения весь вечер должны были оставаться на ней. Массивная золотая цепь, пояс, наголовник с подвесками, которые ужасно ее раздражали, четыре браслета и перстень с символом Северного Ромалена – следовало признать, что, в принципе, это все не так и страшно. Могло быть хуже.
После третьей перемены, когда пробовальщица уже наелась до отвала (ей приходилось пробовать каждое блюдо, Кайндел-то при этом никто не заставлял это есть), а гости под действием вина слегка потеряли свой иавернский лоск и сдержанность священных статуй, курсантка попыталась незаметно исчезнуть из-за стола. К ее удивлению это удалось без особого труда. Залитое светом факелов и костров, звучащее музыкой и веселыми криками пространство осталось позади, в лицо потянуло свежим влажным речным воздухом, и на душе сразу стало легко.
Охрана возникла на периферии внимания, но тут же пропала, как бы давая понять, что она тут, но мешать не будет. Девушка усмехнулась. Телохранители так телохранители, еще и лучше, спокойнее. Временами она забывала о том, что осталась без магии, но когда вспоминала, чувствовала себя отвратительно беззащитной. «Надо, в самом деле, позаниматься стрельбой, – подумала она, вспоминая Илью Тверского. – Может, буду ощущать себя увереннее? Особенно с новыми автоматами, способными пробивать магические защиты».
Она наклонилась, подняла с земли плоский камешек, попыталась «вышибить блинчики». Голыш подскочил на воде всего один раз и ушел в глубину. Попробовала со вторым – тот же результат.
– Посредственно, – произнес Рейр.
– Попробуй сам, – усмехнулась она, поворачивая голову.
Он спускался по склону, аккуратно ступая по мокрой траве в непривычной ему обуви местного кроя, – ничего более подходящего, конечно, здесь гостю предложить не могли. Девушка подумала о том, что он выглядит великолепно в черном камзоле, покрой которого стройнит его. Мастер Круга с не меньшим одобрением разглядывал ее, одетую в тонкий струящийся шелк, который выгодно подчеркивал фигуру.
Мужчина подмигнул ей, поднял с земли обточенный водой камешек и швырнул в воду.
– Ух, ты… Пять… Шесть… Шесть «блинчиков»… Хорошо…
– Как ты себя чувствуешь?
– Отвратительно, если начистоту. И подозреваю, еще долго буду себя так чувствовать.
Рейр взглянул на девушку с хорошо скрытым беспокойством.
– А стоило ли вообще?.. Вот так…
– Ты мог бы предложить другой вариант? Побьюсь об заклад, что нет.
– Почему же… Другой вариант есть всегда.
– Он меня категорически не устраивал.
– Ну это уже другой разговор.
Они помолчали. Музыканты вдалеке закончили одну мелодию, насладились аплодисментами и завели другую.
– Кстати, не советую пытаться меня похитить, – сказала Кайндел. – Тут охраны полным полно, и каждый не сводит с меня глаз.
Мейстер Смерть пожал плечами.
– Я, собственно, и не собирался тебя похищать. Ан Альфард снял свое требование.
– То есть? – не сразу поняла она. – Он передумал брать меня в плен и приказал тебе меня убить?
– Нет. Убить не приказывал. – Рейр улыбнулся. – Да и не стал бы. Он человек мудрый, никогда не отдает приказов, которых его человек не станет выполнять.
– А почему вдруг такая милость с его стороны? И это после всего случившегося…
– Его резоны мне неизвестны. Или тебя интересует, почему я не стал бы тебя убивать?
Она и сама не заметила, как коснулась его пальцев. Они смотрели друг другу в глаза. Мужчина сделал движение, потянулся к ней, но девушка уперлась рукой ему в грудь, помотала головой. К счастью, вокруг было темновато, вечер сгущался, обращаясь в ночь, и даже стоящий рядом едва ли заметил бы, как вспыхнуло легким румянцем ее лицо.
– Нет. Я ведь замужем.
– Ты о чем? – Он удивленно свел брови. – Не о Волке ж…
– О ком?! – У Кайндел округлились глаза. – Господи, Боже мой… О чем ты говоришь… Конечно, не о нем… Кстати, он же вроде сейчас в плену в ОСН…
– Тебе виднее.
– Не-а. Потому что меня это не интересует.
– Неужели ты о том офицере вашей Организации? – Рейр посмотрел испытующе. – Ты и человек? Я как-то слабо себе представляю вас в паре.
– Однако ж… Так оно и есть.
Силы изменили ей, пришлось усесться прямо на землю. Она с отвращением ждала прихода дурноты, но та, передумав, отступила. Правда, и вставать не хотелось. Было приятно сидеть вот так, на холодной влажной траве, и совсем не заботиться о сохранности шелкового платья. Мужчина, помедлив, сел тоже, напротив нее, поджав ноги. В этот момент он как никогда показался ей похожим на свой магической облик, которому пока еще только предстояло проявиться – на змея-сирену. По крайней мере, она именно так себе его представляла.
– И что ты собираешься делать? – спросил он. – Теперь, без магии…
– Что ж… Живут ведь и без магии. К тому же основная моя профессия не изменит мне даже без магических способностей. Я смогу совершенствовать свое умение, учить других. О магической исследовательской деятельности вообще молчу.
Рейр пожал плечами.
– Ты знаешь, мы ведь могли бы попробовать отыскать способ вернуть тебе магию. Или ускорить этот процесс. Разумеется, все вместе. Таких теоретиков, как у нас, в ОСН нет.
– Это верно. – Курсантка покивала, но закончить не успела. Хитровато улыбнувшись, мужчина произнес.
– Тангро просил передавать тебе привет. Намекал, что потом, когда у него появится драконий облик, он согласится тебя покатать.
– Чтоб сбросить на землю с километровой высоты?
– Не думаю, что он к этому стремится.
Они посмеялись.
– Ты знаешь, – продолжила девушка, – я даже рада, что ты начал этот разговор. Как я понимаю, за свое поражение Ан Альфард ко мне серьезных претензий не имеет.
– Пожалуй, что и нет. Война есть война, а ты выбрала самый щадящий для нас способ добиться своей цели. Сомнительно, что твое начальство само по себе было б таким гуманным.
– Ты про тех женщин, которых я вывела из здания?
– И про них тоже. Конечно, не все из нас относятся к тебе терпимо. Проигрывать неприятно, сама понимаешь.
– А ты?
– А я отношусь терпимо. Война есть война. Сегодня мы проиграли, завтра проиграет ОСН. Дело житейское.
– Круг еще на что-то надеется?
– А ты надеешься, что война закончилась одной великолепной победой Организации над мерзким Кругом?
Кайндел покачала головой.
– Нет. И отлично понимаю, почему ты здесь. Ведь не только потому, что со мной захотелось увидеться или на халяву погулять на пиру. Тебя ведь интересуют отношения ОСН с Иаверном, а также перспективы общения Круга с этим миром. Ну, и вообще, возможность сориентироваться в местной магической системе, весьма тебя впечатлившей. – Она посмотрела на него – мужчина был невозмутим, но она увидела в его глазах подтверждение собственной правоты.
Впрочем, ее это даже обрадовало – всегда приятно оказаться правой, пусть даже это и стало привычным.
Они еще немного посидели. Потом мужчина не выдержал, стащил с себя короткую накидку – что-то вроде короткого плаща – расстелил на земле, уселся и придвинул спутницу поближе к себе.
– Не сиди на земле, тебе вредно… Ты хотела обсудить еще что-то?
– Да. Я хотела попросить тебя передать Ан Альфарду… Кое-что. – Она помолчала, подыскивая слова. – Если он все еще заинтересован в том, чтоб вернуть меня… С любой целью, уж неважно, какой… Если его по-прежнему в первую очередь интересует накопление знаний о магии и других искусствах, прежде неизвестных, а потом уже победа над врагами…
– Да, именно так, – напряженно подтвердил мейстер Смерть.
– Тогда он может ждать меня. Я вернусь в Круг. Но только после войны. Если я выживу, если выживет он и те адепты Круга, кто готов заниматься исследовательской деятельностью, а не воевать, мы встретимся. И я постараюсь изложить все, что знаю, научить всему, что умею и буду уметь к тому моменту. Мне, знаешь ли, не жалко.
– Так и передать? Что не жалко?
– Да, так и передай.
– А как на это посмотрит твое начальство?
– А это мы с ним решим сами.
Рейр отвернулся и посмотрел на другую сторону реки, на лес, когда-то принадлежавший альвам. Он мечтательно улыбался – видимо, воспоминания, связанные с тем местом, были самыми радужными. Кайндел вдруг обратила внимание – у мастера Круга были вертикальные зрачки. Раньше она этого не замечала, видимо, изменение произошло недавно.
– Мне очень нравится, когда жизнь поворачивается таким образом, – сказал он, – и разницу между врагами и друзьями трудно разобрать.
– А ее вообще нет. Категории слишком условные, особенно в нынешние времена, когда принципы отходят на второй план по сравнению с пользой. Не находишь?
Он широко улыбнулся.
– Уж конечно. Вот были люди в наше время! И вода была мокрее, и небо синее, и трава травее…
Его собеседница тоже охотно посмеялась. Хоть и не без грусти.
– Ты ведь прав, по сути-то… Люди совсем не меняются. Они те же, что и тысячи лет назад, меняется лишь окружение, декорация… Как думаешь. Ведь все должно закончиться хорошо?
– А то как же! Ведь тысячи лет назад все закончилось хорошо, а раз ты говоришь, что с тех пор почти ничего не изменилось… – Рейр развел руками. – Значит, логически полагая…
Он не договорил, просто замолчал на полуслове. Может, решил, что и так все понятно. А может, это оттого, что на гребне высокого берега появилась фигура Илванхада – тот шел звать их обратно к столу.